Глава восьмая
Как уж на сковородке
Лондон, паб «Принц Уэльский»
25 июня 1894 года.
Англия — родина лицемеров.
(Оскар Уайльд)
Премьер-министр после довольно напряженного совещания мечтал о покое и отдыхе, но дело было превыше всего. Он хотел донести до широкой публики некоторые моменты, а тут ему под руки и сам идет инструмент для этого. Но было еще несколько моментов: Арчибальд намеревался посетить представление в Альберт-холле, но одновременно после дебатов на высшем уровне хотелось и чуток перекусить. Решение пришло быстро: почему бы не совместить приятное с полезным?
— Джордж, я не могу отказать вам в этой просьбе. Но давайте так: через час встретимся в пабе «Принц Уэльский» в Кенсингтоне. Обещаю уделить вам столько времени, сколько потребуется. Но прошу всё-таки соблюдать определенную меру.
— Я постараюсь не слишком утомлять ваше сиятельство… — с вежливым поклоном ответил журналист. Всё-таки взять интервью у премьер-министра эта удача любого журналиста и для его издания эксклюзивный материал как раз то, что ему столь необходимо. Так почему бы и нет?
«Принц Уэльский», который открылся не так давно, был известен своим светлым элем и простыми, но сытными блюдами, преимущественно ирландской или традиционно уэльской кухни. Граф занял довольно удобный столик в углу паба, что позволило бы дать интервью в самой что ни на есть благоприятной обстановке. В это время паб не был многолюден: сюда начнут собираться желающие перекусить несколько позже, а перед представлением в Альберт-холле тут и вообще яблоку не будет где упасть. Впрочем, сегодня Арчибальд Примроуз и не собирался предаваться чревоугодию, в последнее время он положил глаз на одну восходящую певичку, оказывая ей недвусмысленные знаки внимания. И премьер-министр надеялся на то, что сегодня интрижка придёт к логичному завершению, тем более что Джоан намекала на такую возможность. А потому заказал только лишь сельский пирог и кружку эля. Этот напиток простонародья здесь был настолько хорош, что Альберт не мог устоять, хотя в его обществе было принято употреблять более благородные напитки. Но… Не сегодня! Кроме того, его личный бар намного превосходил по качеству то, что могли бы предложить ему в любом заведении Лондона, разве что кроме самых-самых изысканных. Но такие можно было бы пересчитать по пальцам рук. Насладившись картофельной запеканкой с мясом, чем, собственно, являлся сельский пирог, граф Розбери спокойно потягивал фирменный эль и наслаждался ощущением спокойствия, которое посещало его именно во время посещения таких людных мест. Вкушение вкусной еды, легкий алкоголь, ненавязчивые посетители, предупредительные официанты. Что еще нужно, чтобы расслабиться и отдохнуть от заседания, на котором тебя не покидает ощущение, что ты ходишь по лезвию кинжала? На каких-то несколько минут Альберта накрыло воспоминаниями о прошедшем собрании. Особенно его раздражал король, который пытался активно влиять на политику государства, но при его личных качествах: неуравновешенности, слишком выраженной эксцентричности характера — это всё могло обернуться весьма неприятными последствиями, чего граф допустить не мог и не хотел. О! Если бы король сидел в своем замке безвылазно… как было бы здорово! Но эти нелегкие размышления прервались появлением господина Сала.
— Джордж! Я тут! — подал голос граф, глядя, как растерянно журналист оглядывается вокруг, не ожидал он увидеть премьер-министра в столь демократической, даже простоватой обстановке.
— Иногда мне хочется окунуться в атмосферу попроще, чем элитный чопорный клуб, Джордж, поэтому вам придется разделить мой каприз. Надеюсь, возражений не последует? — чуть прищурив глаза, произнес премьер-министр, заметив, как его телохранитель занимает место за столиком рядом, отсекая возможность кому-либо подойти и помешать интервью.
— Ну что вы, ваше сиятельство! Конечно, мне удобно провести с вами беседу в любом, удобном вашему сиятельству, месте.
Сказать, что Джордж Сала чувствовал себя тут уютно, так чтобы да, так нет. Но приходилось работать и в более стесненных обстоятельствах, а вот граф, похоже, развлекался, ставя журналиста в несколько неудобное положение. Впрочем, политическая эквилибристика была одним из главных коньков этого, далеко не бедного джентльмена. И дело тут даже не в деньгах Ротшильдов. И без женитьбы на представительнице этого семейства Альберту было откуда достать лишнюю сотню-вторую фунтов. Впрочем, и кратно большие суммы для него проблемными не являлись. Теперь же… Нет, нет, нет, никаких подачек от семьи баронов, только то, что оговорено брачным договором! Но открылись возможности забраться на вершину политического Олимпа. И Альберт Примроуз этим достаточно удачно воспользовался.
— Для начала, Джордж, хочу сообщить, что правительство и Его Величество уделили должное внимание скорбному происшествию на шахте Альбиона. Более того, Его Величество возмущен тем, что даже точное число жертв не удалось установить! Как выяснилось, совершенно не велся учет количеству людей, пребывающих под землей! Могу сразу же сказать, что все виновные в этой аварии будут примерно наказаны, а собранные материалы расследования переданы в суд! К сожалению, ничего более определенного до тех пор, пока не закончится расследование, сказать не смогу. Рекомендую вам и вашим читателям запастись терпением, ибо оно обязательно вознаградиться сторицей. Никто подобную трагедию замять не сможет!
Отдав некий социальный долг, премьер-министр немного настороженно смотрел на журналиста: как тот воспримет поданную информацию. Опытный журналист сразу же нашел фальшивые ноты в спиче высокопоставленного чиновника, именно таким господин Сала и являлся. Но Джорджу удалось изобразить маску полного доверия и одобрения, что привело интервьюируемого в весьма благодушное настроение.
— Ваше сиятельство, моих читателей этот вопиющий факт пренебрежения некоторых должностных лиц…
— Джордж! Я же сказал, до конца расследований никаких оценок! Никаких! Только по результатам официального изучения всех обстоятельств трагедии будут сделаны соответствующие выводы и приняты меры, чтобы такое не повторилось впредь!
— Несомненно, ваше сиятельство! А как тогда оценить тот факт, что некоторые предприимчивые люди сделали из трагедии спектакль? Продавая там напитки, расставив кресла, в которых присесть отдохнуть можно было за умеренную плату?
— Передайте вашим читателям, правительство и Его Величество были возмущены столь вопиющим попранием добродетели! И вот тут мы не будем ждать результатов расследования — найдем виновных и примерно накажем!
«Как же! накажут они… Совсем меня считают за наивного канадского индейца!»… подумалось журналисту. «Ну да, накажешь тут! Нет, кого-то да надо будет наказать, пусть местный констебль и назначит виноватого» — почти отзеркалил мысли визави господин премьер-министр.
— Несомненно, никто из моих читателей не сомневается в справедливости нашего правительства, которым вы, ваше сиятельство имеете возможность руководить. Но наших читателей интересуют вопросы внешней политики не меньше, чем вопросы внутренней. Скажите, ваше правительство выступает за нормализацию, насколько это возможно, отношений с Германской империей. Как вы оцениваете перспективу британо-германских отношений?
— Вы задаете весьма непростой вопрос, Джордж. Наше правительство ратует за развитие мирных и добрососедских отношений со всеми государствами континента, особенно с теми, что имеют выход к морским коммуникациям. Нам удалось заключить с вторым Рейхом весьма взаимовыгодные соглашения, которые регулируют поведение на мировых морских коммуникациях. Более того, вы можете наблюдать, что единственными государствами, которые стараются нам как-то помешать в деле контроля мировой торговли — так это наши старые соперники и недоброжелатели — Российская империя и новое республиканское правительство Франции. Особенно много точек столкновений у нас и французов в Африке. С Россией мы конкурируем на Востоке. А Германия? С Германией у нас нет точек соприкосновения, в которых мы были бы конкурентами. И ничто не мешает нам наладить с этой молодой, но весьма активной империей дружеские добрососедские отношения.
— А как же германская промышленность? Многие торговцы жалуются, что немецкие товары благодаря дешевизне и качеству вытесняют с рынков товары нашей метрополии?
Этот вопрос премьер-министру не понравился. Когда-то он прочитал высказывание Отто фон Бисмарка: «Политика Англии всегда заключалась в том, чтобы найти такого дурака в Европе, который своими боками защищал бы английские интересы». И Арчибальд Примроуз на роль этого дурака как раз определили Второй Рейх с Вильгельмом II во главе! Но раскрывать циничные расклады большой политики перед массовым читателем? Дураков на посту премьер-министра в Британии не держат! Поэтому он демонстративно закурил дорогую сигару, которую принес с собой в небольшом хьюмиоре[1], предварительно обрезав ее кончик. Журналисту пришлось вздыхать и вдыхать ароматный дым, испытывая максимум неудобств: по настоянию врача Джордж бросил три месяца назад курить и действия премьер-министра мог бы оценить как пытку, если бы не знал, что тому наплевать: курит журналист Сала или нет. Сделав пять-шесть затяжек, граф Роузбери изволил собрать мысли в единый ком и выдал более-менее вразумительный ответ:
— Германская промышленность не вышла на уровень, который позволит ей конкурировать со всей мощью Британской империи! Да, единственный путь в торговле для них — это демпинговтаь и за счет низких цен постараться выдавить нашу промышленность с колониальных рынков. Но! Они не смогут слишком долго придерживаться подобной тактики и их товары снова взлетят в цене. Уверен, что реальной конкуренции нашей продукции во всем мире просто не существует! О России, как о конкурентке Великой империи вообще не стоит даже говорить. Единственный, кто может нам более-менее противостоять в торговле — это Франция, с ее вторым экономическим потенциалом в Европе. Франция, но не Германия! И у Франции есть достаточно колоний, которые поддерживают развитие ее промышленности! Выводы вы и ваш читатели сможете сделать сами!
Ответив на еще несколько не столь значимых вопросов, премьер-министр тонко намекнул собеседнику, что ему пора закругляться. Тот ушел, рассыпавшись в благодарностях, а сэр Арчибальд Примроуз задумался. Политика — это умение лавировать сообразно складывающимся обстоятельствам. Хотя он и лелеял мысль о крепком союзе Британии и Германии, граф Роузбери был, в первую очередь, реальным политиком и понимал, что всё может измениться. Достаточно того, чтобы на трон взошла нежданная фигура, как, например, это произошло в той же России. И тут им рассматривались две реальные альтернативы: союз с Германией, который позволит уничтожить Францию и ввести ее в постоянный кризис, даже раздробить. А потом обрушиться всей мощью: морской и сухопутной на Россию. И тогда вопрос мирового господства будет окончательно решен. При этом Австрия и Турция рассматривались как ситуационные союзники.
Вторым вариантом стало бы сближение с Францией, и, несомненно, с Россией! Хотя бы потому, что на суше что-то противопоставить австро-германскому тандему без Петербурга будет крайне сложно! Но это реальная возможность раздавить Второй рейх, немецкую нацию вообще и опять-таки получить европейское доминирование. А что Франция? Если война будет на ее землях, даже после победы она не сможет оправиться и подняться с колен. Россия? Лучшим исходом будет ее распад. Россия как конкурент Империи должна исчезнуть! Не мытьем так катаньем! Именно поэтому премьер-министр сделал всё, чтобы приблизить к власти в Германии людей, настроенных англофильски и, соответственно, русофобски! Это была тонкая игра агентов влияния, которая закончилась тем, что на важнейшие государственные посты в берлине выйдут лояльные Лондону персоны. Но и с лягушатниками граф Роузбери заигрывал, не без того. Зачем складывать все яйца в одну корзину?
В сопровождении телохранителя граф вышел на улицу. И тут его внимание привлек крик разносчика газет. Тот орал, размахивая дешевым бульварным листком:
— Театральная сенсация! Восходящей звезде оперы, мадам Лаври, предложено стажироваться в знаменитом миланском Teatro alla Scala! Все спектакли с Джульеттой Лаври в Альберт холле отменены!
И тут настроение премьер-министра упало практически до нуля! «Как она посмела?» — думал граф. — «Я же делал ей однозначные намеки и оказывал недвусмысленные знаки внимания! Всё бросить? Ради чего? Или в этом замешан какой-то певец? Или даже итальянец?». Граф хотел отдать распоряжение найти Джульетту и выяснить, что это такое за фортель она тут выкинула. Но тут же вспомнил, что его дорогая Ханна, хотя и смотрит сквозь пальцы на невинные шалости супруга, но столь громкую интрижку может ему и не простить. А в том, что узнает — Арчибальд и не сомневался. С возможностями Ротшильдов даже премьер-министр тягаться не мог. И граф Роузбери успокоился, забрался в экипаж и потребовал отвезти его в уютное домашнее гнездышко[2].
[1] Ящичек для хранения сигар, чаще всего сделан из дерева. Редко бывает на 1–3 сигары, чаще — больше. Иногда так называют комнату для хранения сигар, бывает.
[2] В РИ Ханна де Ротшильд умерла ы 1890 году, ей не исполнилось и сорока лет. В нашей версии истории она прекрасно себя чувствует и крепко держит премьер-министра Англии… ну за что-то его там держит…