Часть вторая

Про даму, которая гадит, да никак не выгадид…

Английский надо знать! Даже самые тупые англичане знают его неплохо

(Л. Д. Ландау)

Глава шестая

Все сгнило в британском королевстве

Графство Норфолк, Охотничий замок возле озера Хиклинг-Брод

14 апреля 1894 года

Англичанин задумывается о морали, только когда ему становится не по себе.

(Джордж Бернард Шоу)

Его Величество король Соединённого королевства Великобритании и Ирландии Эдуард VII, в недавнем прошлом — герцог Кларенс и Эвондейл, сидел в кресле возле камина и неспешно прихлёбывал отменный портвейн. Казалось, всё в комнате располагало к неге и наслаждению уютом и теплом. Принятая ванная с ароматическими маслами, сытный ужин, щедро запиваемый выдержанным виски и, наконец, густой туман, который тщетно пытался проникнуть внутрь через тщательно закрытое двойное окно. Однако в сердце экс герцога Эдди не было умиротворения. В нём, буквально клокотали подобно лаве готового к извержению вулкана два противоположных чувства. Подобные чувства мог бы испытывать хищник, который насытился плотью и кровью беззащитного кролика, но не растерзанного после вольной охоты, а брошенного подобно подачке рукою смотрителя через прутья клетки зоопарка. А посему вкус нежного мяса осквернён и в борьбе эмоций постепенно берёт вверх желание выйти из-под контроля и вцепиться в горло тому, кто ограничил его свободу. Несколькими годами ранее из-под пера известного шотландского писателя и поэта Роберта Стивенсона вышла повесть «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», которую с некоторых пор частенько перелистовал герцог, а теперь и Король Великобритании Эдуард VII, ибо в ней видел завуалированное описание собственной жизни. Что это было? Наказанье Божье за несметное количество грехов, кои с низменным усердием плодили все династии английских монархов или происки нечистого?

Но в милейшем Эдди с некоторых пор сосуществовали две личности. Первая из них, представляла из себя обыкновенного тупицу. Преподобный Джон Нил Далтон, на которого возложили тяжкий крест обучения принца, выразился более куртуазно. Он диагностировал у своего ученика «ненормально дремлющее состояние ума». Обидно, конечно, но в британской армии, в отличии от флота тупиц хватало, а уж в гусарской среде шибко умных вообще, терпеть не могли. И августейший папаша, по совместительству полковник 10-го королевского гусарского полка отправил своего отпрыска в казарму в чине лейтенанта.

А далее невинные шалости в борделе на Кливленд-стрит, где мужчины предавались любовным утехам с особями своего же пола. Не будем именовать сие извращениями, но назовём — возвратам к традициям прошлого. Ведь подобные увлечения были и у Александра Македонского и иных великих правителей прошлого, не так ли? Тем более, что Эдди не игнорировал и представительниц прекрасного пола и даже воспылал страстью к своей кузине Алисе Гессенской, настойчиво стремясь заполучить её в жёны. А потом произошло это!!! Дождливая и туманная погода, вполне привычная для населения одноименного Альбиона, в этот вечер была особенно противной и вызывала желание согреться стаканчиком виски или джина. Герцог Кларенс и Эвондейл оправдывая своё двойное наименование принял двойную порцию лечебного напитка, настоянного на можжевельнике и почувствовав прилив сил, решил немножко развлечься с молоденькой горничной.

Однако, вместо привычных сладострастных стонов и слов восхищения, эта шлюшка осмелилась сострить по поводу его мужских достоинств, а далее накатила волна безумия. В голове осталась только одна мысль, одно желание: уничтожить эту тварь, но так чтобы она перед смертью испытала страх и муки.

В этот вечер ей удалось убежать.

Но после этого дня в нём проявилась вторая личность. И стоило лишь туману опуститься на улицы Лондона, как на охоту выходило чудовище в облике джентльмена с одной целью: душить, а затем кромсать клинком первую же попавшуюся ему на пути особь женского пола.

Такая двойная жизнь постепенно вошла в привычку у Эдди, и он со временем стал получать от неё наслаждение. Но тут, как-то совершенно неожиданно августейший папаша отправился в мир иной вдогонку за бабушкой — королевой Викторией. И по сложившемуся обычаю ему предстояло занять освободившейся трон, что обещало появление кучи крайне утомительных обязанностей и могло создать препятствия для его развлечений в туманные ночи. Правда, была толика надежды воспользоваться опытом минувших лет и обратиться за помощью к младшему братцу дабы усадить его на трон. Но повторный визит Арчибальда Филиппа Примроуза, 5-го графа Розбери, реального претендента на пост премьер-министра уничтожил последние иллюзии и в результате кардинально изменил жизнь герцога. В первый раз, Эдди решил превратить эту аудиенцию в изощрённое издевательство, если угодно — в словесную экзекуцию, дабы указать этому любимчику еврейских банкиров его место. Это же надо учудить, потомственный британский аристократ, молодой, владелец солидного капитала и весьма приятной внешности, женится, и на ком? На девице иудейского происхождения, которую назвать красавицей можно лишь с большой натяжкой. И более того, эта Ханна Ротшильд демонстративно отказалась перейти в христианство. Как мог мой покойный папаша унизится до личного присутствия на их бракосочетании⁈ Нет, Королева Виктория, моя августейшая бабушка была поистине мудрой женщиной. Она до конца своих дней отказывала дать титул пэра Натану Ротшильду и, опять-таки, папаша, упрямый Jollocks[1] даровал место в палате Лордов этому Ratbag[2].

Наследник престола назначил местом аудиенции графу Розбери загородною резиденцию членов британской королевской семьи Frogmore House. Желая максимально унизить своего непрошенного гостя, герцог распорядился вынести из приёмной перед своим кабинетом абсолютно всю мебель, оставив только стул и стол для секретаря. Кроме того, разрешение войти последовало почти через час после назначенного времени и графу пришлось выбирать: просто стоять или мерить шагами приёмную. Это была настоящая пытка. После смерти супруги Арчибальд Филипп Примроуз изрядно растолстел, страдал целым букетов нервных болезней и бессонницей, от которой личные врачи лечили инъекциями морфия, постоянно увеличивая дозы этого «лекарства». Это действительно помогало уснуть, но затем на протяжении дня граф ощущал резкий упадок сил и. дабы прийти в норму, в ход шёл кокаин. Вот и сейчас, когда прозвучало долгожданное разрешение пройти в кабинет, он извлёк из кармана табакерку, в которой вместо нюхательного табака находился кокаин и заправил в обе ноздри порцию белого порошка.

Наследник престола даже не предложил ему присесть и подкрутив усы процедил сквозь зубы несколько фраз.

— Сэр, вы пришли ко мне как наследнику престола в надежде, что я продолжу политику своего отца, а вам предложат возглавить кабинет. Так вот, я склонен более действовать в духе Великой королевы, коей без сомнения была моя бабушка. Я считаю, что в нашей империи некоторые особы нехристианского вероисповедания получили слишком много привилегий. Передайте вашим друзьям, — на этом месте герцог сделал паузу и продолжил нарочито скривив лицо в гримасе отвращения, — и вашим, в некотором роде родственникам, что я, взойдя на престол, намерен положить сему безобразию конец. А также, считаю целесообразным, воспользоваться примером данным королём Пруссии и при награждении вручать этой категории лиц специально изготовленные ордена, дабы не оскорблять их религиозные чувства. Более вас не задерживаю.

Граф Розбери с трудом заставил себя сдержаться, изобразил поклон и на подгибающихся от длительного стояния ногах, пошатываясь вышел из кабинета герцога. Навряд ли он сумел бы самостоятельно добраться до кареты, но неожиданно слева и справа его подхватили сильные руки лакеев, которым по стати вместо ливреи больше пошел бы мундир гренадёров. За считанные минуты они буквально вынесли его из дворца и бережно усадили на мягкие сидения кареты. Кучер щёлкнул кнутом, кони резво взяли с места постепенно переходя на рысь. Через двадцать минут карета остановилась у ворот особняка, который больше напоминал миниатюрный замок. Именно в нём жил и пользовал немногочисленных пациентов, относящихся к категории избранных, доктор Браун. А кроме того, в небольшом флигеле были оборудованы две палаты для оказания экстренной помощи и дальнейшей реабилитации. Этот врач получил диплом более десяти лет назад и не без успеха применял для лечения инсульта пиявки. К этому времени на территории Британии medicinae hirudines[3] практически исчезли и их завозили из Азии за очень приличные деньги. А непосредственно процедуры попеременно проводили два юных симпатичных санитара. Эти юноши, попав в Японию, без сомнения сумели бы блестяще исполнить женские роли в театре кабуки, а здесь они помимо постановки пиявок, проводили сеансы своеобразной психотерапии. А заодно напомнили графу об увлечениях ветренной молодости, которым он частенько предавался в студенческие годы. Во время семейной жизни он как-то позабыл о них, но теперь, когда любимая супруга покинула сей мир, то почему бы немножко не развлечься? Через две недели, доктор Браун счёл возможным позволить графу Розбери покинуть стены этой больницы, а ещё через десять дней семья британских Рошильдов нанесла ответный удар.

На Лондон опустилась пелена очередного тумана, который Оскар Уайльд сравнивал с желтым шелковым шарфом, а Чарльз Диккенс окрестил его «лондонским плющом», что вьется вокруг домов, но чаще всего в устах жителей и на страницах газет звучали слова: «гороховый суп». Обыватели, выбираясь по различным надобностям из своих жилищ кашляли, чихали и постоянно пользовались носовыми платками, тщетно стараясь очистить легкие и носы от этой желтой мерзости. Лишь содержатели питейных заведений и проститутки благодарили Всевышнего за такую погоду. Ибо большинство обывателей считали лучшим лекарством стаканчик-другой чего ни будь покрепче, а далее возникали желания скоротать время в обществе доступной девицы или же мальчика. Ведь сказано же древними мудрыми людьми во времена, минувшие: «De gustibus non est disputandum» // о вкусах не спорят.

И вот в один из этих дней наследник английского престола ощутил властный призыв своей второй сущности выйти на охоту. Всё было подготовлено и отработано с истинно британским педантизмом. Снятая на неопределенный срок на подставное лицо квартира в районе Уайтчепела и преданный телохранитель, верность которого гарантировала жизнь его любимой внучки. А далее, сменить костюм, надеть очки с простыми стеклами, наклеить накладные бакенбарды, плащ, цилиндр и трость, скрывающая в себе острый клинок. Ждать дичь пришлось недолго. Из тумана появилась женская фигурка и зазывающие прозвучал слегка охрипший голосок, не лишенный приятности:

— Не желает ли джентльмен приятно скоротать вечер?

А затем голос сменился хрипом из пережатого сильной рукой горла. Когда сознание стало покидать тело несчастной пришла очередь клинка, который вонзился в грудь жертвы. Но далее всё пошло совершенно не по плану. Внезапно рядом появилась несколько фигур, глаза ослепили вспышки магния, затем что-то ударило по голове, резкий запах эфира и сознание покинуло тело.

Герцог пришел в себя через несколько часов в кровати в совершенно незнакомой комнате, обставленной дорогой мебелью. Во всём теле ощущалась сильнейшая слабость. Дверь открылась и через порог шагнулграф Розбери. Пресекая возможные вопросы, он прижал палец к губам и положил на столик возле кровати книгу, на обложке которой было напечатано название: Strange Case of Dr Jekyll and Mr Hyde[4]. А вместо закладки была вложена фотография, на которой Эдди с ужасом узнал себя в момент убийства последней жертвы.

[1] Толстяк (англ)

[2] мешку с крысами — мошеннику

[3] пиявки медицинские

[4] Странная история доктора Джекила и мистера Хайда