Последствия

ХАЙС

Лия...

Я тянусь к ней, но она исчезает передо мной.

Хайс...

Её голос остаётся как шёпот, записанный в темноте.

Открыть глаза было труднее, чем обычно, мои веки отяжелели, а глаза устали. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я нахожусь в своей комнате, где горит только лампа на прикроватной тумбочке.

Что случилось?

Мой разум пытался вспомнить, перемещаясь по размытым сценам, которые постепенно обретали смысл: жар слов моего отца, холод в бассейне, а потом просто Лия, Лия, Лия. Её лицо напротив моего, её губы, её стоны, её тепло, слова, когда она лежала обнаженная рядом со мной, эта гребаная искренняя улыбка, которая обезоружила меня и отвлекла, чёрт возьми.

"Прости, Хайс".

Чёрт побери!

Я резко сел, и головокружение, охватившее моё тело, послужило лишь напоминанием о том, что меня накачали снотворным, и то, что она использовала, вероятно, не совсем вышло из моего организма. Я наклонился к краю кровати и с удивлением обнаружил ведро, в которое меня рвало, пока у меня не закончился воздух и моя голова не начала болезненно пульсировать.

— Он убил её.

Голос Фрея напугал меня, и я поискал его в комнате. Я нашёл его в тёмном углу, куда едва проникал свет моей лампы, всегда как призрак, как ещё одна тень, таким был Фрей Штейн.

— Что случилось?

— Много шума, много людей.

— Фрей, — я попытался лучше рассмотреть его в темноте, он сидел, прислонившись спиной к стене, вытянув ноги перед собой.

— Кайя не перестаёт плакать, я не знаю, что делать, Хайс, как я могу заставить её перестать плакать?

Что-то не так.

И словно кто-то хотел рассказать мне, что случилось, Кайя открыла дверь.

Жаль, что я так хорошо знаю своего брата и сестру, я хотел бы, чтобы я не мог просто посмотреть ей в глаза, чтобы понять, что произошло что-то очень плохое. Кайя всегда двигалась с элегантностью, в своих чёрных нарядах, с безупречной причёской и макияжем, настолько, что я прозвал её готической принцессой, но не в этот вечер, не в этот момент. Её глаза были опухшими и красными, подводка для глаз растеклась по щекам и высохла, её волосы были в беспорядке, а тёмно-синее платье потемнело от жидкости, которая, как я знал, была кровью. Несколько секунд она просто смотрела на меня, её глаза наполнились слезами, губы дрожали, она выглядела... сломленной. И я никогда не видел её такой, и это опустошило меня, мой мозг прокрутил все возможные варианты того, что могло произойти.

Скажи что-нибудь, Кайя, скажи что-нибудь.

— Хейден мертва.

Её голос был смертельным шёпотом в полумраке моей комнаты. Она больше ничего не сказала, просто стояла там, слёзы катились по её щекам, а я просто смотрел на неё.

Нет, это невозможно.

Моя грудь горела, и это чувство, когда я увидел голову тёти Жасмин, вернулось ко мне с гораздо большей силой. Моя старшая сестра не могла быть мертва, Хейден — нет. Я встал, и мне пришлось держаться за стену, потому что у меня снова закружилась голова.

— А мамы... её нет.

— Что?

На мгновение мне показалось, что я всё ещё под действием снотворного, сплю, мне снятся кошмары.

— Они забрали её.

— Кто? О чём ты говоришь?

Я держал голову обеими руками, потому что она пульсировала от боли.

— Флеминги напали на дом с применением оружия и газа и... убили Хейден и забрали маму.

Флеменги...

Лия... Флеминг.

Я стиснул челюсть, Лия использовала меня в своих планах, чтобы... напасть на нас? Мейн был прав, я был чертовым идиотом. Я несколько раз выругался, не зная, как обработать всю эту информацию, я не был уверен, что мой мозг проснулся на сто процентов.

— Я знаю, что это слишком, я знаю, что... ты ещё даже не разобрался, но у меня больше нет сил, ты должен быть сильным ради нас, Хайс. Ты должен... успокоить наших отцов, я не могу спуститься, я не могу её видеть, иди в подвал, я позабочусь о Фрее.

Это было всё, что сказала мне Кайя, прежде чем подойти к Фрею и опуститься перед ним на колени.

Я кивнул и вышел из комнаты, всё ещё чувствуя головокружение, когда я добрался до лестницы, я остановился как вкопанный: повсюду стекла, кровь, пулевые отверстия в диванах, металлические обломки чего-то, что, чёрт возьми, здесь произошло? Я быстро спустился вниз, пересёк то, что осталось от нашей гостиной, а затем кухню, чтобы начать спускаться по лестнице в наш подвал. Свет был включён, но воцарившаяся тишина была жуткой. Каждая ступенька, на которую я ступал, готовила меня к тому, что я увижу.

— Я всегда доставляю тебе неприятности, — сказала мне Хейден, когда ей исполнилось тринадцать лет. — Ты должен меня ненавидеть.

— Весело попадать в неприятности, плюс благодаря благодаря тебе я популярен в школе: я младший брат известной старшеклассницы с разными глазами.

— Средняя школа... думаю, что в этом месте я не застряну надолго.

— Перестань причинять людям боль, и ты сможешь остаться.

Она улыбнулась мне, её глаза были устремлены вдаль.

— Хотела бы я, чтобы я могла, глупый маленький брат.

Хейден...

Я остановился на последней ступеньке и сел прямо там, грудь сжалась от увиденного передо мной. Мейн сидел на коврике, прислонившись спиной к стене, а между его вытянутыми и ногами лежало тело Хейден. Бледное лицо моей сестры покоилось на груди моего отца, когда он гладил её по волосам.

Я вспомнил свою первую пьянку с Хейден, мы всегда заканчивали тем, что спорили о том, кто лучше, и, конечно, большую часть времени у неё были лучшие аргументы, как будто алкоголь делал её мудрее.

— Хорошо, хорошо! Ты победила, ты любимица Мейна, счастлива?

Она рассмеялась, передавая мне бутылку.

— Ты говоришь это так, как будто это большой приз.

— Для меня это так.

— Почему? Потому что он твой биологический отец?

— Я знал, что не должен тебе рассказывать, — вздохнул я. — Ну, Мейн обожает тебя, игнорируя моё существование. Думаю, я должен быть больше похож на тебя.

— Нет, — редко сказала Хейден. — Жить с этой пустотой, которую можно заполнить, только причиняя боль и манипулируя другими — это отстой. Иногда я спрашиваю себя, на что бы это было похоже, если бы что-то действительно имело для меня значение? Мир скучен, когда ни о чём не заботишься.

— А я-то думал, тебе не всё равно, к чёрту, что я твой любимый брат.

Она рассмеялась.

— Избавь себя от драмы, ты единственный, с кем у меня случаются экзистенциальные кризисы.

Я улыбнулся ей.

— Мне очень повезло.

Да, Хейден была сумасшедшей, и её жажда крови таила в себе скрытую опасность, но она была моей сестрой. Я отвёл взгляд в сторону и увидел Пирса, опирающегося руками о стену, его голова наклонена вперед, лоб прижат к стене. Я мог видеть кровь на его кулаках. Вальтер тем временем сидел на стуле и обеими руками закрывал лицо.

— Папа...

Мой голос нарушил тишину, и Пирс повернулся ко мне лицом. Я был удивлен, увидев ярость в его взгляде.

— Где ты был?

— Папа...

— Где ты был, чёрт возьми?

Вальтер выпрямился на стуле и заговорил:

— Пирс...

Пирс сделал несколько длинных шагов ко мне, а я даже не потрудился встать и позволил ему схватить меня за воротник рубашки и сильно встряхнуть. Его глаза были красными, черты лица напряжены от ярости.

— Где ты был?!

Я предположил, что они знали, что Лия усыпила меня, но по ярости Пирса я понял, что нет, это означало, что кто-то отвёл меня в мою комнату после того, что произошло.

— Лия накачала меня снотворным.

Пирс отпустил меня, как будто я прикоснулся к мусору.

— Девушка Флеминг, конечно, — вмешался Мейн. — Надо отдать должное мистеру Филипсу, он хорошо воспитал хитрую сучку.

— Не называй её так.

Мейн цокнул языком.

— Ты защищаешь её, пока я держу труп твоей сестры, Хайс?

Я молчал и несколько секунд наблюдал за ними. Каждый раз, когда я смотрел на Хейден, я вспоминал её улыбку, её насмешки и её глаза. Мне было трудно сделать глубокий вдох, моя грудь была сдавлена, вызывая жжение в моих глазах. Но я контролировал это, потому что не это была основная эмоция, которая охватила меня, а ярость.

Ярость из-за того, что Флеминги отняли не только у меня тётя Жасмин, но и мою сестру, и похитили мою мать, и что сделал я? Ослабил свою бдительность и трахался с Лией, доверившись ей, впервые в своей гребаной жизни, а она использовала меня самым худшим образом. Я подумал, что должен встать и поаплодировать Лии, это больше не моя игра, может быть, никогда и не была моей. Я встал и проглотил боль, увидев свою сестру.

— Хорошо, у нас случился приступ боли и... - я отвёл взгляд от Хейден.

— Мы должны вернуть маму, оставаться здесь бесполезно. Я попытаюсь убедить Лию выйти из дома и...

Вальтер встал и протянул мне листок бумаги, почерк был скорописным, но читался чётко:

Если они попытаются приблизиться к нам, если вы хотя бы ступите нашу собственность или привлечёте внимание закона, Мила Штейн заплатит болью или, возможно, смертью.

Т. Ф.

— Я ничего не понимаю.

Я поднял на него растерянный взгляд.

— Они победили, — объяснил Вальтер. — Я думаю, нам никогда не следовало недооценивать такого бандита, как Томас Флеминг.

Мейн фыркнул.

— Это они нас недооценили, — он поцеловал Хейден в лоб, прежде чем медленно уложить её на коврик. — Я убью их всех.

Мейн встал, с его рук капала кровь моей сестры.

Пирс подошёл к ящику с оружием, который мы спрятали за полкой в подвале.

— Конечно, давайте просто захватим кучу оружия и пойдем на них нападать, — саркастически пробормотал Вальтер. — Что может пойти не так? О, я уже знаю, абсолютно всё. Мы не говорим о том, чтобы врываться в беззащитный дом, мы уже знаем, что у него есть люди, оружие и самое главное: у него есть Мила. В тот момент, когда мы станем угрозой, он может убить её.

Я вспомнил разговор с матерью:

— Твоё хладнокровие может оказаться очень полезным в некоторых ситуациях, Хайс.

— Да, конечно.

— Эта способность думать обо всём с холодной головой, не поддаваться гневу и боли, может сделать тебя умнее твоих отцов.

Я сделал шаг назад и осмотрел подвал. Постепенно я избавился от всего, что чувствовал, отошёл в сторону и объективно посмотрел на свою сестру, прежде чем посмотреть на Пирса.

— Папа, почему ты не привёл с собой следственную группу? Сейчас место преступления скомпрометировано.

— Они убьют твою мать.

— Ты можешь сказать мне, что ты видишь? — я спросил его, потому что если кто-то и был хорош в этом, так это он.

— Можешь ли ты быть объективным? Сделай это ради Хейден.

Пирс скривился, прежде чем подойти и встать рядом со мной.

— Я уже проверил её, следов борьбы не было, а выстрел был произведён в упор, — сказал Пирс. — Всё указывает на то, что Хейден знала человека, который в неё стрелял. Кроме того, дверь в подвал не была заперта, тот, кто вошёл, сделал это с помощью ключа или знал, где он находится.

Хейден не была знакома с Томасом Флемингом, но она знала Лию, а Лия знала, где ключи. Пирс подошёл к лестнице, затем снова к матрасу, пока не остановился.

— Тот, кто это сделал, должен был находиться на таком расстоянии.

Он поднял руку и сложил пальцы в форме пистолета.

— Человек, который стрелял, был высокого роста, судя по наклону пули и крови на стене.

— Какой примерный рост?

— Где-то как ты, — ответил Пирс.

Это была не Лия, но что-то не совпадало, что-то было не так. У Флемингов не было веских причин нападать на нас таким образом, я думал, что мы остались в стороне от того, что случилось с тётей Жасмин. Если бы они хотели продемонстрировать свою силу, они могли бы просто убить меня, когда меня накачали снотворным, зачем рисковать и вламываться сюда, чтобы вызвать этот беспорядок? Они знали, что мы не успокоимся, пока не отомстим за мою сестру и не найдем мою мать, так зачем развязывать войну?

— Камеры? — спросил я, бросив на них быстрый взгляд.

— Чистые, как будто их не было этой ночью.

— Все они?

Это меня смутило, там были скрытые камеры, местонахождение которых было известно только семье.

Пирс кивнул.

— Хайс! — Кайя окликнула меня с самого начала лестницы. — Иди скорее.

Я обменялся взглядом с отцами, прежде чем поспешить наверх, Кайя повела меня в комнату Фрея. В комнате моего брата уже слышался беспорядок.

— Я пыталась его успокоить, но только ты и мама...

Я взяла лицо Кайи в свои руки.

— Я позабочусь об этом.

Едва я вошёл и закрыл за собой дверь, мне пришлось увернуться от трофея, который Фрей бросил со всей силы и который врезался в стену сбоку от двери.

— Фрей, — сказал я мягко.

В его комнате был беспорядок из разбитых ламп, поездов и одежды. Фрей повернулся и начал колотить кулаками по стене. Я быстро подошёл, прежде чем он успел заметить, и крепко обнял его сзади, обездвижив его руки. Он отбивался, пытался откинуть голову назад и ударить меня, но я уже знал его движения.

Я держал его, оказывая необходимое давление, пока он не начал успокаиваться. Я вздохнул.

— Всё в порядке, Фрей, с тобой всё в порядке.

— Он убил её.

— Что?

— Человек-тень.

— Томас Флеминг?

— Нет.

Фрей высвободился из моих объятий, подошёл к кровати и лёг на бок.

— Я просто устал.

— Фрей, кто такой человек-тень?

Фрей указал на угол комнаты, где лежала груда листьев, откуда они взялись? Я подошёл и подобрал несколько, это были рисунки тени в разных местах: во дворе дома, на кухне, в подвале и даже во дворе Флемингов.

— Хейден заставила меня спрятать рисунки, — сказал мне брат с кровати. — Она велела мне показать их только в том случае, если с ней что-то случится.

Всё указывает на то, что Хейден знала человека, который в неё стрелял.

— Знала ли Хейден этого повелителя теней?

— Да, мы все его знаем.

— Что?

Фрей больше ничего не сказал, и я наклонился, чтобы поднять ещё один рисунок, на этот раз это была не размытая тень, это был чёткий портрет кого-то, кого я очень хорошо знал. Фрей закрыл глаза и пробормотал имя:

— Хайнер.