Глава двенадцатая

Убийство в Белграде

Королевство Сербия. Белград

3 октября 1895 года

Политический язык нужен для того, чтобы ложь звучала правдиво, чтобы убийство выглядело респектабельным, и чтобы воздух можно было схватить руками

(Джордж Оруэлл )

Ни один государственный переворот не обходится без крови. К изменению структуры власти в королевстве Сербия готовились тщательно, тем более что у заговорщиков появились «добровольные помощники» из-за бугра. И не надо думать, что спецслужбы королевства совсем-совсем ничего не подозревали. Еще как подозревали, а у сербской тайной полиции в среде заговорщиков (но не в руководстве) были свои агенты. Но тут заговорщики сумели обыграть и короля, и его папашу и многих других не заинтересованных в смене власти лиц. Среди руководства заговора как раз оказались и несколько высших полицейских руководителей, и первый заместитель начальника полиции Белграда, да и сам руководитель Полиции Безопасности Сербии, полковник Драган Викчич состоял в числе основных сторонников мятежа. Самым сложным было обеспечить безопасное прибытие в страну нового короля. Всё дело в том, что единственной силой, которая могла бы помешать успешному перевороту оказывалась австрийская разведка, которая чувствовала себя на землях Сербского королевства более чем комфортно.

Ситуация противостояния Обреновичей и Карагеоргиевичей для королевства Сербского была чем-то вроде семейного проклятия. Два самых влиятельных рода стремительно меняли покровителей, стараясь набрать больше политического веса, постоянно колеблясь между близкой географически Австрией и близкой по духу Россией. И ту, и другую они старались использовать для своих благ, но и их использовали в своих целях не самые чистоплотные политики. В общем, все было сообразно современным традициям. Но, самое главное, постоянно лилась кровь. Ни одна корона в Сербии не держалась на голове своего владетеля крепко и основательно. Более всего правитель вынужден беспокоиться о собственной безопасности. В монархов стреляли, резали, взрывали. Не только в монархов, но и вообще влиятельных лиц рода. Очень долго Российская империя не вмешивалась во внтурисербские разборки. В первую очередь, как историк, попаданец в Сандро прекрасно помнил, что спусковым крючком мировой войны стал как раз сербский узел.

Именно поэтому Полковников, как руководитель внешней разведки, получил задачу не только привести к власти Карагеоргиевича, что непременно переведет вектор местной политики с проавстрийского на прорусский, но и присмотреть за молодыми офицерами, которые через пару лет сгруппируются вокруг Драгутина Дмитриевича и организуют тайное общество «Чёрная рука», стараниями которого и пристрелят эрцгерцога Франса-Фердинанда. Сейчас Дмитриевич, уже получивший прозвище «Апис» за силу и поистине бычью стать, учится в низшей школе Белградской военной академии.

И именно это учебное заведение стало, почему-то, центром заговора. Впрочем, чему тут удивляться? В ней учатся сливки местной элиты, настоящей, те семьи, кто определяет власть и устремления страны — это их дети, их будущее. И это будущее только с оружием в руках! Иначе тут, на Балканах, невозможно! Слабых съедают. Сколько тут правили бал османы? Они приучили местных — пока ты вооружен и сопротивляешься — тебя будут уважать. С тобой будут иметь дело! Со слабым никто считаться не будут, слабых — вырезают! Не надо искать правых и виноватых! Прав тот, кто выстрелил первым и попал!

Всю осень в академии слишком бурно протекали занятия. Нет. не по тактике или военному делу, а… по слову Божиему. Ибо к делу свержения проавстрийской (следовательно, прокатолической) монархии подключилась та сила, которая действует на сердца и лишь после на умы своих прихожан — церковь! А что случается, если священники промывают самым нужным образом молодые горячие головы? Правильно — управляемое (как кажется кому-то) насилие. И вектор его направлен на правящую династию… Правда, назвать это династией… несколько преждевременно. Из Обреновичей только что сын сменил отца — вот и вся династия. Никакой традиции, освященной веками плюс престиж монархии весьма пошатнулся из-за методов правления и сближения с ненавистной Австро-венгерской империей.

Совершенно неожиданно первого октября цены на хлеб подскочили в три раза! По стране поползли слухи, что эшелоны с зерном отправляются в Вену, которая готовится к новой войне и создает запас продовольствия. При этом никто уже не сомневался, что правительство продает сербский хлеб за бесценок. В обмен на гарантии покровительства цесарцев. Более того, ходили слухи, что целый корпус венгерских гонведов готов перейти границы Сербии «для поддержки порядка». Второго октября в Белграде прошла демонстрация, на которую вышло более двухсот тысяч человек, в основном — беднейшие слои населения, которые требовали отрегулировать цены на хлеб. Ибо такое внезапное подорожание самого важного продукта питания самой надежный триггер народного бунта. Очень скоро выяснилось, что власть сербского князя несколько иллюзорна. Полиция с задачей успокоить людей не справлялась и для разгона толпы вызвали армию. Но по какому-то странному совпадению, среди командиров вызванных в столицу батальонов большая часть оказалась родственниками бунтарей из академии, которая как-то странно затихла. Войска заняли ключевые точки города окружили королевскую резиденцию… И всё! Никто демонстрантов не разгонял, впрочем, горячие сербские парни в присутствии армии тоже вели себя не слишком вызывающе. Можно сказать, что город застыл в ожидании крови. Тут, на Балканах, чтобы смена власти обошлась мирным путем? Только если неудачный правитель успеет вовремя смыться, простите, покинуть занимаемый им трон.

Рано утром третьего в королевской (княжеской) резиденции было особенно тихо. Милан Обренович, который не так давно номинально расстался с короной ради собственного сына, Александра, клял на чем свет стоит австрийского посланника по особым поручениям графа Эстерхази. Венгерский княжеский род имел и графскую младшую ветку, не менее многочисленную и достаточно влиятельную. Именно граф заставил Милана вернуться в Белград, чтобы протолкнуть заключение весьма выгодного Австро-Венгрии и совершенно невыгодного Сербии соглашения. И его даже не утешал тот факт, что супруга, дочь молдавского полковника на русской службе, Наталья (до замужества Кишко) осталась в Вене. А ведь была возможность отослать ее с этой непростой миссией в Белград, но Милан захотел лично заработать преференции императорского двора, а еще он опасался, что умная и властная особа сумеет восстановить активное влияние на Александра и начнет слишком активно вмешиваться во внутренние дела Сербии.

Однако! Тогда в осаде осталась бы она с сыном, а сам Милан бегал бы по Вене в поисках помощи местных вельмож, заламывал руки и твердил о своем горе. Актерствовать он умел. В искренность его горя, несомненно, поверили бы. А сейчас ситуация становилась весьма напряженной и неприятной. Фактически, он и сын могли положиться на полторы сотни преданной охраны, которая расположилась кольцом оцепления резиденции. Милан подумал о том, что Александр, в отличии от него, пребывает тут вместе с женой, Драгой. Весьма некрасивая история — замужняя дама, старше их сына окрутила мальчика и вскоре тот на ней женился, наплевав как на мнение родителей, так и государственных мужей. Драга была из семьи не самого высокопоставленного чиновника, но получила весьма неплохое образование и воспитание, отличалась особой красотой, сочетавшейся с некоторой полнотой, что делало ее только аппетитнее. И на это клюнул его туповатый сынок! Ну, тут Милан одернул себя. Александр туповатым не был, скорее — чертовски упрямым. И он никогда не менял своих решений, даже если они были ошибочными. Да… этим утром бывшему королю не спалось. Он аккуратно выглянул из-за шторы в окно — тут, на Балканах, рано светает, даже в осенне-зимний период. Ему показалось? Или какие-то тени стремительно приближались к дворцу?

Внезапно раздалось несколько выстрелов. Ночь озарилась огнями факелов и фонарей. Милан в страхе отпрянул от окна. Сердце его сжалось в нехорошем предчувствии. И тут в покои бывшего короля ворвался генерал Димитрие Цинцар-Маркович. Его совсем недавно, в конце прошлого года, Александр сделал главнокомандующим сербской армией.

— Государь! Бунтовщики атакуют дворец. Войска им сочувствуют. Я связался с графом Эстерхази, он укроет вас в австрийском посольстве. Надеюсь, туда бунтовщики не посмеют ворваться. Прошу поспешить. У черного входа во дворец вас ждет экипаж. Оденьте что-то попроще. Милан злобно усмехнулся. Ну что же — не все карты биты! Он натянул на себя старый потрепанный мундир пехотного капитана — воспоминания о молодости. Милан оставался в неплохой физической форме, так что как-то сумел в оный влезть. Очень быстро спустился и сел в карету, ожидающую его у дворца. Надежда вспыхнула, как только карета отъехала от дворца, но тут же погасла, стоило проехать два квартала — толпа белградцев остановила экипаж, бывшего короля узнали, выдернули из него, смерть его оказалась весьма страшной — возбужденная толпа буквально разорвала ненавистного монарха. Еще хуже оказалась участь нынешнего короля и его супруги — они пытались оказать сопротивление повстанцам, но безуспешно. Их смерть была очень мучительной. Всех Обреновичей убили без суда и следствия! Как бешенных собак[1]. Надо сказать, что жестокости восставших возмущалась вся Европа, да и Россия-матушка голос недовольства изволила предъявить.

А уже пятого числа в Белград въехал Пётр Карагеоргиевич. И стало как-то неожиданно тихо. Спекулянты сразу же снизили цены на хлеб, который тут же появился в свободной продаже, на улицах воцарились тишина и порядок. Полиция вылавливала последних приспешников Обреновичей, тех, кто не успел вовремя бежать. Австрийское посольство разразилось воплями протеста, но никто цесарцев звать на помощь не спешил. У Карагеоргиевичей была репутация людей более чем решительных.

* * *

Москва. Кремль. Императорские покои

9 октября 1895 года

Неожиданно события в Белграде обернулись весьма неприятным разговором с супругой, Станкой Черногорской. Не могу сказать, что наш брак развивался безоблачно, притирались друг к другу долго и обстоятельно. Кроме природной красоты, эрудиции и живого ума, характер у Анастасии был тот еще! Нет, не немного стервозный, а хорошо так стервозный! Даже удивительно, как в таком маленьком княжестве выросла дочка с поистине императорскими замашками. И меня пыталась под себя подмять, особенно в первые дни нашего совместного царствования! Вот только муж у нее –далеко не восторженный мальчик, отнюдь, а старый (весьма старый) прожженный циник, которому на женские слезы плевать, ага, это только так можно нейтрализовать самое страшное бабское оружие! Извините, я бабс всяких повидал, конечно, в моей прошлой жизни с дамами света мне встречаться не приходилось, ибо называть нашу родную «элитку» «светом» или «высшим обществом» это явный оксюморон. Но в ста одном способе женских манипуляций мужчиной я как-никак разбирался еще в прошлой жизни, а у дам из самого высшего общества приемы психологической манипуляции ничем особенным от приемов обычной крестьянки не отличаются. Может быть, они чуть более утонченные и театрализованные.

— Дорогой! Зорка передавала тебе самую глубокую благодарность… Она с супругом первый свой заграничный визит нанесут в Россию. — Зорка, это ее сестра, супруга Петра Карагеоргиевича, которого совсем недавно торжественно провозгласили королем Сербии. Надо заметить, что Настя говорит на русском всё лучше и лучше. Уже сейчас практически без ошибок. Да, она училась в империи, в Санкт-Петербурге, но заметила, что ее акцент меня немного раздражает, наняла двух учителей, один занялся грамматикой и преподаванием русской словесности, а второй ставил произношение. И результат ее упорных тренировок налицо. Первая русская императрица, которая хорошо говорит на русском языке!

— Это хорошо, что первый визит Пётр нанесёт к нам, но его второй визит должен быть в Вену. Сербия обязана уметь строить добрососедские отношения со всеми государствами, с которыми граничит.

— Но разве Москва не станет надежным союзником Петра Сербского? — холодным тоном поинтересовалась супруга.

— Станет. Вот только участвовать в любых авантюрах Белграда не будет — это я тебе гарантирую!

Увидел, как императрица нахмурилась и решил всё-таки объяснить свою позицию.

— В Сербии слишком сильно подняли голову националисты, те, кто мечтает о Великой Сербии или, если хочешь, Югославии, которая включит в себя все Балканы. Поэтому неизбежны конфликты с соседями, в том числе военные. На Балканах слишком тесно, слишком рядом друг с другом живут ментально далекие и враждебные этносы. Поэтому да, внутрибалканские конфликты неизбежны. Предсказать, чем всё закончится, если туда влезет какая-то из могучих империй Европы вообще невозможно! Вплоть до общеевропейской войны. Так вот, за интересы Сербии ни один русский солдат свою кровь проливать не будет!

— Что ты хочешь этим сказать? — уже ледяным тоном поинтересовалась супруга.

— То, дорогая Станка, что свои авантюры сербам придётся собственноручно. И в договор о дружбе и взаимопомощи будут в секретном протоколе очень точно оговорены случаи, когда Россия придет на выручку сербам людно и оружно. Ещё раз –участвовать своей армией в интересах сербских националистов Российская империя не собирается. Даже Болгария, в которой правят мои родственники подобных преференций не имеет, не будет их и у Белграда. Думаю, я сумею Петру это объяснить.

— У тебя странная позиция, как моего мужа, очень странная.

— У меня позиция государя Российской империи, и моя супруга должна эту позицию разделять. Ибо есть у нас такая традиция — строптивых жен отправлять на исправление в монастырь! Если поймут — на не самое продолжительное моление, если не дойдет — до конца дней своих.

И вот тут Станка сдулась. Она ведь хорошо (как она считала) меня изучила и по тону поняла, что шутки кончились и надо идти на попятную, иначе слова станут не пустой угрозой, а суровой реальностью. Куда-куда, а в монастырь Анастасии не хотелось, разве что в мужской, но кто ее туда пустит, вот в чем вопрос? Ничего, подуется, но ночью жаркий южный темперамент возьмет свое. Примирение обязательно состоится…

— Но что делать Петру, он так надеется на помощь России? — она решительно сменила тон и решила пойти другим путем, более компромиссным.

— А разве мы мало помогали ему? Вот, в организации переворота поучаствовали. Хлебная спекуляция одна чего стоила! И дальше будем помогать. Помогать! А не таскать Белграду каштаны из огня! Правда, есть один интересный вариант.

— И что? — заинтересовалась Станка.

— Дело в том, что вот эти самые националисты — ребята жесткие и не в меру активные, по большому счету они и для власти Карагеоргиевичей представляют серьезную опасность! Вдруг решат, что король преследует свои интересы, а не их национальные (как они считают). Для националистов характерно путать свои интересы с государственными, да. Так вот, могу я откомандировать одного человека, который возглавит тайную полицию Сербии. Я имею ввиду Мезенцева. И вот он быстро скрутит все головы этой опасной гидре. И власть Петра укрепиться самым надежным образом. А еще… Надо провести расследование убийства Обреновичей, и убийц наказать. Ибо чету королей должен был судить военный трибунал и приговорить их к смертной казни. А не так… Понимаешь мою мысль? Пётр не должен выглядеть инициатором переворота — ни в коем случае!

— Да, дорогой! Я тебя прекрасно понимаю. Это… весьма мудро. Я свяжусь с Зоркой… Она постарается хорошо подготовить визит в Москву.

Ну вот и эту ситуацию удалось как-то разрулить…

[1] В РИ судьба Александра и Драги Обреновичей была не менее трагичной. Их жестоко убили в ходе военного переворота, вот только состоялся он в 1903 году.