Глава 9

На следующее утро я достаю секундомер из набора инструментов в рюкзаке и провожу эксперимент. Он простой и, вероятно, бессмысленный, но мне нужно чем-то заняться. Я не могу позвать Дориана, только не после того, как опозорилась прошлой ночью. Я выпила слишком много вина и совсем потеряла свою дурную голову. Мне одиноко, но не до такой же степени.

Поэтому, вместо того чтобы просить его отвести меня обратно в грузовой отсек и заняться антенной связи, я меряю шагами коридор за дверью. Иду в одном направлении, пока снова не натыкаюсь на свою комнату. Подтверждено: корабль всё еще зациклен. Я веду точный подсчет шагов, затраченного времени, выдохов, покидающих мои легкие на ходу. Если я смогу понять, как зациклен этот коридор, то смогу экстраполировать это на остальную часть корабля. Смогу систематизировать это место. Сделать его реальным. Смогу уложить всё это в голове.

Дюжина шагов приводит меня от одной двери к другой, завершая полный круг. Открыв ее, я заглядываю внутрь — это моя комната, в точности такая, какой я ее оставила. В углу зеленеет сциндапсус, на кровати сгорбился мой рюкзак. В дальнем углу свалена кучей моя грязная одежда.

Что-то проскальзывает мимо, прямо у меня за спиной в коридоре.

Я резко оборачиваюсь; сердце уходит в пятки. Это был лишь намек на мелькнувшую на периферии зрения тень, но пульс отбивает бешеный стаккато, пока я дико озираюсь в поисках того, что мне почудилось. Но всё исчезло. За мной никто не наблюдает, ничто не парит во мраке в ожидании момента для броска. Нет ни колышущихся теней, ни блестящих глаз. Коридор пуст.

Тогда почему у меня так колотится сердце, а внутренности скрутило узлом? Почему всё кажется более ярким, резким и… зловещим?

— Ты в порядке, — бормочу я. Но меня распирает от адреналина, а пальцы дрожат.

Из упрямства я заставляю себя провести еще три эксперимента. Я иду в другом направлении, затем в обе стороны спиной вперед.

Когда я иду спиной вперед, я всё еще вижу свою первоначальную дверь в тот момент, когда рядом со мной появляется новая. Я открываю ее и снова оказываюсь в своей комнате. Значит ли это, что существует несколько версий моей каюты — бесконечная вереница, выстроенная в ряд, как на шведском столе? Или я каким-то образом, сама того не ощущая, брожу кругами? Словно я подключена к стационарной установке виртуальной реальности.

Если мой мозг не может обработать сам корабль, то должны быть и другие вещи, которые он не способен воспринять, и это не только Дориан. Я знаю, что как только образ попадает в мозг, серое вещество может изменить его, перевернуть, слепить и приукрасить так, как сочтет нужным разум. Я брожу кругами, кругами и кругами — Тесей, застрявший в беговом колесе для хомяка.

Дориан.

Мысль о нем подкрадывается непрошеной: его улыбка, губы, испачканные красным вином. Его изящные длинные пальцы в моих волосах. Его смех. Его дыхание на моей…

— Иди к черту, — шиплю я, мотая головой и отгоняя эти мысли.

Я продолжаю мерить шагами коридор. Я рада возможности отвлечься, хотя и признаю, что эксперимент не приносит никаких результатов. И я всё еще не могу отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает — скользящее присутствие, которое всегда рядом, но никогда не показывается на глаза.

И всегда этот гул вдалеке.

По задней стороне шеи пробегает холодок, и внезапно мне больше не хочется находиться здесь. Коридор слишком огромен и в то же время слишком мал; у меня начинается клаустрофобия в этой бесконечной петле, и я хочу выбраться. Оступаясь в спешке, я врываюсь в свою комнату и захлопываю за собой дверь, отчаянно желая, чтобы на ней был замок. На верхней губе и ладонях выступает пот.

— Ты. В. Порядке, — слова дрожат, но я непреклонна. Я в порядке.

Словно перевозбужденный ребенок, я опускаюсь на пол и ложусь на спину с закрытыми глазами, тяжело и быстро дыша. Пол прохладный, и я притворяюсь, что нахожусь в саду дома моей лучшей подруги детства, где каменные дорожки вились сквозь заросшие папоротники и наперстянку, а пчелы гудели всё лето напролет. Иногда я приходила туда, когда мать была в необычайно щедром настроении, и оставалась с ночевкой. Там я была в безопасности. Хотя бы ненадолго моя мать не могла до меня добраться. Шепот воображаемого ветра касается моей щеки. Я представляю, как лучи предвечернего солнца ложатся мне на веки. Я вижу золото, густое, как мёд. Я в безопасности.

Мое дыхание начинает замедляться.

Наконец я открываю глаза. Меня встречает простой потолок и оранжевое свечение окружающего света. Я перекатываюсь на бок, собираясь подняться на колени, и тут вижу это.

Что-то застряло между каркасом кровати и стеной, заметное только отсюда, снизу. Кусочек розового пластика. Наверное, какая-то моя вещь, упавшая и забытая, застрявшая здесь, пока я спала.

Мне требуется мгновение, чтобы высвободить эту штуку, и затем с кряхтением она поддается.

Мое сердце замирает.

Это расческа. Из тех дешевых, что продаются в аптеках, какая-то безымянная вещица, которая ломается через несколько месяцев использования. Но это не моя расческа. Я вообще не пользуюсь расческами — мне достаточно пару раз провести пальцами по своим тонким черным волосам, и готово. Но я знаю эту расческу.

Это расческа Василиссы.

— Какого хрена, — произношу я, словно молитву, снова и снова вертя расческу в руках.

Я обдумываю варианты: это расческа Василиссы, но в состоянии шока, вызванного горем, я по ошибке сунула её в свой рюкзак. Это моя расческа, и я забыла о ней за время стазиса. Это вообще не расческа, а какой-то неопознанный объект, которому корабль Дориана решил придать вид расчески Василиссы. Либо её вообще не существует, и у меня галлюцинации.

Дело в том, что я не помню, как упаковывала её. Не помню, как доставала ее из рюкзака, не говоря уже о том, чтобы положить ее там, где она могла бы упасть и застрять в каркасе кровати.

Я схожу с ума? — задаюсь я вопросом уже не в первый раз, поглаживая пластик большим пальцем и поочередно вдавливая острые зубья в каждый палец. Или, что еще хуже, меня преследует призрак Василиссы? Перспектива столкнуться с привидениями, с местью, обрушенной на меня членами моего экипажа, превращает мои легкие в лед.

Нет, призраков не существует. Это расческа. Я нахожусь на космическом корабле, который искажает мое восприятие реальности. Призраков не бывает. А это — расческа.

В дверь раздается стук — тихий металлический удар. Крик застревает у меня в горле, и я силой заталкиваю его обратно, смущенная такой реакцией. Но мое тело находится на грани паники, пищевод сжимается, а колени дрожат, когда я поднимаюсь на ноги. Я прячу расческу глубоко в карман. И открываю дверь.

В дверном проеме маячит Дориан — темный, высокий и всепоглощающий. Он смотрит на меня со странным выражением.

— Ты в порядке?

— Да, — говорю я, солгав. Вечная ложь. Мои зубы вот-вот начнут стучать, как в каком-нибудь старом земном мультике. Через минуту я начну заикаться, а сердце будет выпрыгивать из груди, растягивая кожу идеальной формой сердца при каждом расширении и сокращении.

Кажется, тени наблюдают за мной — каждый невидимый кошмар застыл и насторожился, словно зайцы, готовые сбиться в кучу или броситься наутек. Дориан тоже пристально наблюдает за мной, и я избегаю его взгляда. Я не хочу, чтобы он увидел там мой страх. Или расческу.

— Я проводила небольшие исследования, — добавляю я. — Тестировала коридоры. Твой корабль не дает мне отойти дальше чем на двенадцать шагов от моей комнаты.

Он хмурит брови.

— Ты не пленница, если тебя беспокоит именно это. Я думал, ты это знаешь.

Я ищу подходящий ответ и не нахожу его. Осознаю, что ковыряю кожу вокруг ногтя на большом пальце, ковыряю и ковыряю.

— Я наконец-то нашел материалы, которые нужны тебе для починки антенны связи, — говорит он, бросая мне спасательный круг. — Они в грузовом отсеке. Хочешь…

— Да, — почти кричу я, желая поскорее выбраться из этой комнаты, из этого цикличного кошмара. Работа над чем-то, использование рук и мышц, концентрация на проекте — это меня успокоит. Я уверена в этом. Должно успокоить.

Он протягивает руку: приглашение, жест приветствия. Ничего из этого мне не следовало бы желать. Но я так сильно этого хочу.

— Идем.

Я не могу сказать нет. Я не хочу говорить нет. Поэтому я иду за ним, засунув руки в карманы, крепко сжимая в одном кулаке розовую пластиковую расческу, пока ее зубья с болью не впиваются в кожу. Я не могу отделаться от ощущения, что за мной наблюдают, что призраки моего экипажа или этого корабля неотступно следуют за мной по пятам.