ТРАГИЧНАЯ НОЧЬ

ЛИЯ

Темнота.

Проснувшись и открыв глаза, я абсолютно ничего не увидела, сколько бы я ни моргала, передо мной по-прежнему была темнота. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы почувствовать повязку на глазах. Я тут же попытался поднять руки и не смогла, я почувствовала, что мои руки и ноги связаны. Моя грудь быстро вздымалась и опускалась, когда моё дыхание участилось, паника охватила меня и напрягла все мои мышцы.

Мой разум погрузился в воспоминания о последнем, что я помнила: образы церковного собрания, тех людей в масках, которые вошли и начали стрельбу, крики Филипсов, отчаяние и боль на лице Картера, когда его отец упал на пол. У меня уже начиналась гипервентиляция, я дула снова и снова, пытаясь успокоиться, потому что у меня уже кружилась голова.

Но не только это, и тот факт, что меня похитили, поставил меня на грань краха, это было что-то гораздо худшее.

Это было не в первый раз.

Подобное происходило со мной не впервые.

То воспоминание, которое я с такой силой подавляла, начало распадаться, всплывать на поверхность, потому что ощущение пут и повязки на глазах было таким же, как в ту ночь.

Слёзы страха наполнили мои глаза, от чувства дежавю у меня перехватило дыхание. Я не хотела вспоминать, я не могла, но моему травмированному мозгу ничего не оставалось, кроме как вспомнить, оказавшись в подобной ситуации.

В ту ночь повязки были намного туже, и мой рот тоже был заклеен скотчем. Вокруг меня было слышно бормотание замешательства, последнее, что я помнила, это поход по магазинам с мамой, а затем на нашем пути из ниоткуда появился фургон, и какие-то люди в масках схватили нас и бросили внутрь, как бы сильно мы ни боролись. Затем темнота, пока я не очнулась.

— Мама...

— Лия! — голос мамы заставил меня напрячься и попытаться сесть.

Я понятия не имела, где нахожусь, я просто чувствовала ледяную землю под собой, холод в воздухе и этот запах природы, окружающий лес.

— Дочка! Ты в порядке? Лия!

Я наклонилась вперёд и, чтобы сорвать повязку с глаз и убрать скотч со рта связанными руками. Дневной свет заставил меня на мгновение прищуриться, пока я привыкала к нему. Я моргнула и увидела обеспокоенное лицо мамы в нескольких футах от меня, она тоже была связана, ее милое бледно-розовое платье уже перепачкалось грязью, пряди чёрных волос выбились из косичек и украшали её лицо.

— Мама...

Страх и паника от всей этой ситуации сказались на мне, и я расплакалась. Мама забеспокоилась еще больше.

— Лия, доченька, всё в порядке, у нас всё хорошо, пожалуйста, не плачь, — её глаза беспокойно заблестели. — С тобой всё в порядке? У тебя что-то болит? Лия?

— Я в порядке, — пробормотала я между всхлипываниями. — Я в порядке, а с тобой всё в порядке?

Она кивнула.

— Они что-то сделали с тобой?

— Не знаю, я ничего не помню.

— Всё в порядке, дочка, у нас всё будет хорошо.

— Где мы находимся? — я оглянулась вокруг, но увидела только бесконечные деревья.

— Я не знаю, это могут быть горы к северу от города или другое место, я не знаю, как долго мы были без сознания.

— Мама?

Она, казалось, увидела вопрос на моём лице.

— Я не знаю, доченька, я не знаю, кто это был и почему мы здесь, может быть, твой отец... - она не договорила.

— Папа спасёт нас, я уверена, мама, — я звучала увереннее, чем чувствовала.

Мама улыбнулась мне, морщины на её лице стали более заметными. Она пыталась сохранять спокойствие, я знал её, но я чувствовала, что она так же напугана, как и я. Я огляделась вокруг и с удивлением увидела нож в нескольких шагах от себя, как будто его специально оставили там, чтобы мы могли освободиться.

— Мама, смотри, — я указала на нож, прежде чем начала ползти к ней.

Освободив себя с помощью ножа и проделав то же самое с мамой, мы встали, и я почувствовала облегчение, не увидев никого из этих людей в масках. Возможно, они просто хотели напугать нас, оказать давление на папу и оставили нас здесь, чтобы мы сами нашли дорогу домой.

Однако мой оптимизм угасал с каждым часом, с наступлением жажды и голода. Мы шли часами и продолжали видеть деревья и ещё больше деревьев, больше ничего. На нас опустилась ночь, и мы остановились на поляне рядом со скалой, зимний холод стал невыносимым без солнечного света.

Мы с мамой обнялись, пытаясь согреться, было видно наше дыхание, наши губы посинели от холода.

Мы дрожали, и я понятия не имела, как мы можем так спать, но больше всего меня беспокоило не это, а мама. В детстве у неё диагностирован диабет 1 типа, она всю свою жизнь была зависима от инсулина, и я знала, каким рискам она подвергалась, если ничего не ела и не пила, а также не делала инъекцию инсулина в течение длительного периода времени. Я взяла её руку в свою.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — она погладила моё лицо и положила мою голову на своё плечо.

— Отдохни, завтра нам понадобятся силы.

Но мы обе знали, что на таком холоде почти невозможно уснуть, поэтому я завела разговор, чтобы отвлечь нас.

— Мам, а чем занимается папа?

Я знала, что помимо своей адвокатской работы в городе, папа занимался ещё многими вещами, хотя дома об этом не говорили, мы с мамой знали это.

— Почему ты так интересуешься, Лия?

— Я не знаю, я просто пытаюсь понять, почему они похитили нас, чтобы оставить нас в глуши, кто бы сделал что-то подобное? Это должен быть кто-то, кто очень ненавидит папу.

— Мы ещё не знаем, связано ли это с твоим отцом, Лия.

— Кто ещё мог бы сделать с нами что-то подобное?

— Перестань так много думать, это... - мама пару раз кашлянула, и я выпрямилась, чтобы похлопать её по спине.

— С тобой всё в порядке?

— Это из-за холода, давай, постарайся заснуть, — я снова положила голову ей на плечо. — А что, если я расскажу тебе твою любимую историю?

— Я больше не маленькая девочка, мама.

— О, хорошо.

Ночные звуки леса становились всё более пугающими, поэтому я передумала и спустилась вниз, чтобы положить голову ей на колени.

— Хорошо, расскажи.

Мама прочистила горло и начала гладить мои волосы.

— В одном из самых красивых водопадов к югу от рек Уилсона, когда существовало всего два климатических сезона, жила юная девушка по имени Айрис, чьи белые волосы сияли в солнечном свете.

У Айрис была родом из жаркого климата, олицетворение лета, она запиралась в своём доме, когда наступала зима, потому что не могла переносить холод. Однако однажды стук в её дверь в разгар зимы удивил её, как и то, что она увидела перед собой молодого человека с голубыми волосами и глазами. Молодой человек был без рубашки, части его обнаженной груди блестели при свете свечей в доме Айрис. Он был олицетворением зимы в теле, и хотя он был красив, Айрис сразу же отреклась от него, потому что ненавидела всё, чем он являлся. Он не сдавался, навещая её каждый день, несмотря на то, что она снова и снова закрывала дверь перед его лицом, он каждый раз приносил разные подарки от своей зимы: экзотические фрукты, цветы, домашних животных и даже фокусы. Ничего не вышло, зимние месяцы закончились, а вместе с ними исчез и молодой человек. Уже летом Айрис выходила погреться в тепло, но когда она возвращалась домой по вечерам, она обнаружила, что скучает по этому нежному прикосновению у её двери, по этому холодному присутствию, которое каждый раз улыбалось ей у входа и приносило что-то в своих руках. Впервые за многие годы Айрис стало любопытно наступление зимы, вернётся ли молодой человек? Что он принесёт на этот раз? Поэтому, когда наступили холода, Айрис ждала у двери несколько дней подряд, но молодой человек не возвращался.

Я вздохнула, представив всё это, и мама продолжила.

— Через несколько дней Айрис приняла решение отправиться за ним, но она не знала, откуда он появился, поэтому ей оставалось только следовать за холодными течениями, пока она не достигла северных гор Уилсона, морозный воздух обжигал её кожу, так как она была летом, но она не останавливалась, пока не достигла пещеры в горах с голубыми кристаллами по бокам, которые напомнили ей цвет волос парня.

Нервничая, она подняла руку и постучала по стеклу с той же нежностью, с какой он постучал в её дверь прошлой зимой. Молодой человек появился из темноты, неся кучу разнообразных предметов, и был удивлен, увидев её, потому что он собирался навестить её. В тот вечер они много разговаривали, но Айрис не выносила холода, поэтому они не могли долго быть вместе, и молодой человек, видя, как её мучает холод, решил попросить её не возвращаться к нему. Айрис не сдавалась, они должны были найти решение; она, которая была летом, он, который был зимой, они слились в нежном поцелуе, который немного согрел его холод и охладил её жар, найдя золотую середину между двумя сезонами лета и зимы. И так родились осень и весна, два сезона, которые являются той серединой между холодом и жарой, только потому, что ледяной юноша был настойчив, а жаркая девушка нашла решение. Конец.

Я глубоко вздохнула, потому что мне нравилась эта история, хотя я знала её от и до.

— Мам, как ты думаешь, почему этот ледяной парень вообще решил пойти к ней?

Мама продолжала гладить мои волосы.

— Я не знаю, возможно люди, приходят в этот мир как кусочки головоломки, и всегда будут времена, когда нам понадобятся другие люди, чтобы дополнить нас. Возможно, она была нужна ему.

В ту ночь мы мало спали, когда нас не будил холод, нас будил голод, но больше всего жажда. Я никогда не ценила воду и то, как плохо можно себя чувствовать, когда долгое время не пьешь ни капли.

Когда, наконец, выглянуло солнце, мама была очень бледна, и реальность ситуации ещё больше легла на мои плечи. Мы должны были выбраться отсюда, мы должны были выжить, я старалась сохранять спокойствие ради мамы. Не помогло бы, если бы я просто начала плакать.

Через день мы нашли ручей и напились из него в отчаянии. То, что мы почти два дня ничего не ели, начинало сказываться, мы были слабы, и у мамы несколько раз кружилась голова.

На пятый день мама больше не могла идти, у неё кружилась голова, когда она вставала, и её пульс был таким низким, что она несколько раз меня напугала. Ей нужно есть, ей нужен инсулин. Страх и отчаяние начали меня грызть, мама должна была быть в порядке, впервые мысль о том, что мы умрём в этом месте, обрела силу в моём сознании.

И я поняла, что они оставили нас там не для того, чтобы просто напугать, а потому, что они не думали, что мы выживем.

К ночи пятого дня всё стало ещё хуже, я в панике наблюдала, как с неба начали падать снежинки, выпал первый зимний снег, а у нас не было ни защиты от холода, ни сил, чтобы найти место, где можно укрыться.

Дрожа, я сняла пальто, чтобы укутать маму.

— Что ты делаешь? Нет, Лия! — упрекнула она меня, но у неё не было сил заставить меня надеть его.

Мы обе были бледны, наши губы потрескались, тёмные круги под глазами сильно выделялись. Дыхание мамы было медленным и прерывистым, я села напротив неё и погладила её лицо.

— Мама...

Она попыталась улыбнуться, и это сдавило мне грудь, я не смогла сдержать слез, которые наполнили мои глаза.

— Мы выберемся отсюда, мама.

— Ты помнишь ту ужасную куклу, которая была у тебя в детстве?

— Линди?

— Да, она, — ностальгия в её голосе была очевидна, она делала паузу, чтобы перевести дух, как будто устала просто говорить. — Её не съела собака старой соседки, я её выбросила, прости.

Это заставило меня немного рассмеяться, по моим щекам покатились крупные слёзы.

— Это было жестоко, мама.

— Нет, эта кукла была вся в микробах, ты не позволяла мне мыть её, ты всегда была такой упрямой, Лия.

Я облизнула губы, чувствуя солёные слёзы.

— А ты всегда была сильной, не сдавайся сейчас, мама, хорошо?

— Ты должна идти без меня, Лия, я не могу двигаться, ты...

— Нет.

— Лия.

— Я не оставлю тебя одну.

— Дочь, — её голос немного сорвался, и у меня разбилось сердце. — Мы должны быть реалистами, я не здорова и не знаю, как долго ещё...

— Мама, нет.

— Лия.

— Нет, мы выберемся из этого вместе.

Её лицо исказилось, на глазах выступили слёзы, и когда я подумала, что крошки моего сердца больше не могут быть разбиты, они раскололись, когда я увидела её слёзы.

— Прости, дочка, — её голос был шёпотом, её рука взяла мою щёку. — Я не смогла быть сильной до конца.

— Мама...

— Мне очень плохо, Лия, — призналась она, и беспомощность видеть, как она слабеет до такой степени и я ничего не могу сделать, жгла меня изнутри. — Я очень люблю тебя, дорогая.

Я обняла её изо всех оставшихся у меня сил, повторяя ей, как сильно я её люблю.

В ту ночь мама заснула и не просыпалась, она всё ещё слабо дышала, но как будто погрузилась в глубокий сон.

Я знала, что с ней происходит, это была одна из вещей, которых мы больше всего боялись дома из-за его состояния: диабетическая кома. Это было смертельно, и я нечего могла сделать в глуши.

Немного пройдя вперёд, не теряя её из виду и крича о помощи, я вернулась к ней и могла только сидеть и смотреть, как она медленно умирает у меня на глазах. Я плакала, кричала, умоляла её продержаться ещё немного, что я сделаю для неё всё что угодно, потому что она была всем для меня, но я могла только наблюдать, как она испускает последний вздох.

Я не могла объяснить какую сильную боль я почувствовала, когда она вторглась в каждую частичку моего существа. Мама была хорошей женщиной, матерью, которая подарила мне лучшее детство в моей жизни и вот так уходила на моих глазах, а я ничего не могла сделать. Снег начал покрывать всё вокруг.

Иногда я чувствовала, что за мной наблюдают, иногда я видела тени рядом с деревьями, но они исчезали так быстро, что это должно было быть моим воображением. Однако той ночью я отчётливо увидела кого-то в капюшоне, стоящего в темноте в нескольких деревьях от меня.

Я попыталась встать, чтобы подойти к нему, хотела спросить, имеет ли он какое-то отношение к этому, или попросить о помощи, но мои ноги подкосились, и когда я снова посмотрела, его уже не было. Поэтому я легла рядом с мамой и обняла её, безутешно плача.

Ранним утром я внезапно проснулась, услышав рядом с собой шум. Я села, понимая, что свернулась калачиком во сне, и когда я повернулась, чтобы посмотреть, где мама, ужас заставил меня вскрикнуть. Собаки или волки, я понятия не имела, грызли шею мамы, кровь отпечаталась на её милом бледно-розовом платье.

Я схватила палку, и как могла отпугнула их. Я подошла к маме и дрожащими руками попыталась вернуть кожу на место, раны на её шее были настолько глубокими, что я могла видеть её трахею. Я была залита кровью, но мне было всё равно, я прикрыла её шею куском ткани из-под моего белого платья, на котором теперь повсюду были пятна крови.

На следующую ночь вернулось ещё больше животных, и я не могла отпугнуть их всех, один даже укусил меня за руку и, должно быть, задел какой-то нерв, потому что я не чувствовала пальцев на этой руке.

Во второй раз мне оставалось только наблюдать, как дикие звери питались моей мамой. Я не знала, было ли это из-за недостатка еды, но мой разум больше не работал должным образом, реальность смешивалась с воспоминаниями, и я обнаружила, что разговариваю сама с собой или иногда разговариваю с мамой. Иногда я могла видеть её там, где лежало её растерзанное тело.

Я теряла сознание и просыпалась, выпал ещё один снегопад, и я даже не пыталась укрыться. Я осталась лежать там, как будто уже ждала своей смерти.

Тепло...

Что-то тёплое наполнило меня, я попыталась открыть глаза, но не могла, они были такими тяжёлыми, я была так слаба. Что-то тёплое прижалось к моему лбу, как мамин поцелуй. Я пробормотала "мама", мои слова были бессвязными, слетая с языка, но обретая смысл у меня в голове.

Те дни запомнились мне, в этих бескрайних лесах умерла моя мама, Лилия Флеминг.

Никто в городе не узнал, её тело так и не нашли. После этого я впала в депрессивную психопатическую спираль. Мой отец перепробовал всё: терапию, лекарства, и, видя, что моё состояние продолжает ухудшаться, он прибегнул к отчаянной мере: к моей тёте Лауре.

У мамы была сестра близнец, которая жила в другом штате, мы с ней часто общались по телефону. Однако, узнав о смерти матери, она немедленно приехала к нам. Когда я увидела её, это было всё равно, что снова увидеть маму. Меня наполнила жизнь, я наконец смогла поесть и выйти из комнаты, я стала называть её мамой, выстраивать её в голове как свою маму. Мне было легче, притворяясь, что мама жива.

Папа был в отчаянии и, увидев эту искру надежды, решил попросить тётю Лору изображать из себя мою маму, пока я не поправлюсь. Тётя Лора согласилась, хотя они спали в отдельных комнатах, в остальном они вели себя как пара дома и перед всем городом.

Вернувшись к реальности, я впала в отчаяние, пытаясь избавиться от всего этого, плакала и кричала. Торопливые шаги приблизились ко мне, и я даже не вздрогнула, увидев Хайса, когда он сорвал с моих глаз повязку.

— Лия?

Беспокойство в его выражении не имело для меня значения, боль душила меня, лишала всякого разума и мысли.

Отчаянные рыдания срывались с моих губ, когда я пыталась успокоиться. Хайс взял моё лицо обеими руками.

— Эй, эй, Лия.

— Останови это! Пожалуйста! Пожалуйста! Развяжи меня! Пожалуйста! Пожалуйста! Эти верёвки... такие же, как тогда, пожалуйста, Хайс.

Он без колебаний вытащил из кармана нож.

— Мама, смотри, — я вспомнила, как ползла, чтобы достать нож и развязать нас.

Хайс разорвал мои путы, и я схватилась за его рубашку, чтобы зарыться лицом ему в грудь, он пах как всегда, чистым и дорогим одеколоном. Мне нужна была нормальность, что-то из настоящего, мне нужно было вернуться в настоящее, мой разум застрял в этом воспоминании из прошлого, и я не могла с этим справиться.

— Лия...

— Пожалуйста, обними меня, просто... обними меня, прошу тебя.

Он так и сделал, нежно прижав меня к себе, но в то же время с такой твердостью и уверенностью, что я буду в безопасности. Какая ирония.

Хайс было причиной проблемы, долгожданного возвращения этого воспоминания, но он также был моим якорем в настоящем, в реальности, что делало его решением. Но это был Хайс Штейн, парень, который создавал проблемы, чтобы решить их и получить то, что хочет.

И, возможно, мама была права в ту ночь, в жизни были моменты, когда нам нужен был кто-то, кто мог бы понять, кто мог бы поддержать нас на секунду, не задавая вопросов, потому что у нас не было ответов. Возможно, мы все были тем холодным зимним мальчиком из моей любимой истории, по крайней мере, один раз в жизни, потому что все крайности становились невыносимыми и одинокими; возможно, мы покинули нашу безопасную зону, чтобы отправиться на поиски тепла, обнажая себя, будучи уязвимыми, как и он, и перед нами закрывали дверь много раз, но, наконец, в нашу жизнь придёт Айрис, этот источник тепла, и им может стать человек, которого мы меньше всего ожидали.

Я ещё сильнее уткнулась лицом в грудь Хайса, потому что иногда с человеком, которого меньше всего ожидаешь, ты можешь создать свою собственную погоду, которая, возможно, была далека от совершенства, но была стабильной и тёплой.