Глава восемнадцатая

Камо грядеши

Москва. Лубянская площадь. Здание ОСИ

26 июля 1896 года

В девяностых годах прошлого столетия разбогатевшие страховые общества, у которых кассы ломились от денег, нашли выгодным обратить свои огромные капиталы в недвижимые собственности и стали скупать земли в Москве и строить на них доходные дома. И вот на Лубянской площади, между Большой и Малой Лубянкой , вырос огромный дом. Это дом страхового общества «Россия», выстроенный на владении Н. С. Мосолова.

(В. А. Гиляровский)

Перед самым новым, девяносто шестым, годом, накануне Рождества торжественно открыли новое здание на Лубянской площади. Оно в РИ известно, как место размещения страхового общества «Россия» и даже одно время было доходным домом. Но в ЭТОЙ версии событий его сразу же проектировали и строили как главное управление Объединенных Спецслужб Империи.

Как вы понимаете, главой ОСИ стал Полковников, но и я имел свой кабинет в этом солидном сооружении, которое вскоре приобрело у местных острослов статус самого высокого здания в Москве. Ибо из него хорошо виден Магадан. Ну виден… и не только Магадан. Соловки тоже неплохо так просматриваются. Так что строили мы этот комплекс сразу же с расчетом постоянного притока новых сотрудников с чистыми руками, горячим сердцем и холодным разумом, а также с местными аналогами значка «Ворошиловский стрелок» на груди. Правда, учитывая новые веяния по эмансипации женщин и привлечение их на государственную службу, у некоторых новичков из числа прекрасного сии знаки отличия не весели, а

Да и архитектуру здания сделали непривычной для современников, спроектировав ее в стиле конца двадцатого века, дабы не совсем отходить от классических норм, но и в архаику (современную мне сейчас) не ударится. Кое-какие наброски мы с Полковниковым сделали, Виктор Андреевич Величкин, который это здание взялся проектировать, поначалу сопротивлялся, а потом как-то проникся нашими идеями и дом-вместилище спецслужб Российской империи получился как с иголочки и весьма похож на современный мне когда-то вид. Чем очень обрадовал своего нового руководителя.

(здание на Лубянской площади — бывший доходный дом страхового общества «Россия»)

Алексей Васильевич (в ЭТОЙ реальности) Полковников (изначально он же Николай Степанович, один из руководителей проекта «Вектор») себе даже организовал кабинет с диваном. Ибо мог задержаться настолько допоздна, что ехать на пожалованную квартиру смысла особого не было. Нет, как и любой руководитель высокого ранга он отправлялся в командировки, встречался с людьми, отчитывался перед императором, участвовал в коллегиях и совещаниях самого различного уровня. Но основное время проводил в своем кабинете, оснащенном всем необходимым, в том числе комнатой отдыха с парочкой спортивных тренажеров и личным санузлом.

Вот и сегодня он понимал, что придется засидеться допоздна, может быть и заночевать. Как карта ляжет. Оставалось еще одно дело, к которому у него никак руки не доходили. Поначалу оно казалось даже чем-то анекдотичным: ну, появился очередной самозванец, выдающий себя за Михаила Николаевича, экс-императора, уступившего трон сыну Александру. Разве в мире современных информационных технологий (имелось в виду телеграф и телефон, газеты и радио) возможно такое явление? Это же вам не застывший в информационном невежестве восемнадцатый век, и даже не середина девятнадцатого! Но… он появился… Толстая папка с донесениями, которую Полковников уже несколько раз пересматривал, но его не оставляло ощущение, что что-то очень важное он упускает. Но что?

Стал пересматривать донесения. Первое упоминание о самозванце — Астрахань. Так… Агентурные рапорты, слухи — и ничего определенного. А дальше… дальше степь, Великая степь, если быть точнее. Вот тут стали поступать большее количество донесений. Его (самозванца) видели то тут, то там, в сопровождении двух десятков казаков. По описаниям — ветеранов, не молодых безусых парней, а вполне себе заслуженных и опытных бойцов. Так… фотография, сделанная репортером, изъятая жандармами у газеты… Полковников взял лупу и внимательно стал изучать снимок, сделанный с реквизированного негатива. Определенное сходство имелось. Но! Самозваный император передвигался в открытой коляске, на лошадь не садился ни разу… Что это? Точно не из казаков? Или специально так маскируется под вельможу, которому невместно на конячке трепыхаться? Так… а вот это уже серьезно… несколько нападений на полицейские участки. Нет, не сам «император Михаил» и не его охрана (а никем иным казачки оказаться не могли), а какие-то «сторонники». Впрочем, если полицейские не оказывали сопротивления, их просто разоружали и отпускали, побив немного — больше для порядка, чем по злобе. Никого не забили насмерть! А вот в двух местах полиция открыла огонь. Там закончилось все плохо. Участки сожгли. Ценности и оружие растащили. Но опять-таки… неизвестные сторонники!

Но ведь театральщина какая-то! Бред!

А вот то, что три засады на самозванца провалились — это уже серьезно. Значит, кто-то его ведет, ему помогает. А зачем? Цель? Какая тут цель? Что хотят этим добиться? Новой пугачевщины? Так не получится. Ага… Ампиратор Михаил появляется в становищах кочевников: калмыков, башкир, татар… Его охрана выросла до сотни — кроме полусотни казаков примкнули батыры из кочевых племен… Последняя засада была самой серьезной — полурота солдат да десяток казачков. И место выбрали такое, что не обойти. Напали с двух сторон: с фронта отвлекающий удар, а полусотня (по повадкам пластунов) пробралась с тыла. Вырезали всех. А что крестьяне? И почему император не обещает им дать земли? Тогда крестьяне за ним потянутся. Не надо ему это? Не рассчитывает на самые широкие слои населения. А на что рассчитывает? Чего хочет? В больших селах останавливается редко. Крестьянам обещает «милость», но ничего определенного. Им же земля нужна — позарез! Мельчают участки, кормить семью не могут! А еще подати платить! Нет, за время правления Михаила удалось значительно благосостояние крестьянства улучшить, но не настолько же, чтобы крестьянского бунта, бессмысленного и беспощадного не опасаться!

Мозги зашивались! Да и желудок как-то сводит! Надо бы перекусить. Правда… после еды плохо думается… а мы не будем наедаться — так, легкий перекус, червяка заморить — и только! Увы… не получилось. Всё-таки чревоугодие, хотя и смертельный грех, но очень приятный! Хотя не, всё-таки это не совсем то… я же сегодня вообще ничего не ел! — решил про себя полковников. Открывая один из семи судков, что адъютант выстроил на его столике в комнате отдыха. Чего тут только не было! Всего-то семь блюд! Значит много чего не было! Главный спецслужбист империи налил себе чуток шустовского коньячку — армянский бренди всегда оказывался на высоте, не подвел и сейчас. Прикинул, сколько бы стоила эта бутылочка на аукционе в двадцатых годах двадцать первого века, усмехнулся… а мы эту штуку баксов да пустим по пищеводу! Первая хорошо пошла! И тут же возникло озарение! Еще какое!

Я рысью рванул в рабочий кабинет и уставился на карту империи, которая висела на стене — большое и достаточно подробное полотно. Потом повернулся к бумагам, нашел нужную и перечитал, вот же оно! Агент доносил, что на торжественной службе во своем чудесном спасении «император Михаил» крестился двуперстно! Да я же дважды это донесение читал, и не обратил на такую важную деталь внимания! Остолоп!

— Борис Аверьянович, — обратился я к вошедшему по вызову адъютанту, — попрошу мне представить данные на расположение общин староверов, лучше всего в виде карты. Есть такая возможность?

— Будет сделано, Алексей Васильевич!

А пока готовили мне карту, я вернулся, отобедал (на этот раз даже не замечая, что я ем за изыски), голова была занята совершенно другим, переваривала информацию и прикидывала варианты развития событий. Как только перешел в рабочий кабинет, как появился Борис Лукин, из самого что ни на есть простого мещанского сословия, до штабс-капитана дослужился только благодаря своим талантам.

— Готово, Алексей Васильевич! Прошу…

— Давай, Боря, помоги мне… в приемной есть кого оставить?

— Один минут. Сделаю!

Выскочил. Через тридцать секунд заскочил обратно.

— Поручик Крымский заступил на дежурство! — сообщил мне.

— Теперь смотри — я называю населенный пункт — ты его ищешь на карте староверческих общин и обводишь кружочком. Ставишь нумер, значит, чтобы хронологическую последовательность соблюсти по мере возможного.

Вскоре Полковников убедился, что самозваный государь движется в основном, по староверческим общинам. Это кроме посещения стоянок кочевников. И вектор движения интересный… С Астрахани через Великую степь на Восток. Сибирь? Пограничье с Китаем? Скорее всего да. Там староверческих общин одна на другой. Сюда они уходили от преследования государства, и среди них осталось много непримиримых. Времени мало прошло, чтобы как-то снизить накал этого конфликта. Для большинства из них Романовы, которые Гольштейн-Гортопские — это воплощение Антихриста. Тут так просто вопрос не решить! Думать надо…

Так… Борис Аверьянович, а пускай мне подскажут, что у нас по казачьим войскам в Сибири. Много ли там староверов? Подготовьте справочку!

А картина начинает вырисовываться. И кто тут у нас такой умный? И под охраной! А в этих-то местах сотня кавалеристов — уже армия! Только мне кажется, что кто-то тут проворачивает схему имени батьки Махно. Вот эта охрана — ядро его войска, а когда надо что-то там провернуть. Тут же появляются местные кадры, которые до поры до времени — мирные законопослушные подданные нашей славной империи. Интересно!

Но что это они добиваются? Свергнуть Сандро? Хрень полная! Даже со всеми сибирскими казачками! Не потянут! Сепаратизм? Даешь независимую Сибирь под началом лже-Михаила? Уже теплее… Но опять-таки, ненадежно — только пока империя не перекинет войска по чугунке и не… Блядь! О чем это я думаю! Вот же оно! На поверхности лежит! А я смотрю в эту толстую папку и ничего кроме фиги не вижу! Вот иногда перемыкает! Выхожу и быстро иду в телеграфную. Есть у меня такая, хорошо охраняемая комната в здании. И тама не один аппарат — а целый десяток, на всякий пожарный случай…

При моем появлении дежурные телеграфисты и офицеры-шифровальщики подскочили, как наскипидаренные. Ну, это хорошо, неча расслабляться на рабочем-то месте!

— Егоров! — обратился к старшему телеграфисту. — Соедини-ка меня с Комитетом Сибирской железной дороги. Лучше всего с Куломзиным. Они сейчас, если я не ошибаюсь, в Перми сидят.

Через пару минут связь с Пермью была установлена. Комитет имел свой телеграфный узел, но пока что тот был недоступен. Примерно через час удалось связаться с Анатолием Николаевичем Куломзиным, который в должности товарища (заместителя) министра путей сообщения курировал строительство Транссиба.

— Анатолий Николаевич! Полковников на проводе. Как у вас обстановка на строительстве?

— Хорошо, что вы на связи, Алексей Васильевич! Прошу оказать посильную помощь. Вдоль трассы строительства — саботаж, грабежи, нападения разбойничьих банд. На некоторые участки поставки материалов прекращены. Сроки строительства под серьезной угрозой.

— Почему не доложили раньше?

— Надеялись справиться силами полиции и местного охранного отделения. К сожалению, упустили время. Каюсь, я недооценил ситуацию. А сейчас даже не знаю, что предпринять! Кроме того, кто-то режет телеграфные провода, много обрывов, приходится срочно восстанавливать связь, поэтому сведения доходят плохо и не вовремя.

— Я вас понял. Примем все необходимые меры! Отбой!

Предположим, что главная цель этой замятни — приостановить строительство Транссиба. Реально? Вполне. Даже реальнее, чем сепаратистское отделение Сибири от России. А зачем? И кому это нужно? А если предположить, что…

И Полковников задумался, перестав на какое-то время замечать, что происходит вокруг.