Затишье перед бурей

ЛИЯ

Не провоцируй его.

Не будь собой.

Не смотри ему в глаза.

Не делай глупостей.

Нет.

Правила.

Свод указаний.

Я всегда хорошо следовала правилам. Так я заслужила уважение всей моей общины и моей церкви, именно так я смогла двигаться дальше после того, что случилось с мамой. Если и было что-то, в чём я могла бы сказать, что я эксперт, так это в этом, так что для меня не было никаких проблем следовать указаниям Милы Штейн.

"Веди себя хорошо, чтобы Хайнер позвал тебя на званые обеды, где они собираются".

Держать голову опущенной было очень трудно, особенно после того, что он со мной сделал, но я справилась. Я была покорной, немногословной и пугливой. Я заметила, что чем больше я боялась Хайнера, тем меньше я его интересовала, его весёлые взгляды, когда я бросала ему вызов, превращались во взгляды презрения и скуки, когда я больше не была его развлечением. После нескольких просьб позволить мне поесть с ними, что я всё время голодна и что, таким образом, ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы поручить кому-то принести мне еду, он наконец согласился.

Итак, я сидела за столом со всеми этими последователями в мантиях. Длинный стол был занят, красная королева сидела во главе, и Хайнер рядом с ней. Свечи, горящие на люстре, которая висела посередине, освещали столовую. Также в четырёх разных точках стола были расставлены свечи, которые придавали зловещий оттенок лицам всех, включая Ретта. Он бросил на меня холодный взгляд, прежде чем начать болтать с парнем рядом с ним. Мы не знали, когда Хайнер наблюдает, поэтому всегда притворялись, что ненавидим друг друга.

"Запомните динамику званых обедов: время, кто подает еду, кто где сидит, как они взаимодействуют с Хайнером, боятся ли они его, восхищаются ли они им?"

Это задача, которую я разделила с Реттом, он был более замкнутым, чем я, но Мила хотела получить обе точки зрения на случай, если какие-то детали ускользнут от него или от меня. Мы уже знали, что число последователей Хайнера не превышало двенадцати, иногда не хватало одного, и мы предположили, что он отвечал за поиски провизии и еды. Хайнер встал и поднял свой бокал с вином. На нём была не эта нелепая мантия, а чёрный костюм.

— У нас в подвале новая игрушка, — с гордостью объявил Хайнер.

Я посмотрела на лица всех, и один конкретный парень опустил голову. Я притворилась, что смотрю на свою еду, но подняла взгляд и наблюдала за ним.

"Найдите слабость. Хайнер очень умён, но я уверена, что среди его последователей есть те, кто пересматривает своё решение, наблюдая за всеми этими ненужными смертями и всем, что они делают".

— На этот раз это девушка, — добавил Хайнер. Парень напрягся. — В полночь начинаются пытки. За спасение!

— За спасение! — все подняли свои бокалы, и парень повторил за ними, принуждённо улыбаясь.

"Ты должен научиться лучше притворяться", — чуть не сказала я ему.

Хайнер сел, и это был сигнал для всех нас начать есть. Я ела в отчаянии, чтобы Хайнер заметил, что именно голод побудил меня попросить у него место за столом.

— Ешь медленнее.

Я вздрогнула, почувствовав ледяную руку на своём плече. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что Мила стоит позади меня. Её рука сжала моё плечо, и это было напоминанием о том, что она не та Мила, которая была моей опорой в те дни, она была красной королевой и была главной причиной, по которой я была на этом ужине. Моя самая важная задача:

"Наблюдайте за красной королевой, её жестами, выражением её лица, тем, как она общается с Хайнером и его последователями, вплоть до того, как она одевается".

Мила нуждалась в этой информации, потому что часть плана требовала, чтобы она выдала себя за красную королеву в тот день, когда мы сможем осуществить план, и Мила ничего не помнила о том, что произошло, когда появлялась красная королева. Если она хотела скопировать свою другую личность, ей нужно было гораздо больше, чем просто её внешность, потому что Хайнер не был глуп и знал о её расстройстве. Поэтому я попыталась расслабиться, общение с красной королевой пойдёт мне на пользу.

— Я была очень голодна, — пробормотала я.

— Ты уже закончила есть?

Я кивнула.

Она резко схватила меня за руку и рывком подняла, мой стул чуть не опрокинулся от внезапного движения. Все уставились на нас. Её ногти больно впились в мою кожу, и я подавила желание высвободиться из её хватки. Хайнер с любопытством наблюдал за нами.

— Тебе не рады за моим столом, — прошипела она мне в ухо. — Такие слабые девушки, как ты, напоминают мне о ней, о том, какой она была раньше. Дрожать и плакать — это всё, что она могла, когда папочка трахал её.

— Она не слабая, — заметил Хайнер, привлекая внимание красной королевы.

— Она просто притворяется, потому что думает, что это поможет ей выжить. Или, может быть, она поняла, что вызов мне ничего не меняет. В любом случае, она не слабая.

— Ты защищаешь её от меня? Это действительно побуждает меня причинять ей боль.

— Я не защищаю её, — фыркнул Хайнер.

— Я просто исправляю твои ошибочные утверждения.

Красная королева повернула меня к себе, и я оказалась перед ней. Я впервые оказалась к ней так близко, и я заметила, что выражение её лица было совершенно другим, чем у Милы, это презрение в её взгляде, напряжение в её челюсти, как будто она всегда злилась. В тот момент я поняла, что Мила не сможет полностью скопировать её.

— А ты как думаешь, Лия? Ты слабая?

Мне пришлось очень быстро подумать, решение о том, останусь ли я за этим столом и станет ли это чем-то привычным, принимал больше не Хайнер, а женщина передо мной. И если слабость и покорность напоминали ей о чём-то, что она презирала, я должна была сменить свою тактику. И хотя это подтвердило бы Хайнеру, что я притворялась покорной, мне было нечего терять, потому что я была уверена, что он и так знал об этом.

Поэтому я посмотрела ей прямо в эти тусклые, пустые глаза.

— Я выжила в ледяном лесу, видела, как моя мать медленно и мучительно умирала, видела, как волки питались её трупом.

Я помолчала несколько секунд.

— Я хладнокровно убивала и дважды противостояла Мейну, один раз словами, а другой-с пистолетом, направленным ему в лоб... А что сделала ты? Пряталась за кучей детей, чтобы делать свою грязную работу? Трахалась с Хайнером? Потому что если ты считаешь это достижением, то ты слабее.

Пощёчина меня не удивила, на самом деле я никогда не думала, что она позволит мне договорить. Моя щека горела от удара, и она схватила моё лицо и крепко сжала его, прежде чем улыбнуться мне.

— Гораздо лучше.

Она отпустил меня, повернулась и снова пошла к Хайнеру.

— Добро пожаловать за мой столик, Лия.

Замешательство парализовало меня на несколько секунд, прежде чем я отреагировала и снова села. Остальные продолжали есть как ни в чём не бывало. Тем не менее, я чувствовала на себе эти тёмные глаза, я всегда могла их чувствовать, моя кожа горела от отвращения. Мой взгляд переместился на главу стола, и Хайнер пристально смотрел на меня, делая последний глоток из своего бокала. Когда с ним было покончено, он взял кувшин с вином и налил себе ещё один бокал. Я отвела взгляд в сторону, в голове возникла идея.

Вино...

За ужином всегда было вино, Хайнер всегда начинал трапезу с тоста. И вино никогда не подавали прямо из бутылки, его всегда подавали из большого кувшина, наверное, чтобы хватило всем. Если бы мы могли добавить что-нибудь в кувшин с вином, мы могли бы одним махом расправиться со всеми за столом. Проблема заключалась в том, что у нас не было доступа наружу, чтобы сказать Ретту, чтобы он достал какой-нибудь яд или что-то в этом роде. Что бы мы ни добавили в вино, это должно было быть что-то, что уже было в доме и не меняло его вкуса. Я играла пальцами на коленях, размышляя, и вспомнила, как однажды слышала, как Хайнер рассказывал о том, как они усыпили жертву. Бинго, где-то в этом доме должно быть снотворное.

Все начали вставать и уходить из-за стола, включая Ретта, поэтому я отреагировала и собиралась встать, когда голос Хайнера заставил меня напрячься.

— Нет, ты останься, — приказал он мне, его тон почти бросал мне вызов.

Я посмотрела на него, и красной королевы больше не было рядом с ним, были только он и я за этим длинным столом, освещенным свечами.

— Я скучал по этой твоей стороне.

Он весело улыбнулся.

— В конце концов, ты моё творение. Я возлагаю на тебя большие надежды.

Я прикусила язык.

— Опять молчание?

Он встал, и я сжала ткань своего платья на коленях, услышав, как его шаги приближаются ко мне.

— Я не люблю разговаривать сам с собой, Лия.

Моя грудь начала быстро вздыматься и опускаться, я пыталась контролировать себя, но страх уже свободно струился по моим венам, потому что каждый шаг напоминал мне о том, когда мы в последний раз были наедине, когда я разозлила его, и в итоге он прижал меня к стене и взял меня против моей воли. Я не могла сдержаться, поэтому встала и отошла от него, оставаясь по другую сторону стола. Хайнер остановился и посмотрел на меня.

— Не уходи так далеко от меня, Лия.

— Прости, — пробормотала я и обняла себя, как будто мои руки сдерживали мой страх.

— Могу я вернуться в свою комнату?

— Нет.

Увидев, как он стоит, я вспомнила все те времена, когда видела его в темноте на заднем дворе своего дома в этом чёрном капюшоне. Хайнер снова пошевелился, его взгляд предупреждал, чтобы я снова не уходила, что если я это сделаю, будут последствия.

Не зли его, Лия.

Я должна была следовать плану, красная королева уже разрешила мне присутствовать за её столом, но если Хайнер разозлится, я понятия не имела, что он может со мной сделать.

— Я знаю, ты сейчас думаешь, что я уничтожил тебя, что я разрушил твою жизнь.

Он встал передо мной.

— Но это не так, я сделал тебя лучше, разве ты не видишь?

Я ничего не сказала, Хайнер поджал губы в линию, и я знала, что он раздражен.

— Могу я уйти?

Он склонился надо мной, его лицо было так близко к моему, что темнота его глаз казалась вечной, и я боролась с ужасом, обжигающим мои вены, чтобы не отступить. Он внимательно рассматривал каждую часть моего лица.

— Что бы ты ни замышляла в этой маленькой головке, — он прижал кончик указательного пальца к одной стороне моего лба. — Это не сработает.

— Ты боишься своего творения?

Слова вылетели у меня изо рта, прежде чем я смогла их контролировать. Хайнер склонил голову. Его палец спустился со стороны моего лба, чтобы очертить контур моего лица.

— Я боюсь разочарования, которое было бы для меня, если бы ты подумала, что сможешь победить меня, находясь в таком невыгодном положении.

Он покачал головой.

— Я полагаю, Мила и Ретт вселили в тебя надежду, верно? — в ответ на моё молчание он рассмеялся мне в лицо, его выражение лица стало холодным и зловещим. — Вместе мы сможем этого добиться, мы выберемся отсюда. Что-то в этом роде?

— Это то, что ты думаешь? — я фыркнула.

— Ты действительно считаешь, что я присоединюсь к парню, который пытался убить меня, и к женщине, которая сидит рядом с тобой? Как будто я могу снова так легко доверять.

Хайнер выпрямился, опустил руку, и я почувствовала, что снова могу дышать, находясь от него на безопасном расстоянии.

— Дело не в доверии, Лия.

Он отвернулся от меня.

— Речь идет о выживании.

Он сделал жест кому-то, кто до этого момента оставался в тени, и парень в мантии подошёл ко мне, чтобы сопроводить меня в мою комнату. Хайнер всегда сменял охранников, и, к моему счастью, настала очередь парня, которого я видела колеблющимся за ужином. Хайнер исчез на лестнице, а парень встал рядом со мной, подталкивая меня. Я пошла, мой голос был шепотом:

— Я знаю, что ты не согласен с тем, что он делает.

Парень напрягся рядом со мной и слегка подтолкнул меня, чтобы я продолжала идти.

— Ты присоединился к ним не для того, чтобы наблюдать, как они убивают невинных.

— Замолчи.

— Ты хотел справедливости по отношению к тем, кто её заслужил, — продолжала я говорить, поднимаясь на первую ступеньку. — Но это теряет смысл, когда убивают только тех, кого хотят.

Он схватил меня платье и прижал к стене сбоку от лестницы.

— Если ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы принять сторону проигравшего, ты очень ошибаешься, а теперь заткнись и иди. Он потянул меня в сторону и отпустил, чтобы я продолжила свой путь.

В своей комнате я увидела, как он неохотно закрыл дверь, и вздохнула, повернувшись, чтобы сесть на пол. Мой взгляд упал на маленькое отверстие в стене, оно было ближе всего к окну, это было углубление размером с мой кулак, через которое проникал ночной свет. Ночи были самыми трудными из всех, абсолютная темнота этой комнаты поглощала меня, мучила, заставляла вспоминать ту ночь в лесу с мамой. Вот почему я спала на полу, ощущая эту вспышку ночного света. Каждый раз, когда я пыталась уснуть в постели, я просыпалась от кошмаров или сонного паралича, волки появлялись из темноты, готовые съесть меня, как они съели маму.

Я взяла одеяло и подушку, приготовив, как всегда, своё место. Я лежала на полу, вытянув руки в обе стороны. Я повернулась, чтобы сосредоточиться на этом отверстии и почти голубоватом свете, проникающем через него.

Я так устала.

По правде, мои надежды выбраться живой из этой ситуации угасали с каждым днём, с каждой темной ночью, с каждым приступом плача и отчаяния. И хотя у нас с Милой и Реттом был план, я очень сомневалась, что мы сможем его успешно осуществить. Хайнер был у власти, у него были люди, оружие и интеллект. Я хотела быть не пессимистом, а реалистом. Мы могли проиграть. Впрочем это меня уже не пугало, что было худшим, что могло случиться — что он убьет нас троих? Почему-то мысль о смерти больше не пугала меня. Я подняла руку в воздух, наблюдая, как свет отражается от моего тонкого запястья. Смерть была тишиной, покоем, тьмой. Больше никакой боли, никакого страха. Мой разум был сломлен, а моё тело едва выживало — стоило ли так жить?

— Самоубийство, Лия? — голос Хайса доносился откуда-то из угла комнаты. — Как мало оригинальности.

Я улыбнулась, я слышала его не в первый раз, его голос был галлюцинацией, порождением моего разума, чтобы помочь мне со всем справиться.

— Что было бы оригинальным для тебя, Штейн?

— Не знаю, но сдаваться без боя скучно.

Моя улыбка стала шире, когда я пошевелила пальцами под этой крошечной линией ночного света.

— Сражаться утомительно.

— Просто оставайся в живых, пока я не смогу тебя найти.

— Мне хотелось верить, что ты или мой отец найдете меня в первые несколько недель в этом месте, но со временем... - моя улыбка погасла. — Я больше ни во что не могу верить, это все равно что...

— Та часть тебя, которая питала надежды, умерла.

— Теперь ты заканчиваешь мои предложения, я полагаю, это имеет смысл, потому что в конце концов ты вымысел моего разума.

Я опустила руку от света, тьма приняла её. Мои глаза наполнились слезами.

— Я устала, Хайс.

— Потерпи ещё немного, борись ещё чуть-чуть.

— Нет... - сказала я, ломаясь. — я не могу.

— Да, ты можешь, — его голос был эхом в абсолютной тишине. — Ты не одинока, Лия Флеминг. Сражайся яростно, как бешеная фурия.

Это заставило меня улыбнуться между всхлипываниями, потому что я вспомнила слово, которое это означало.

— Fuchsteufelswild, — ответила я.

— Точно, Лия, Fuchsteufelswild.