Глава 3

Я не знаю, сколько уже сижу перед шлюзом, обхватив колени руками, в точности повторяя свой недавний срыв. Просто мои конечности отказываются повиноваться, а разум сейчас мне не друг. Он переполнен всем неправильным, кошмарным, полузабытым и призрачным. Я себе не доверяю.

Раздается сигнал тревоги. Мягкий, приторный перезвон. Отличается от предыдущей сирены, но шокирует не меньше в этой жуткой тишине.

Предупреждение о сближении, — сообщает Пионер.

Я поднимаю голову. Должно быть, мне послышалось.

— Что?

Предупреждение о сближении.

Сигнализация звенит. Я помню это по тренировкам. Это должно было быть хорошим знаком — показателем того, что мы приближаемся к планете или инопланетному кораблю, что мы все делаем правильно. Сейчас это совсем не так ощущается.

Медленный импульс ужаса пронзает меня от горла до самого копчика. Я отказываюсь вставать, идти в кабину, смотреть на экран.

— Сближение с чем?

Неизвестно.

Я позволяю гневу и раздражению взять верх — с ними справиться легче, чем со страхом.

— Что значит — неизвестно? — наконец я поднимаюсь, убирая со лба пропитанные потом волосы и заправляя их за уши. — Что там такое? Астероид? Корабль?

Неизвестно. Отрицательно. Неизвестно.

Я разочарованно рычу — гортанный звук, который царапает горло. Я не хочу видеть своими глазами, что бы это ни было. Я не хочу знать. Я хочу, чтобы Пионер сказала мне.

— Я и не представляла, насколько бесполезной ты окажешься здесь, — выплевываю я, направляя свой страх и гнев на корабль, которому это никак не может навредить.

Пионер ничего не отвечает.

— Неизвестно, — едко повторяю я, тащась по лестнице в кабину. — Отрицательно. Неизвестно.

Волна облегчения накатывает на меня, когда я смотрю в панорамный экран кабины и не вижу ничего, кроме бесконечности звезд. Может быть, наши датчики барахлят; может быть, это ошибка. Я уже собираюсь сказать это Пионеру, как вдруг вижу его: отсутствие.

Пространство, где нет звезд — фигура из темноты. Тень.

— Пионер, что это? — мой голос срывается на фальцет.

Я подаюсь вперед, вглядываясь в экран. Я ничего не вижу, только отсутствие чего-то — словно облако закрывает звезды, форма, которая медленно движется, проглатывая далекие уколы света, пока дрейфует во мраке. И она становится больше; она приближается.

Неизвестно.

— Ты отправила сигнал бедствия, — говорю я, и это не вопрос.

Положительно.

— Эм… — мои зубы комично стучат. Каждая мышца в теле напряжена, пот высох и прилип к ледяной коже. Мои пальцы дрожат, когда я вывожу данные на дисплеи: инфракрасное излучение, сонар, радар, всё подряд. В ответ получаю лишь исковерканную бессмыслицу, словно корабль отказывается понимать, что именно к нему приблизилось. Я стискиваю зубы. Как бы мне ни было страшно, это может быть ответ на сигнал бедствия. Это может быть моим спасением.

— О-отправь сообщение, Пионер. В смысле, вызови их. То есть, отправь приветственный пакет.

Положительно, — отзывается Пионер.

К горлу подступает ком.

Приветственный пакет — это наш способ представить возможному инопланетному разуму человечество, Землю. Он был разработан как послание на всех человеческих языках, плюс двоичный код и небесный язык, на включении которого настояла я, — язык звезд. Это краткое руководство о том, кто мы такие и что делаем так далеко от дома. О том, что мы не представляем угрозы. Мы только хотим дружить.

Приветственный пакет отправлен, — сообщает Пионер.

Я жду. Сама не знаю чего. Никакого видимого корабля там нет. Только чернота, которая медленно подползает, угрожая проглотить меня. В животе колышется меняющий очертания страх, похожий на призрака. Что бы ни перерезало антенну связи, топливный бак — что, если это оно? Какое-то непознаваемое существо, мрачно дрейфующее среди звезд? Что, если оно проглотит меня, весь корабль, мертвый экипаж? Что, если эта тень — сам вакуум, космос, явившийся положить конец человеческой глупости?

На приборной панели что-то пищит. Это дисплей связи. Я смотрю, открыв рот.

Спустя мгновение Пионер произносит:

Мисс Селвин, нас вызывают.

Я не верю этому. Я вижу это, но не верю. Вижу мигающий огонек. Слышу, что говорит мне Пионер. Но… это бессмыслица. Бред. Черная фигура, тень, пытается со мной связаться?

Ну, кто-то точно пытается.

Я нажимаю кнопку, и раздается треск: звук открывающегося канала.

Я должна говорить. Я даже написала сценарий, который мы должны использовать, как только узнаем, как предпочитает общаться инопланетная жизнь, или… чем бы оно ни было. Это блок-схема. Пошаговый метод представления себя вселенной.

Но сейчас я ничего из этого не помню.

Поэтому я жду.

И затем, спустя, кажется, миллион мгновений, пробивается голос. Он приглушенный, прерывистый — вероятно, из-за поврежденной антенны связи — но я его понимаю.

— Мы получили ваш сигнал бедствия, — говорит голос, низкий и мужской. — Пожалуйста, подтвердите ваш статус.

Колени готовы подогнуться, и я сажусь.

— Пионер, — шепчу я. — Он говорит по-английски?

Положительно.

— Да, — говорит голос. — Я получил ваш приветственный пакет. Я изучил его. Я так понимаю, основной язык вашего экипажа — английский.

Это выходит за рамки всего, чему нас учили на тренировках. На моей блок-схеме нет шага, который гласит: В случае, если инопланетный субъект бегло говорит по-английски, перейдите к пункту 3F. Что-то внутри загорается от медленного осознания: я разговариваю с инопланетным существом. Формой жизни, судя по всему. Кем-то, кто способен выучить английский за… секунды? Целый язык. Мои мысли запинаются и останавливаются, словно у меня сбоит проводка.

— Кто… — начинаю я, затем откашливаюсь, потому что в горле пересохло. — Кто вы?

Возникает пауза, прерываемая лишь треском открытого канала.

— Меня зовут Дориан Грей.

Какого черта?

— Это земное имя, — выдавливаю я.

— Я выбрал его из одной из книг в вашем приветственном пакете.

— Ох. Конечно.

Словно это нормально, обычное дело. Конечно, он так и сделал. Конечно, он перерыл всю библиотеку земных произведений и остановился на Оскаре Уайльде.

— Можешь называть меня, как тебе нравится, — произносит голос, принадлежащий Дориану Грею. — Я не уверен, что ты сможешь произнести мое настоящее имя.

— И как оно звучит? — спрашиваю я, не в силах остановиться, горя желанием услышать его язык. Я ловлю себя на том, что подаюсь вперед к экрану, словно одно лишь имя этого невидимого существа может меня спасти.

И затем… он говорит. По крайней мере, я думаю, что это речь. Это почти ощущается как нечто физическое, словно глубокий гортанный звук доносится из динамиков на приборной панели, проникает в мои уши и обволакивает мозг сиропообразной, тягучей вибрацией.

Затем ощущение пропадает, и я ахаю от его внезапного отсутствия.

— Это ваше имя?

— Да, — отвечает Дориан. — Извиняюсь, если это показалось странным. Мой язык может быть… пагубным для некоторых. Он не такой, как ваш.

Пагубным?

— Не то слово, — выдыхаю я.

— Вам требуется помощь?

— Да, — нет причин скромничать. Я уже отправила сигнал бедствия и приветственный пакет. Либо я принимаю его помощь, либо смиряюсь со смертью и присоединяюсь к своему экипажу в темной вечности. — Вы… — начинаю я, не зная, как это сформулировать. — Эта тень, закрывающая звезды. Это ваш корабль?

— Да, — говорит Дориан. Он звучит почти виновато. Но эти слова успокаивают меня, и я удивляюсь, как ему удается звучать так по-человечески. В его манере говорить нет ничего инопланетного. Я даже осознаю, что у него английский акцент. Южноанглийский, если быть точной — и аристократичный.

— Какая помощь вам требуется? — спрашивает Дориан.

— Моя антенна связи сломана, — отвечаю я, словно всё в порядке, всё нормально, и это обычный разговор. — Мне удалось починить ее только для связи на коротких расстояниях. И у меня кончилось топливо. И… — я сглатываю. Острая, как бритва, боль пронзает грудь. — Мой экипаж мертв.

На другом конце провода повисает пауза, словно Дориан обдумывает мои слова. Может быть, решает, уничтожить меня или нет. Как я могу знать наверняка? Я раскрыла все свои слабые места — хотя уверена, он и так уже всё видел, должен был понять, что я действительно оказалась в безвыходном положении. Что он может делать с моим кораблем, со мной всё, что захочет, и у меня не будет возможности ответить. Пионер — не военный корабль.

— Мертв? — произносит он наконец приглушенным тоном.

— Мы путешествовали в стазисе, — объясняю я, пытаясь не дать горю захлестнуть меня. — Предполагается, что это безопасно, но… оказалось, что нет. Их капсулы либо вышли из строя, либо их тела не выдержали длительной комы. Я единственная, кто проснулся.

— Мне жаль это слышать.

— Всё нормально, — вру я. Его слова, такие странные, исходящие из его корабля-кляксы, грозят разорвать те слабые нити, что еще держат меня вместе. Я цепляюсь за спасительную благодать в лице Дориана, этого создания из теней, того самого, кого мы и отправились сюда искать. Инопланетная жизнь. Может быть, миссия еще не провалена. Пока нет.

— Я бы очень хотела с вами поговорить, — неловко говорю я. — В смысле, если вы читали приветственный пакет, вы знаете, почему мы здесь. Если вы не против, я бы хотела…

— Ты хотела бы изучить меня?

Я сглатываю. Изучить звучит как-то отстраненно, как вторжение. Но он не ошибается.

— Да, технически я бы изучала вас. Но вы можете изучать меня в ответ. И если у вас есть время, может быть, вы поможете мне починить мой корабль?

Всё это звучит так нелепо, так банально и мелко по сравнению с тем, что происходит. С тем, что я чувствую.

— Конечно, — отвечает он без колебаний. — Я с удовольствием позволю тебе изучить меня. И я могу помочь с твоим кораблем.

Желудок сводит. Не уверена, от страха это или от волнения.

— Это… это было бы здорово. Спасибо.

— У тебя достаточно топлива, чтобы пристыковаться?

Я смотрю на индикатор топлива, и сердце падает.

— Не совсем. Если я запущу двигатели, они сожрут большую часть того, что осталось, только на разогрев. Я застряла.

— Застряла, — эхом повторяет Дориан задумчивым тоном. — Не беспокойся. Я заберу тебя. Но тебе нужно будет к чему-нибудь пристегнуться.

Звучит зловеще, в немного комичном смысле — убедитесь, что вы сидите. В подвешенном состоянии неверия я натягиваю на себя ремни безопасности кресла пилота. Застегиваю их с обеих сторон. Я пристегнута настолько надежно, насколько это вообще возможно для женщины.

— Готово.

— Начинаю, — говорит он.

Возникает пауза, момент, когда я застыла во времени, и всё это кажется невероятным сном, а затем следует ужасный рывок, и меня бросает из стороны в сторону в кресле. Ремни спасают меня от травм, но это некомфортно. Я смотрю вниз на навигационный дисплей, затем на экран. Мы движемся. Пионер движется. И я потеряла из виду ужасный невидимый корабль Дориана.

Предупреждение, — сообщает Пионер. — Незапланированное изменение инерции. Начинает реветь новая сирена.

— Извини, Пионер, мне следовало тебя предупредить, — цежу я сквозь зубы, до побеления костяшек вцепившись в подлокотники. — Нас как-то буксируют. Притягивающий луч?

— Что-то вроде того, — отзывается Дориан.

Я вздрагиваю от звука его голоса. Я забыла, что канал связи всё еще открыт.

— Ваш корабль защищен щитами? — спрашиваю я.

— Нет, не защищен.

— Почему я его не вижу?

— Компьютер твоего корабля его не понимает. Ты бы его не поняла.

— Это смелое предположение.

— Я прочитал твой приветственный пакет, — говорит Дориан. — Это не оскорбление.

Процесс не занимает много времени. Это странно — я почувствовала толчок, когда нас захватил притягивающий луч корабля Дориана или что бы это ни было, а потом ничего. Хотя я вижу, как движутся звезды, когда мой корабль разворачивается, а затем постепенно, словно гаснущие издалека огни, звезды меркнут.

— Пионер, — зову я, — статус?

Неизвестно.

Словно нас целиком проглотила тьма, окутала бархатная пелена.

— Ты на моем корабле, — произносит Дориан. — Можешь смело выходить.