Издавна существовала в Англии забава, излюбленная на народных представлениях и гуляньях: на деревянной палочке-лошадке скакал комедиант, развлекая публику, мог и зрителям дать покататься (и у нас такое бывало на ярмарках). В Англии назывался такой конёк hobby-horse. Ну, horse – это понятно каждому, кто хоть чуть-чуть знает английский: это лошадь. С hobby чуть-чуть сложней.

Так прозвали шутов, клоунов: у нас – петрушка, у них – hobby, что ж тут такого? Постепенно значение слова в Англии расширялось, и с годами обнаружилось, что hobby-horse – это и карусельная лошадь, и маленькие пони, даже первый велосипед так назвали. А ещё так стали говорить о любимом занятии, увлечении, наиболее предпочтительном для кого-то времяпрепровождении. Конечно, тут скрыта доля иронии: не главной, мол, работой занят человек, а на палочке скачет, несерьёзным делом занимается.

Слова не любят стоять на месте. И вот лошадка потихоньку прискакала в Россию и прижилась. Но, видимо потому, что первая часть выражения была не очень понятна, на российской почве стала пастись только вторая, кем-то переведённая. Случилось это в начале XIX века, а перевели слово так: конёк.

И вот Виссарион Григорьевич Белинский замечает в 1834 году: «Десять, двадцать человек пишут об одних и тех же событиях, и каждый из них имеет своего конька».

А академический словарь 1912 года отмечает, что конёк – это «постоянная дума кого-либо, любимая тема разговоров и предмет стремлений».

Слово «конёк» прижилось, стало своим и привычным, а со временем даже устарело. Ну кто теперь станет говорить, что у него есть конёк? Сейчас всякий скажет, что у него есть хобби. Прискакала первая половина лошадки-скакунка, явилась к нам безо всякого перевода – и живёт.

Рассказанная история раздвоившегося слова – происшествие вовсе не уникальное. Вот для примера ещё один подобный случай, когда слово даже разъехалось по разным частям света.

В ХVI веке графы Шлик, владельцы города Иоахимсталь в Чехии (он существует до сих пор и называется Яхимов), имели право чеканки собственной монеты. В 1517 году, поиздержавшись, они воспользовались предоставленной им привилегией и выпустили в свет серебряные деньги, названные по имени города иоахимсталерами. Идея оказалась удачной: случилось так, что монета быстро разошлась по Западной Европе и даже начала широкое хождение по России.

«Иоахимсталер» – попробуй произнеси! Вот и превратился этот самый «иоахимс» в ефимок, одну из самых распространённых когда-то у нас монет. При царе Алексее Михайловиче, чтобы упорядочить денежное обращение, на иоахимсталеры стали ставить специальные клейма – год и русский герб. Такие деньги получили название «ефимки с признаками». А потом и свои ефимки стали печатать на монетном дворе.

В Европе иоахимсталеры тоже «сократили» – получились просто талеры. В Германии, например, они были изъяты из обращения только в 1908 году. За это время талеры успели побывать в Польше, Швеции, Франции, даже в Турции; в Италии они назывались талеро, в Голландии – даалер, в Испании – далеро… Не слышится ли вам кое-что знакомое? Конечно, вы правы: в англоязычных странах иаохимсталеры превратились в доллары!

Теперь ефимков нет, талеров нет, доллары тоже раздобыть не всякий умеет. Зато каждый может обзавестись коньком или хобби и заниматься на досуге чем угодно – да хоть этимологией!