Глава одиннадцатая

Сербский узелок

Москва. Кремль. Кабинет императора Александра Михайловича

11 августа 1895 года

Узелок завяжется, узелок развяжется,. А любовь она и есть — только то, что кажется.

(М. Танич)

Совещание затянулось. Поэтому мы с Полковниковым задержались и, в формате тет-а-тет остались рассматривать сербский вопрос не взирая на поздний час.Впрочем, этому кабинету в будущем не привыкать к тому, что Хозяин работает и ночью. Поэтому сразу после совещания я взял небольшую паузу и нам с генералом доставили ужин в классическом сталинском стиле: чай (в стаканах с серебряными подстаканниками), бутерброды с сыром и колбасой, печенье и варенье в хрустальных вазочках. Полковников, который чуток разжирел на государственных харчах, с удовольствием хрустел своим любимым песочным печеньем. Тут его делать умеют. А ежели еще посыпать орешками, то у моего визави глаза становились квадратными, и пока он все вражеские печеньки не уничтожит, говорить с ним о чем-то бесполезно. Единственное лекарство в таком случае — водка, но кто ему тут ее нальет? Вот и приходится терпеть, наблюдая за тем, как вкуснейшее печенье исчезает из вазочки со скоростью мысли. Несколько ложечек крыжовникового варенья привели меня в гармонию со вселенной. Хороший цейлонский чай взбодрил, а вид утолившего голод собеседника умиротворил окончательно. Ну что же. теперь можно и к нашим кровожадным делам. Почему я так говорю? Потому что считаю, что на Балканах что-то решить без крови — из области фантастики.

— Итак, что мы имеем по Белграду? — задал вопрос император.

— Ситуация в Сербии настолько запутана, насколько это возможно, и даже более того. Главная роль в этом принадлежит бывшему королю Милану. Милан Обренович приходится внучатым племянником первому сербскому князю Милошу Обреновичу. Его отец был офицером сербской армии, правда, до высоких чинов не дорос. Мать — из боярского румынского рода. На протяжении длительного времени в Сербии существуют две основные партии — условно проавстрийская и условно прорусская. Надо сказать, что в начале своей политической карьеры Милан придерживался прорусских позиций, в то время как главные его конкуренты, Карагеоргиевичи поддерживали проавстрийскую партию. Неудачные действия генерала Черняева способствовали тому, что русофилы резко ослабили политические позиции. А после русско-турецкой войны Милан резко сменил политический курс, стал ярым приверженцем австрийцев, заключил секретный договор с Веной, по которому практически превратился в вассального монарха в обойме двуединой империи. В это время Карагеоргиевичи переориентировалисьна сотрудничество с Москвой. В военном плане показал себя весьма неудачным полководцем, никаких громких побед за ним не числится. Отметился гонениями на Сербскую православную церковь, с полным подчинением ее гражданским властям по схожим с Петром I принципам. На фоне обострения политической борьбы сделал ход конем: передал престол малолетнему сыну, Александру, назначил регентский совет из доверенных лиц, большую часть времени проводит в Париже, но часто наезжает в Сербию и фактически продолжает руководить государством.

Полковников взял небольшую паузу, выпил воды из высокого стакана (во время доклада ничего алкогольного он себе не позволял. Потом, после обсуждения, мог пригубить или даже чуток принять на грудь. Но на работе! На-на! Ни грамма, ни капли!), после чего продолжил:

— Политикой короля недовольны многие: австрийцы, фактически, управляют через Обреновичей королевством, и это не нравится многим патриотически настроенным офицерам. Кроме того, в оппозиции к монарху и многие промышленники и просто богатые и влиятельные сербские семьи. Александр Обренович, который сейчас на троне никакого влияния на политическую жизнь государства не имеет. Под руководством отца произвел два государственных переворота, меняя правительство, разгоняя скупщину, ставя во главе правительства фаворитов папаши Милана. Последний переворот состоялся в прошлом году. Управление государством находится в состоянии развала. Кроме основных партий стали фиксировать многочисленные группировки, которые защищают интересы весьма ограниченных групп. Коррупция — просто зашкаливает.

— Камо грядеши?[1] — задал вопрос Сандро.

— Петр Карагеоргиевич. С четырнадцати лет жил за границей Сербии. Военное образование получил во Франции, служил в Иностранном легионе. Участник франко-прусской войны, Боснийско-Герцоговинского восстания, отметился в сербско-турецкой и русско-турецкой войнах. Был огульно осужден Миланом Обреновичем по обвинению в государственной измене. Заочно приговорен к смертной казни. Имел проавстрийскую ориентацию. Под влиянием тестя, черногорского князя, взял курс на сближение с Россией. Поддерживается рядом офицеров и крупных промышленников. Черногорский владыка Никола Петрович активно вербовал сторонников Петра в Сербии, выделил для этого немалую сумму денег. Мы пока что в данный конфликт не вмешивались. Опора оппозиции в лице Петра Карагеоргиевича — это националистически настроенное офицерство. «Чёрная рука» пока еще не создана — Драгутин Димитриевич слишком молод, но около него уже крутятся националистически настроенные офицеры, существует небольшой кружок патриотической направленности с явными идеями «Великой Сербии». Скажу откровенно, задрали меня эти националисты. Практически в каждой стране сейчас наблюдается всплеск этих идей «мы самые крутые, круче нас только вареные яйца». — невесело пошутил под конец доклада Полковников.

— К сожалению, эту тенденцию мы никак не можем купировать. Идея национальной самости — это идея простенькая, в чем-то и примитивная, но действует она на обывателя безотказно. Приятно осознавать свою принадлежность не к какому-то захудалому королевству, а к великой нации. Вот только величие дутое — практически у всех. Но это закономерный противовес идеи интернационализма, причем не пролетарского, а аристократического. Заметь, что аристократы из разных стран свободно переезжали из страны в страну. Становились под знамена то одного, то другого монарха и никто не считал это предательством. Норма вещей, что датчанин становится начальником Большого Генерального штаба Германии. Один немец служит русскому монарху, другой — австрийскому. Многие государства появляются в итоге не союзного гражданского договора, а вассалитета к власти конкретной династии! И на этом фоне оформляются национальные, точнее, преимущественно мононациональные государства. Особенно бурно этот процесс идет на Балканах, откуда удалось подвинуть Османскую империю. Так что мы с этого пирога еще наедимся, вдосталь! Главный вопрос: насколько заговор по свержению Обреновичей созрел, и стоит ли нам вписаться в эту замятню? Поддержка Сербии слишком дорого обошлась России в ТОЙ реальности. Нужно ли нам это? Судя по твоему докладу, что Обреновичи, что Карагеоргиевичи — они стремятся только использовать нас в собственных интересах. Нужно ли нам это? Насколько для России важно сохранять свое влияние на Балканах? Вот в чем вопрос!

— Влияние на Балканах нам необходимо. Но я считаю, что пока что нам Болгарии достаточно. Не надо стараться охватить все. Достаточно кушать слона маленькими кусочками.

— Да, Пёт Фёдырыч, аппетиты у вас — подавай слона на ужин! — пошутил Сандро.

— Каков я, таков и аппетит! — заявил Полковников и выдвинул нижнюю тяжелую челюсть поелику, возможно, вперед. Дурость аристократической Австрии во всей красе предстала пред Сандро, который грустно на это усмехнулся.

— Паяц вы, Ваше Превосходительство! — заметил император.

— Сами много лучше? –отпарировал собеседник государя. И тут же перешел от шутливого тона на деловой.

— Мне кажется, лучшей стратегией станет оказание помощи перевороту, к Петру будем приглядываться, потенциал у него, как правителя, имеется. Но влезать в Сербские дела по самые ляжки не будем. Пусть учатся сами выкарабкиваться из своего же дерьма. Можно отправить к ним небольшую группу консультантов, советников. Но это уже как пойдет. Потому как пояс — Молдова-Болгария-Сербия-Черногория очень может не понравится европейским так называемым «партнерам». Как бы противу нас опять коалицию не стали сбивать. Пока что против всей Еуропы мы не выстоим.

— Надеюсь, что пока что. Сам видишь, нам противостояния с этим, слишком уж цивилизованным миром не избежать. И надо, чтобы это противостояние проходило на наших условиях, а не наоборот. Кстати, там к Шикельгруберу присматриваются?

— Обязательно. Такой себе активный мальчик растет. Конечно, ресурсы на это тратятся, но тут экономить не надо. Пусть все идет, как идет. Может, никогда он не всплывет, посмотрим. А если начнет мелькать, то очень интересно, кто его будет на плаву поддерживать. Хорошо, по Сербии мы решили. Разрешаю оказать им негласную помощь. И финансовую — прежде всего! Продумать надо — может быть, есть смысл опутать Белград кредитами? Но что-то не хочется, если честно. Знаю я этих балканцев, деньги возьмут, а потом предадут. Или будут делать вид, что нам помогают. Но так… в меру, чтобы не надорваться.

— Помогать или делать вид? — уточнил Полковников.

— Делать вид, конечно же, ты что, не хватает еще шевелиться! Там, на югах, с шевелениями не сильно торопятся.

— Так что, Александр Михайлович, с Богом?

— С Богом!

[1] На старославянском «Куда ты идешь, Господи?» фраза принадлежит апостолу Петру.