ОДУРМАНЬ МОЁ СЕРДЦЕ

ХАЙС

— Ты меня слушаешь, Хайс?

Нет.

Моя мать нахмурилась и обменялась взглядом с Мейном. Меня вызвали в кабинет, как только я вышел из хижины после освобождения Лии. Выражение ужаса на лице Лии, когда она поняла, что я знаю её тёмную тайну, всё ещё было у меня в памяти. Теперь многое стало понятным. Я вспомнил тот разговор с Натальей, когда она впервые оказалась в моей постели:

— Кое-что случилось... с Лией и с... - она сделала паузу, и тон её голоса подсказал мне, что произошло что-то болезненное для неё. — С её отцом.

— Что случилось?

— Томас не идеальный муж, каким все его считают.

Это я уже знаю, Наталья, мне нужно что-то щё.

— Я не могу рассказать тебе о том, что случилось с Лией почти год назад, потому что я не имею права делиться этим, я могу только сказать тебе, что это было что-то чрезвычайно сильное, и что после этого Томас... был очень расстроен, и я всегда была дома, чтобы поддержать Лию... и я не знаю... одно вело к другому, и... - я увидел стыд в её глазах. — Я переспала с ним.

Этого я не ожидал.

Интересно.

Очень интересно.

Мне нужно было знать, кто ещё знал об этом.

— И Лия знает об этом? Она не догадывается?

Наталья посмотрела на меня, её глаза прищурились.

— Почему ты так заинтересовался ею?

— Она сказала, что вы были подругами, когда вы пришли в дом прошлой ночью, она солгала?

Наталья отвела взгляд, её настороженность ослабла. Ей не нравилось, когда я упоминал других девушек. Если бы она знала, что я никогда не буду принадлежать ей одной.

— Лия ничего не знает, я не могла ей сказать, она... В тот момент она переживала что-то, и я не думала, что смогу справиться с этим, поэтому я просто ушла.

Давай, Наталья, мне нужно немного больше, чем это.

— С ней что-то случилось?

— Извини, это личное, я не могу об этом говорить.

Я изобразил понимающую улыбку.

— Не волнуйся.

Той ночью я узнал причину, по которой Наталья ушла от Лии.

— Хотя у меня больше нет смелости быть рядом с ней, Лия для меня очень особенный человек. Единственный способ держать её подальше от меня — это быть жестокой по отношению к ней, потому что я не хочу запятнать ее репутацию, — она сделала паузу, прежде чем добавить. — Или причинить ей такую боль, она и так переживала достаточно тяжело, чтобы я добавила к этому ещё что-то.

Что меня больше всего поразило, так это то, что Наталья сказала мне потом:

— Это ещё не всё, потом я узнала, что Джесси тоже спала с ним. В нём есть что-то... я не знаю, как это объяснить, это... непонятно, кроме того, он очень хорош... в этом.

Две молодые девушки трахают мужика, который годится им в отцы.

Что ж, по крайней мере, они достигли возраста согласия, и, судя по тому, что рассказала мне Наталья, их ни к чему не принуждали. Они хотели этого, и на самом деле именно он разорвал эти тайные отношения. Мне было так смешно наблюдать, как все притворяются, что Флеминги — образцовая семья. У Лии была своя тьма, у её отца были незаконные дела и связи с молодыми девушками, а миссис Флеминг была призраком в этом доме. По сравнению с ними моя семья была просто гребаным карнавалом красок.

Я вздохнул, возвращаясь мыслями в кабинет, к моим родителям, стоящим передо мной.

— Ни в коем случае не выходи, не сообщив, куда идёшь, — резко приказала мама.

— Отдай ключи от своей машины.

Я вынул ключи из кармана и положил их на стол.

— Что-нибудь ещё?

— Завтра мы пойдем к Флемингам, — я напрягся. — Мы скажем им, как мы счастливы, что их дочь нашлась целая и невредимая, конечно, когда весь город узнает и разнесет весть о её появлении, не раньше.

Я цокнул языком.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл, вёл себя прилично и пожал руку человеку, убившему тётю Жасмин? — недоверчиво спросил я.

Выражение лица моей матери стало жёстким, но заговорил мой отец.

— Оставь нас наедине, Мила, — холодность в его голосе не осталась незамеченной. Моя мама смотрела на него несколько секунд, прежде чем выйти из кабинета. Я остался там, стоя перед столом, а мой отец-с другой стороны. Его разноцветные глаза смотрели на меня несколько мгновений, которые казалось, длились вечность, и, как всегда, я мог видеть, насколько Хейден похожа на него.

— Должно быть, я сильно напортачил, раз мой отсутствующий отец заговорил со мной, — сказал я насмешливым тоном.

Отец ничего не сказал и обошёл стол, пока не оказался передо мной, я был лишь немного выше его, но это его не остановило. Одним быстрым движением его кулак врезался мне в лицо, прямо по носу. Это застало меня врасплох, поэтому я сделал два шага назад и зажал нос, чувствуя, как горячая кровь стекает по моим губам. Моя переносимость боли была хорошей, но меня волновала не физическая боль.

Мой отец ударил меня.

Он резко схватил меня за воротник рубашки. Выражение его лица было убийственным, губы плотно сжаты, челюсть напряжена, а ярость в глазах ясна как день.

— Ты будешь делать в точности то, что тебе скажет твоя мать, — прошипел он сквозь зубы.

— Ты пойдёшь и будешь вести себя хорошо, ты будешь целовать чертовы ноги Томасу, если это будет необходимо. Ты прекратишь доставлять неприятности этой семье, Хайс, или я найду способ, чтобы помешать тебе доставлять их, и я могу быть очень изобретательным.

Он отпустил меня и повернулся, чтобы уйти. Слова сорвались с моих губ.

— Угрожать собственному сыну, да? Я полагаю, у тебя нет границ.

Мой отец повернулся ко мне, на его губах появилась кривая улыбка, и я знал, что что бы он ни собирался сказать, это причинит мне боль.

— Гормональный подросток, который позволяет девушке угрожать стабильности своей семьи — не мой сын.

— А Хейден?

Он состроил гримасу.

— До каких пор ты собираешься этим заниматься? Ты не такой, как я, ты не такой, как Хейден. Прими это и перестань пытаться подражать нам, это жалко.

Я сглотнул и вытер кровь из носа тыльной стороной руки. Тяжесть в груди мешала мне дышать.

Жалкий.

Это напомнило мне времена, когда в детстве я наблюдал на школьных презентациях, как папы моих сверстников смотрели на них с гордой улыбкой, я этого не понимал, их дети были не такими умными, как я, они не были в программе для продвинутых в учебе, как я, и всё же их считали лучшими в мире, хотя на самом деле они были обычными.

Я был особенным, я был другим, намного умнее их, но тогда почему мои родители не приходили ко мне? Я спрашивал себя много раз. Вальтер и Пирс иногда ходили, но не постоянно, всегда было чем заняться в доме, где время от времени убивали людей. Мама несколько лет находилась в глубокой депрессии, когда она даже не смотрела ни на меня, ни на Кайю, ни на Хейден, её внимание было сосредоточено на Фрее, на том, чтобы справиться с его диагнозом и поведением.

— Повзрослей, чёрт возьми, Хайс, — потребовал от меня отец, прежде чем скрыться из виду.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы начать двигаться, мои ноги привели меня не в мою комнату, а на кухню. Я вышел через заднюю дверь дома, моё тело пронзил холод, и я наслаждался этим ощущением. Вода в бассейне выглядела такой прозрачной и голубой, что за её пределами на каждом углу скапливался снег. Подсветка в бассейне освещала его. В голове была каша, грудь сдавило, почти болезненной, настолько сильно, что заглушило пульсирующую боль в носу от удара моего отца.

Я сделал шаг, затем другой и оказался на краю бассейна. Вода была ледяной, я знал это, но, возможно, эта прохлада успокоит всё, что я чувствовал, когда думал об этом слове. Мне на ум пришла тёплая улыбка тёти Жасмин, она была самым милым человеком, которого я когда-либо встречал, она была тёплой, заботливой, даже гораздо больше, чем моя мать, и она умерла из-за меня.

Возможно, я не так сильно отличался от своего отца-то, что он делал намеренно, я делал случайно.

Жалкий.

Голос Лии прозвучал у меня в голове:

Я могу причинить тебе гораздо больше боли, чем это.

Да, ты можешь, ханжа. Я потерял кого-то важного в своей жизни из-за тебя. Я выставил себя идиотом перед своей семьёй, и мой отец, кажется, ненавидит меня ещё больше из-за тебя.

Я повернулся и вытянул руки в стороны, чтобы упасть спиной в бассейн. Ледяная вода окутала меня, как холодное одеяло, мои мышцы напряглись, как будто тысяча ледяных игл пронзила мою кожу, и на несколько секунд это было всё, что я мог чувствовать. Было приятно не чувствовать ничего другого. Я открыл глаза под водой, выпустил кислород, чтобы моё тело продолжало падать на дно бассейна, и лежал там, наблюдая за поверхностью вдалеке.

Мой разум продолжал перебирать образы, от которых у меня в груди становилось все тяжелее: разочарованное выражение лица моей матери, ярость в глазах моего отца после того, как он ударил меня, но, прежде всего, тётя Жасмин. Жестокая реальность происходящего засела у меня в голове.

Я одинок…

И впервые в моей жизни мне не всё равно, и мне больно быть одному.

У меня закончился кислород, и я должен был всплыть на поверхность, но я хотел остаться ещё немного, я уже достиг той точки, когда не чувствовал ничего, кроме холода. Я закрыл глаза, мои руки плавали передо мной.

Через несколько секунд я услышал что-то вдалеке, но проигнорировал это, и следующее, что я почувствовал, была пара рук на моих запястьях, которые начали тянуть меня на поверхность, я открыл глаза, но увидел только пузыри и размытые ноги кого-то, кто брыкался в воде, пытаясь подняться. Мы всплыли на поверхность и схватились за край бассейна, оба кашляя.

— Лия?

Я наблюдал за ней в полном шоке, её мокрые чёрные волосы прилипли к голове, её кожа выделялась в синеве бассейна, её губы дрожали и становились фиолетовыми. Её чёрные глаза смотрели на меня с яростью.

— Что ты делал?

— Что ты здесь делаешь?

— Я не могла уснуть, стояла у своего окна, какого хрена ты делал, Хайс? — её глаза изучали мои. И я всё ещё обдумывал тот факт, что она стояла передо мной в этом ледяном бассейне. Эта девушка сведёт меня с ума, несколько минут назад я был уверен, что она презирает меня за то, что случилось с Филипсом, и за похищение, но вот она прыгнула в ледяной бассейн почти в полночь ради меня. Когда я ничего ей не ответил, она схватилась за край, чтобы подняться и выбраться из бассейна.

— Пойдём, — она протянула мне свою руку, вздрогнув. — Пока мы не получили переохлаждение, — я несколько секунд смотрел на её руку, прежде чем взять её.

Я не одинок.

Холод стал невыносимым, когда я вышел из воды. Я молча последовал за Лией, когда она пересекла забор, разделяющий наши дома, но пошла не в направлении её дома, а в противоположную сторону, к чему-то, что выглядело как небольшой амбар. Она вошла и отступила в сторону, чтобы впустить меня. Он был небольшим, с деревянными стенами и старинным камином. Там было несколько полок с мягкими игрушками и куклами и всё, это было похоже на заброшенный кукольный театр. Лия разожгла камин, и именно в этот момент я заметил белое ночное платье, которое было на ней, и то, как намокнув оно прилипло к её изгибам, как вторая кожа. Когда она повернулась ко мне и оказалась под светом, я сглотнул, белая ткань стала прозрачной на её груди, и я мог ясно их видеть.

Если бы не тот факт, что я всё ещё дрожал от холода и не чувствовал своего тела полностью, у меня была бы мгновенная эрекция.

Лия достала что-то из маленького шкафа и подошла ко мне с одеялом, чтобы укутать меня. Её груди оказались так близко к моему лицу, что я прикусил губы со всей силой, на которую был способен, чтобы не коснуться их. Она нашла для себя одеяло, села рядом с камином и жестом велела мне сделать то же самое. Умно, нам действительно нужно было согреться, чтобы не получить переохлаждение.

Несколько секунд мы сидели так, слушая, как потрескивают дрова при горении. Наши взгляды встретились, и напряжение между нами было невероятно тяжелым, оно полностью заполнило воздух.

— Что ты делал? — спросила она меня серьёзно.

— Мне просто нужно было немного остыть.

— Не похоже, что ты собирался всплывать, — заметила она, и я улыбнулся.

— Ты волнуешься за меня, Лия?

— Не веди себя так, как будто ты этого не хочешь.

Я склонил голову набок.

— Я не могу тебя понять.

— Почему ты думаешь, что должен всё понимать, Хайс? Утомительно постоянно пытаться знать всё.

— Ты не понимаешь, Лия.

— Объясни мне.

— Я такой, какой есть.

— Нет, ты пытаешься быть таким, и это только вдвое утомляет, вот почему ты не хотел всплывать на поверхность? Ты измотан?

Я напрягся.

— В какой момент ты стала моим психологом? — слова сорвались с моих губ, и это было ошибкой, потому что они напомнили мне тётю Жасмин, единственного психолога, которому я доверял в своей жизни.

— Хайс.

— Лия.

— Хватит, тебе не нужно притворяться со мной, несмотря на всё, что ты сделал, я убрала свой гнев и свою логику в сторону, и вот я стою перед тобой, самое меньшее, чего я заслуживаю, это чтобы ты был искренним.

— Я тебе ничего не должен, — я встал и сбросил одеяло на пол.

Я направился к двери, Лия не двигалась.

— Ты идиот, Хайс Штейн, — её слова были наполнены разочарованием, и я не мог этого вынести, потому что разочаровывать людей было единственным, что я делал в последнее время, поэтому я повернулся к ней.

— Какая тебе разница, что со мной происходит, Лия? Разве ты не должна быть со своим принцем, клянясь ему в вечной любви? — пробормотал я сквозь зубы, Лия встала, её одеяло упало на пол.

— Ретт здесь не при чём, не переводи тему, мы говорим о тебе, о том, что с тобой происходит, и о причине, по которой ты прыгнул в полночь в ледяной бассейн и не собиралась вылезать.

— И я снова спрашиваю тебя, почему тебя волнует, по какой причине я это сделал? — я шагнул к ней.

— По той же причине, по которой ты организовал целое похищение, чтобы уберечь меня от Филипса.

Молчание.

Я стоял и смотрел на неё, моё тело больше не было ледяным, я уже чувствовал свои конечности и жар в промежности, находясь наедине с ней, видя её в этом почти прозрачном мокром платье.

— Что с тобой, Хайс?

— Ты.

Она нахмурилась.

— Ты — то, что со мной происходит.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря.

— Я не хочу сейчас говорить, — я покачал головой. — Я не хочу думать, я не хочу ни с чем разбираться.

— И поэтому ты это сделал, — она подошла ко мне и подняла лицо, чтобы посмотреть на меня. — Там, под водой, ты мог чувствовать только холод и ничего больше, верно?

Я нахмурился, откуда она знала? Она улыбнулась мне.

— Полагаю, в конце концов, мы не такие уж и разные. Ты стремился перестать чувствовать в воде, я искала то же самое в ту ночь, когда отдалась тебе.

Её рука скользнула под мою мокрую рубашку и нежно погладила мой живот.

— Давай перестанем чувствовать вместе, Хайс.