— Простите. Проблемы с соседом.

— Он ведет себя как козел?

Креа усмехнулась.

— Напротив. Слишком уж хороший. Хотя скоро он может уехать на три месяца, так что… может, и козел?

— О-о… — взгляд Донателлы смягчился. — Хочешь быть больше чем просто другом.

— Неужели это так заметно? — я шмыгнула носом.

Она не стала отвечать, избавляя меня от неловкости.

— Почему ты просто не позовешь его на свидание? Я понимаю, если что-то пойдет не так, станет неловко, но вы ведь и так живете вместе. Это не такой уж большой шаг.

— Поверь мне, я наглухо заперта во френдзоне, — отрезала я, убирая тесто в расстоечный шкаф и хватаясь за тряпку.

— И ты уверена, что он сам не догадывается?

Креа рассмеялась:

— Он слеп как крот.

Я метнула в нее гневный взгляд, и мои когти гарпии едва не вылезли наружу от такого оскорбления в адрес Тедди.

— Он один из самых наблюдательных существ, что я знаю! — «По крайней мере, когда дело касается технологий и слежки», — мысленно добавила я.

— Вы ведь давно живете вместе? Кажется, ты упоминала, — спросила Донателла.

Я пустилась в пересказ нашей истории, делая упор на то, какой он милый и заботливый. Она внимательно слушала, обдумывая ответ.

— Звучит круто. И раз вы душа в душу прожили бок о бок больше десяти лет, значит, отлично ладите. Я согласна с Креа: надо сказать. Судя по твоему рассказу, даже если он не ответит взаимностью, он тебя не бросит.

Ее слова попали в цель. Тедди бы меня не оставил. Даже если бы он не разделял мои чувства, он не ушел бы. Наверное, просто стал бы вести себя холоднее, перестал бы обниматься и тискаться со мной, чтобы помочь мне его разлюбить.

От этой мысли слезы снова потекли по щекам. Я не хочу перестать любить его. Сама мысль об этом причиняет невыносимую боль. Может быть, эта его новая работа — как раз тот шанс, который мне нужен? Повод наконец признать, что я люблю его так сильно, что попытка выкинуть его из сердца равносильна тому, чтобы вырвать собственную душу и швырнуть ее в пылающие воды Стикса.

— Я должна сказать ему, да? — выдохнула я.

Обе женщины посмотрели на меня с сочувствием. Креа сделала шаг вперед и крепко меня обняла.

— Пора, дорогая, давно пора. И кто знает, вдруг он твоя родственная душа? Узнает правду и унесет тебя в счастливое будущее.

У демонов Ада не бывает родственных душ в привычном смысле, но я — гарпия, а мы известны своими сильными эмоциями и упрямством. Если уж мы что-то вбили себе в голову, то редко сворачиваем с пути.

— Я скажу ему после интервью, — решилась я, высвобождаясь из объятий. — Не хочу забивать ему голову раньше времени, это нечестно. Для него эта работа — огромная возможность.

— Справедливо, — кивнула Донателла.

— А я ставлю на то, что он будет в восторге. Из вас получится идеальная пара, — заявила Креа. — Но согласна, подожди, пока он перестанет трястись из-за собеседования. Пусть это станет для него приятным сюрпризом.

Я кивнула, вытирая щеки салфеткой, которую протянула Донателла. В животе уже начал завязываться узел страха перед предстоящим разговором, но сердце все равно радостно екнуло.

Я так долго хранила эту тайну. Если бы он чувствовал то же самое, он бы наверняка сказал, верно? Он ведь не скрытный, наоборот — все чувства на лице написаны. По крайней мере, когда дело касается меня.

Всё, хватит накручивать себя. Нужно действовать. Послезавтра, когда он закончит с интервью, я могу получить всё, о чем мечтала целое десятилетие.

Глава 3.

Тедди

— Кандидаты пройдут экспресс-курс по устройству нашего мира прямо во время Игр. Как вы смотрите на то, чтобы взять на себя часть обязанностей по обучению? — спросил офицер Блейк.

Он просил называть его Тарроном, но это казалось слишком фамильярным. Особенно учитывая, что офицер Зефир ничего подобного не предлагал.

Глава Тартара вживую пугал до чертиков. Даже через одежду было видно, что он — гора мышц без грамма жира. Щетина лишь подчеркивала волевую челюсть, а ярко-зеленые глаза впивались в меня, пока он вел допрос.

Мы сидели так уже битый час. Офицер Блейк вступал в разговор только тогда, когда интервью начинало окончательно смахивать на инквизицию. Он разряжал обстановку более мягкой манерой речи и свободным стилем: расстегнутый ворот, засученные рукава и хотя бы подобие улыбки при знакомстве.

Я обливался потом. Приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы хвост не дергался от нервного напряжения. И зачем я только оставил рога на виду?

Убрав со лба рыжие кудри, я ответил согласием и вкратце рассказал, как обучаю новичков на нынешней работе. Офицер Блейк кивнул, и в уголках его глаз появились морщинки, когда он поставил жирную галочку в блокноте. Зефир лишь хмыкнул и нацарапал что-то неразборчивое.

— У нас всё. Хотите о чем-нибудь спросить? — поинтересовался Блейк.

Прочистив горло и набрав в грудь воздуха под тяжелым взглядом Гаррика Зефира, я набрался смелости:

— Да. Расскажите о рисках, связанных с ангелами. В этот раз они представляют угрозу?

Зефир зарычал. Я знал, что он оборотень-пантера, но звук всё равно пробрал до костей.

— И что именно вы хотите знать?

Я снова кашлянул, пытаясь унять бабочек в животе, которые теперь, казалось, мешали дышать. Главное — не запороть всё излишней настырностью.

— Есть ли новости о том, что они планируют нападение?

— Если бы и были, это секретная информация, — Зефир прищурился.

— Понятно. Хорошо, — я было сник, но тут вспомнил о Калли и понял, что такой ответ меня не устроит. — Вообще-то нет. Не хорошо. Я имею право знать, на какой уровень опасности подписываюсь. Стоит ли мне готовиться к схватке с ангелами? Установили ли вы достаточно оборудования, чтобы нейтрализовать возможные взрывы?

Судя по отчетам, десять лет назад ангелы просто пробрались на объект и разбомбили его к чертям. В прессе правды было не найти — власти скрывали детали, но казалось, что охрану тогда застали врасплох.

— Разумное требование. Жаль, что на данном этапе мы не можем разглашать подробности, — ответил Блейк.

Надежда получить эту работу угасла. Калли ни за что не одобрит контракт, пока я не выясню, чем это грозит. А она слишком дорога мне, чтобы действовать у нее за спиной. Она знает обо мне всё.

Впрочем, работу мне еще никто не предлагал. И теперь вряд ли предложат.

— А если бы угроза была? — Зефир откинулся на спинку стула и скрестил руки на широкой груди. — Вы бы всё равно хотели здесь работать?

— Мне пришлось бы оценить риски. Возможность невероятная, но я не идиот. Я не готов рисковать жизнью ради неизвестности, особенно после того, что случилось в прошлый раз, — выпалил я, чувствуя, как ладони становятся влажными.

— Думаете, я стал бы рисковать жизнями десятков демонов? И людей, которые к нам попадут?

Черт. В комнате как будто стало жарче. Я прикусил губу, подбирая слова.

— Нет, конечно. Работать с вами — большая честь, сэр. Я просто хочу принять взвешенное решение, только и всего.

Атмосфера стремительно портилась, остатки моей уверенности рассыпались в прах.

— Вполне резонно, — вставил офицер Блейк.

— Он либо хочет работать, либо нет. Мне надоело тратить время, — бросил Зефир коллеге, будто меня здесь уже не было.

— Я хочу! — я подался вперед, упираясь ладонями в стол. — Я спрашиваю об ангелах только потому, что должен думать о своей соседке. Мы… мы очень близки, и моя смерть станет для нее тяжелым ударом.

Зефир склонил голову набок, будто моя искренность его озадачила. Таррон, напротив, смягчился.

— Я чувствовал то же самое по отношению к жене, когда Гаррик предложил мне место заместителя. Мы обсуждали это несколько дней, прежде чем я согласился.

Я медленно выдохнул. Калли мне не жена, но я был рад, что хотя бы один из них меня понимает.

— Где твоя черта? — спросил Зефир.

— Что, простите?

— Какой риск заставит тебя отозвать заявку?

Черт, а вот этого я точно не знал.

— Думаю… — я замялся, лихорадочно соображая. — Думаю, если бы вы игнорировали возможность нападения и не готовились к нему, даже при отсутствии прямых улик — вот тогда я бы сказал «нет».

— Хороший ответ, — отозвался Зефир. — Могу сказать, что мы вводим протоколы безопасности, чтобы предотвратить или минимизировать последствия атаки, если она случится. Сам лорд Аид будет принимать активное участие в качестве сдерживающего фактора и применит свою силу, если потребуется.

Эта новость одновременно пугала и успокаивала. Если я соглашусь, то буду работать бок о бок с самим Владыкой? С ума сойти. Но раз он так обеспокоен, значит, угроза реальна. Пришлось задвинуть эти мысли подальше.

— Отлично. То есть не отлично, что ангелы могут напасть, но радует, что вы готовы.

— Значит, работа тебе всё еще нужна? — спросил Зефир.

— Да. Да, нужна. — По крайней мере, я не хотел забирать документы прямо сейчас. Обсудим это с Калли дома, а там решим.

— Супер. Добро пожаловать на борт, салага. — Зефир встал, давая понять, что интервью окончено.

Подождите… он только что предложил мне работу? А я что, согласился?

— Таррон проводит тебя, подпишешь предварительные бумаги, — продолжил глава Тартара, не замечая тревожного набата в моей голове.

— Сейчас? — пискнул я. Я-то думал, это был вопрос о намерениях, а не официальное предложение!

Зефир вышел, а Таррон придержал для меня дверь:

— Да, пройдемся по пунктам контракта.

Ох, черт! Я думал, у меня будет пара дней в запасе. Думал, поговорю с Калли, прежде чем решу. А получается, я уже сказал «да».

Твою. Же. Мать.

Я буду работать на Играх. Если, конечно, лучшая подруга не прибьет меня первой.

***

Формальностей оказалось выше крыши. Таррон привел меня в кабинет и завалил бумагами. Всё происходило как в тумане: я диктовал размеры одежды для формы, подписывал контракты и соглашение о неразглашении раньше, чем мозг успевал всё осознать.

Когда Таррон озвучил реальную зарплату, я чуть не грохнулся в обморок. Оказалось, в объявлении указали лишь половину суммы, чтобы отсеять демонов, охочих только до наживы. Миллионером я не стану, но эти деньги изменят мою жизнь. Три месяца Игр плюс тренировочные дни и я получу больше, чем заработал за последние пять лет.

Спустя час я вышел из правительственного здания с гудящей головой. Жаркое солнце припекало кожу, подмывало расправить крылья и взмыть в небо, но я передумал. Нужно было время всё переварить.

Я сел в трамвай. Пока вагон катился на юг через весь Элизиум, я разглядывал небоскребы. Современные громады из стекла и стали сверкали на солнце, отражаясь друг в друге. Я забился на заднее сиденье и потер лицо руками. Что я скажу Калли?

В животе всё скрутило от предчувствия. Она поддержит, я знаю, она понимает, как это важно. Но от мысли, что я заставляю её нервничать, становилось тошно. Пока трамвай пробирался сквозь суету города, я перебирал в уме всё, что может её напугать — от моей оплаты аренды до невозможности часто общаться — и искал аргументы.

Она — мой лучший друг и моя опора. С родителями отношения не ладились с подростковых времен, братьев и сестер нет, родни тоже.

В Аду к квир-людям относятся спокойно, но мои родители стали исключением. Они не отреклись от меня, когда я признался, что бисексуал, но сразу отдалились. Поначалу я не понимал, в чем дело, но с годами стал замечать: они игнорировали любые упоминания о моих парнях и пытались сосватать меня с дочками своих друзей.

Паршиво, но что поделать. Сейчас мы созваниваемся пару раз в год по праздникам.

Всю мою взрослую жизнь рядом была только Калли. Её родители фактически усыновили меня. Когда в университете Калли узнала, что мне некуда податься на каникулы, она настояла, чтобы я ехал к ним. Я боялся, что буду лишним целых три месяца, но они приняли меня как родного. Теперь они пишут мне даже чаще, чем мои собственные предки.

Добравшись до остановки, я дошел до дома. Калли должна быть на месте — она поменялась сменами, чтобы встретить меня после интервью. Вот это я и называю поддержкой. Она знала: какой бы ни был результат, она — первая, кого я захочу увидеть.

В квартире слышались веселые голоса. Калли увлеченно болтала с мамами по видеосвязи. Я улыбнулся, сбросил обувь, бросил ключи на столик у двери и плюхнулся на диван рядом с ней, пристроив подбородок ей на плечо.

— Осторожнее с рогами, — хмыкнула Калли, отодвигаясь, чтобы я не выколол ей глаз.

— Ой, прости. — Я спрятал рога и снова прижался к её плечу.

— Ну, как прошло? — спросила она, поймав мой взгляд в углу экрана. Её мамы тоже затихли в ожидании.

Я помедлил, собираясь с духом. Они явно не ожидали того, что я сейчас выдам.

— Я согласился на работу.

Калли замерла на мгновение, лицо её стало абсолютно непроницаемым, но уже в следующую секунду она завизжала от восторга и бросилась меня обнимать. Было неловко: она всё еще сжимала планшет в руке, а родители по ту сторону экрана вовсю кричали поздравления.

Она выглядела искренне счастливой, и у меня отлегло от сердца. Может, присутствие родителей помогло, хотя она вряд ли стала бы при них притворяться.

Меня завалили вопросами: как всё прошло, что я буду делать. Я отвечал как мог. Но в голове всё крутилась та секунда перед тем, как Калли начала радоваться — секунда, когда она выглядела испуганной и невероятно печальной. Тревога ушла, но на душе всё равно было неспокойно.

— Созвонимся позже на неделе, ладно? — сказала Калли мамам. — Нам надо отпраздновать.

Мы попрощались. Калли отложила планшет. Я развернулся к ней, подтянув одну ногу на подушки дивана. Я пытался прочесть её мысли, но эмоции на её лице сменялись слишком быстро.

— Я знала, что ты справишься. Ты так много работал, — сказала она. Её ладонь легла мне на бедро, но в глазах снова промелькнула боль, от которой у меня сдавило грудь.