ХОЛОДНЫЙ ДЕКАБРЬ

ЛИЯ

Как выглядит монстр?

Его шаги по деревянной лестнице были медленными, когда он спускался, шум наполнял тишину одинокого подвала. Я просто сидела, прислонившись спиной к стене. Первое, что я увидела, были его высокие чёрные ботинки на шнуровке, почти армейские, затем его чёрные брюки, идеально облегавшие мышцы ног. На нём не было ремня, его брюки небрежно свисали с талии. Его руки покоились по бокам, тёмно-красная рубашка красиво облегала его стройную грудь и руки. Его заметная челюсть выглядела напряжённой, как и его плечи. Эти спутанные светлые волосы дополняли идеальный образ уверенного в себе парня, который знал, что ему не нужно много, чтобы хорошо выглядеть. Тот парень, который мог схватить что угодно из своего шкафа, провести рукой по волосам и быть готовым ослепить любого, кого захочет, с оскорбительной легкостью.

Парень, которого я по какой-то причине могла читать без проблем, который никогда не мог обмануть меня этой фальшивой улыбкой или ложью, замаскированной под комплименты и манипуляции, почему? Я понятия не имела, возможно, это была моя собственная потребность действовать и притворяться перед всеми, что позволило мне так легко увидеть настоящего Хайса. Или, может быть, это были монстры, которых я видела на протяжении всей своей жизни: мой отец и этот человек в капюшоне. Я ещё не была уверена, был ли он настоящим.

И хотя с моей стороны было самонадеянно предполагать, что я знаю Хайса, я знала о нём достаточно, чтобы заметить изменение в его выражении, в его глазах, в его позе. Что-то случилось. Он стоял там, когда закончил спускаться по лестнице, цвет его глаз в этом тусклом свете казался скорее голубым, чем серым. Он ничего не сказал, просто посмотрел на меня и сжал руки в кулаки по бокам.

Случилось что-то очень плохое.

В его глазах не было ни ухмылки, ни веселья, ни высокомерия. Было только то холодное, мрачное выражение лица, которое я видела всего пару раз, все те случаи, когда Хайс снимал эту глупую маску лжи и показывал мне настоящего парня, стоящего за всей ложью.

Настоящий Хайс, его реальная версия, непредсказуемая.

Что-то спровоцировало его, и это должно было быть что-то очень плохое. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыла его, потому что я должна была тщательно подобрать слова. Однако Хайс шагнул ко мне, полез в карман и вытащил ключ, а затем наклонился и проворно освободил мои цепи. Он схватил меня за руку, помогая встать, и я одним рывком высвободилась.

— Я могу сама.

И снова тишина.

Он указал мне на лестницу, и я осторожно поднялась по ней, его шаги следовали за мной, что происходит? Мы вышли на что-то похожее на кухню хижины, нас окружали деревянные стены. Через окна я могла видеть темноту снаружи, но это не заставило меня перестать дышать. С одной стороны двери стоял он.

Ретт, весь в чёрном, в той кожаной куртке, которую он так любит.

Его тёмные волосы по бокам этого лица, которым я столько раз восхищалась. Как всегда, пирсинг на его лице и татуировки, особенно на шее, придавали ему вид плохого парня.

Как выглядит монстр?

Его лицо просияло, когда он увидел меня, он бросился ко мне и неожиданно обнял, от чего я замерла. Когда он отстранился, он взял моё лицо обеими руками.

— Ты в порядке?

Я чувствовала присутствие Хайса позади меня, его глаза были прикованы к моей спине, но, тем не менее, он молчал.

— Лия?

Я посмотрела на татуированного парня передо мной. Его чёрные глаза изучали моё лицо.

— Он тебе что-то сделал?

Я покачала головой.

— Что это? — сказала я, взяв его руки и опуская их, чтобы убрать их с моего лица. Я слегка повернулась, чтобы увидеть их обоих. Губы Хайса дёрнулись, и я увидела, как фальшивое, насмешливое выражение всплыло на поверхность, как будто это была защитная реакция на присутствие Ретта.

— Твой принц пришёл тебя спасти, что ещё это может быть? — сказал Хайс, но в его тоне не было насмешки, он звучал почти... грустно?

Я нахмурилась и полностью повернулась к Хайсу.

— Я не понимаю, и ты просто так спокойно отдаёшь меня? Зная, что я могу донести на тебя, как только выберусь отсюда, и что ты будешь гнить в тюрьме годами?

— Да? Как в прошлый раз, Лия?

Я напряглась.

— На этот раз всё по-другому, ты кого-то убил и похитил меня, насколько самонадеянным ты можешь быть, полагая, что останешься невредимым?

— Спроси своего принца.

Я посмотрела на Ретта, и чувство вины на его лице подсказало мне, что что-то очень не так.

— Ретт?

— Это был единственный способ, Лия.

— О чём ты, черт возьми, говоришь?

Хайс сделал шаг ко мне, но по-прежнему сохранял дистанцию.

— Ты думаешь, я отпустил бы тебя так просто, если бы не был уверен, что ты будешь молчать и делать вид, что ничего не произошло? Для тебя это лёгкая задача, потому что притворяться ты умеешь очень хорошо, верно?

Я сжала кулаки по бокам.

— Что? Тебя беспокоит, что тебе говорят правду в лицо, лгунья?

— Хватит, Хайс, — приказал ему Ретт.

Хайс фыркнул.

— Не указывай мне, что делать, братишка.

Что?

— Братишка?

Ретт судорожно сглотнул.

— Я не могу сейчас это объяснить, Лия, я просто хочу вытащить тебя отсюда и отвезти домой.

Я тоже хотела домой, но вся эта ситуация была слишком странной, что мне было трудно всё это осмыслить. Возможно, мне просто нужно было выбраться оттуда и подумать об этом потом. Без колебаний я повернулась спиной к Хайсу и направилась к двери.

— Ты уже знаешь, молчи и ничего не вспоминай, — голос Хайса заставил меня снова обернуться.

— Зачем мне лгать ради тебя? Ты сошёл с ума?

— Ауч! А я думал, что трахнул тебя достаточно хорошо, чтобы ты солгала ради меня.

Ретт напрягся. Грубость Хайса заставила мою кровь закипеть. Я прошла мимо Ретта, подняла руку и изо всех сил влепила Хайсу пощечину. Он выпрямил лицо, и жестокость в его глазах немного напугала меня.

Бешенство.

В Хайсе было много ярости, и я никогда не чувствовала, что от него исходит что-то подобное. Я не знала, была ли эта ярость направлена на меня, на него самого, на Ретта или на что-то, чего я не знала. Мы смотрели друг другу прямо в глаза.

— Святоша может сильно ударить.

— Я могу причинить тебе гораздо больше боли, чем это.

Его лицо смягчилось, гнев исчез, и осталась только глубокая печаль, сдавившая мне грудь.

— Это я уже знаю.

Тишина, только молчаливые взгляды, я не знала, какие ответы искала в его глазах, но что бы его ни мучило, это разъедало его изнутри.

— Лия, пойдём отсюда, — голос Ретта вернул меня к реальности. Я сходила с ума, я хотела выбраться оттуда, и в то же время я

хотела узнать, что случилось с Хайсом, откуда взялась вся эта ярость, смешанная с грустью.

Я предположила, что с самого начала именно моё любопытство привлекло меня к кому-то вроде него, и это до сих пор удерживало меня привязанной к этому месту. Мне нужно было помнить, что он был убийцей, обо всём, что он сделал. Я не могла позволить себе нормализовать его преступные действия, как бы мне ни было любопытно.

— Чего ты ждёшь? — Хайс наклонился ко мне, изогнув один уголок губ в кривой улыбке. — Прощальный поцелуй?

— Пошёл ты, убийца.

Хайс расхохотался передо мной.

— И это говоришь ты? — он взял мой подбородок между пальцами. — Как ты можешь быть такой лицемерной?

Я схватила его запястье и убрала его руку со своего подбородка.

— Лицемерной?

— Да, Лия, как ты думаешь, откуда я знаю, что ты не откроешь этот милый маленький ротик, чтобы выдать меня? Твой обожаемый принц должен был дать мне что-то, что убедило бы меня, что ты не заговоришь.

Я была парализована.

Нет.

Нет.

Я повернулась к Ретту. Он отвёл взгляд в сторону.

Нет, пожалуйста, Ретт, посмотри на меня.

Хайс стоял прямо позади меня, его голос шептал мне на ухо.

— Ты очень долго молчала, убийца.

Это слово осело у меня в желудке, переворачивая его. Мои мысли вернулись к тем цветам в моём саду, к тому, что там скрывалось, к той ночи.

После того, что случилось с моей матерью, Ретт устроил охоту, чтобы найти виновного или кого-то, кто имел к этому отношение, как и мой отец. Однако мой отец ничего не нашёл. Но Ретт нашёл, я не знала, как он это сделал, но ему удалось поймать одного из похитителей, и когда он привёл его ко мне связанным в ту холодную декабрьскую ночь, я была поражена хладнокровием, с которым я со всем справилась. Этот человек имел отношение к боли моей матери, к страданиям, к ужасу, который я испытала, увидев, как её разрывают на части животные.

В ту ночь я встретила часть Ретта, о существовании которой никогда не подозревала. Его голос был более холодным, его слова подстрекательскими, когда он передал мне нож.

— Он не заслуживает того, чтобы жить, Лия, не в то время как твоя мать гниет в своей могиле, — его голос стал шёпотом у меня на ухе. — Убей его, он не пощадил вас, оставив брошенными в том лесу, не так ли? Зачем тебе проявлять к нему милосердие?

В тот вечер я много выпила, алкоголь был тем недостающим топливом, чтобы выплеснуть свою ярость, он сделал меня раскованной во многих вещах. То, что случилось с мамой, было совсем недавно, рана, ярость, бессилие, кошмары, боль были свежи, они были там, пульсировали, ожидая, когда их призовут, как демон, жаждущий мести.

Поэтому я взяла нож.

Я подошла к связанному человеку, его рот был прикрыт. Ретт пытался допросить его, но он ничего не сказал, только то, что если человек, который его нанял, узнает об этом, его ждёт более страшная участь, чем любая, которую мы могли уготовили. Возможно, тот человек, которого он так боялся, был человеком в капюшоне.

Мурашки пробежали по моему телу при воспоминании об этой тени в темноте. Я прижала кончик ножа к горлу мужчины, он просил и умолял меня своими глазами, но это меня не остановило, потому что всё, что я видела снова и снова, это образ моей матери, слабеющей, терпящей боль до изнеможения. Во мне было столько ярости, гнев, который я никогда не испытывала, и который смешивался с неутолимой болью.

Дрожащими руками я ударила его один раз ножом в шею. Ощущение ножа, пробивающего кожу, сбило меня с толку, количество крови, хлынувшей при ударе, тоже. Но это сомнение с первого удара прошло, и я снова ударила его ножом в шею, вспоминая, как эти волки питались на шее моей матери, как я пыталась это исправить.

— Моя сладкая малышка, — голос моей матери эхом отозвался в моей памяти: — Ты лучшее, что дала мне жизнь.

Я закричала, по моим щекам покатились крупные слёзы.

— Она этого не заслужила! Он не заслуживал такой смерти! — кровь капала с моих рук, когда я потеряла контроль, я ударила ножом по его шее, груди, животу. Мужчина кричал, пока не начал терять сознание. Было так много крови, что она была повсюду. Я упала назад, нож приземлился рядом со мной, моя грудь быстро поднималась и опускалась. Мои глаза были прикованы к безжизненному окровавленному телу мужчины, дыры, где я нанесла ему удары, кровоточили всё меньше и меньше.

Ретт опустился на колени позади меня и обнял, чтобы поцеловать в висок.

Я кого-то убила.

Я была из тех людей, кто и муху не обидит, потому что я считала, что они тоже имеют право на жизнь. То, что произошло в том лесу, полностью изменило меня, я больше не знала, кто я. Чувство вины пришло позже, и я начала плакать без остановки.

— Шшш, всё в порядке, — Ретт крепче сжал меня в объятиях. — Он не был хорошим человеком, Лия, не чувствуй себя виноватой. Похищение было не единственным, чем он занимался. Кроме того, он убил многих невинных людей за плату. Ты немного очистила мир.

От этого я не чувствовала себя лучше. Я повернулась в его объятиях и взяла его лицо в свои руки, ему, казалось, было всё равно, что кровь окрасила его щёки.

— Я не знаю... кто я... я... я чувствую себя такой потерянной, я...

Он прижался своим лбом к моему.

— Ты Лия Флеминг, девушка, с которой случилось что-то ужасное и которая находит способ справиться с этим. Это всё. Если ты не можешь смириться с тем, что произошло сегодня вечером, значит, этого никогда не было.

Его тёмные глаза искали мои, когда он повторил:

— Этого никогда не было.

В тот день я не пошла домой, я пошла в дом Ретта, потому что там никого не было, все были на каком-то городском мероприятии. Ретт оставил меня одну в ванной, чтобы я сняла залитую кровью одежду и приняла ванну.

Однако, когда я вышла, я подошла к зеркалу, глядя на на своё отражение, моё кремовое платье было все в пятнах крови, мои руки тоже, кровавые искры на шее, на лице, в волосах, когда я неосознанно прикасалась к нему.

Моё воображение сыграло со мной грязную шутку, и я представила в своё отражении человека в капюшоне позади меня. Та часть, где его лицо должно было скрываться под капюшоном, была просто тьмой, не более того. Его голос был шёпотом в моей голове, когда он указал на меня и сказал:

— Вот, вот как выглядит монстр.