Глава 12

— Ами. — Мое имя в его устах: и вопрос, и утешение.

Я бросаюсь в его объятия прежде, чем успеваю себя остановить. Он — мое единственное утешение здесь, единственное тепло, единственные объятия. И в своем ужасе, когда этот гул вторгается в мои чувства, я отчаянно нуждаюсь в нем. Он принимает меня так, словно был рожден для того, чтобы держать меня, обхватывая мое тело руками и прижимаясь щекой к макушке; моя грудь прижата к его груди, а наши сердца бьются в такт.

— Тшш, — говорит он, пока я задыхаюсь и всхлипываю; его пальцы медленно гладят меня по волосам, большой палец массирует основание черепа. — Не волнуйся. Ты в безопасности. Я не позволю ничему причинить тебе вред. Ты в безопасности.

И я ему верю.

Мои руки вцепляются в его рубашку на спине, словно я упаду в ту же секунду, как отпущу его, и проснусь замороженной в стазис-капсуле, застрявшей между жизнью и смертью. Если я отпущу его, то буду вечно бежать по кровоточащему коридору. Или упаду в бездонный колодец, и гул корабля окутает меня, пока я не разобьюсь на миллиард частиц.

— Я боялся, что это случится, — выдыхает он почти неслышно. Словно разговаривает сам с собой, где-то далеко. — Я пытался предупредить тебя… Я не могу это контролировать…

Ни одно из его слов не имеет для меня смысла. Да и не должно. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него — на это существо, которое не является человеком, но которое на ощупь, запах и слух кажется настолько до боли знакомым, что щемит в груди. В глазах стоят слезы, лицо мокрое, нос заложен.

Когда я тянусь вверх, чтобы зарыться пальцами в его волосы и притянуть его лицо к своему, в этом нет ни капли здравого смысла. Я этого не планирую. Я просто прижимаюсь губами к его губам и пью его.

Он отвечает так, как ответил бы человек. Его плечи расслабляются, и он тает во мне, одновременно усиливая хватку и становясь мягче. Тихий звук в его горле говорит о том, что ему это нравится. То, с какой пылкостью он отвечает на поцелуй, говорит о том, что он этого хотел.

Я начинаю тонуть в ощущениях от него. Меня переполняют эмоции, я цепляюсь за него как за спасательный круг, а вокруг меня смыкаются красные и скользкие стены, и гул, гул, гул монотонно звучит у основания моего хрупкого черепа.

Мы спотыкаемся на пути к кровати, словно пара озабоченных подростков. Я опьянена им, и мне нужно, чтобы он поддерживал это опьянение, чтобы его горячий рот оставался на моем, чтобы его руки блуждали по мне, зажигая мои нервы. Я уже забываю, что меня так напугало. Это не имеет значения, теперь, когда Дориан здесь. Он прижимает большой палец к основанию моего горла и медленно целует, наваливаясь на меня всем телом. Я бы не смогла сбежать, даже если бы захотела.

Но я и не хочу. Я хочу быть здесь, да, именно здесь, и нигде больше, вечно.

— Ами, — стонет он. — Я так долго тебя ждал.

Я не знаю, что это значит, и мне все равно. Возможно, я тоже его ждала. Я проделала весь этот путь, преодолела бесчисленные световые годы и нашла его. Почему бы мне не отдаться этому?

Он расстегивает мой комбинезон, согревая меня поцелуями под ухом, вниз по шее, к мягким изгибам моей груди. Моя спина выгибается, и мне всё мало; мне нужно больше, больше, больше. Я открыта для него, готова и жажду. Я открыта наступающей тьме и ее тянущимся щупальцам, кораблю, смыкающемуся вокруг нас, темному и бесконечному.