ВНЕЗАПНЫЕ ОПРАВДАНИЯ

МИССИС ШТЕЙН

— Ты должна успокоиться, Мила.

Голос Вальтера звучал отдалённо, потому что я расхаживала взад-вперед по гостиной своего дома. Полиция уже опросила всех нас, присутствовавших при стрельбе в церкви, и отправила нас по домам. Я снова набрала номер Хайса, но звонок перевёлся прямо на голосовую почту. Я зарычала и сжала кулаки по бокам. Мейн всё время молчал, когда мы приехали, он ждал нас со всем готовым. Он осмотрел нас и дал Фрею успокоительное, а затем обработал мне нос, но после этого с его губ не слетело ни единого слова. Пирс ехал с работы, я не хотела его сильно тревожить, поэтому я только наполовину рассказала ему о том, что произошло, не упомянула, что меня ударили или что в нас стреляли. Если я чему-то научилась, имея двух психически неуравновешенных мужей, так это не злить их, и, очевидно, причинение мне вреда было спусковым крючком для них обоих.

— Мы не знаем, имел ли он к этому какое-то отношение, — сказал мне Вальтер, пока я укладывал Фрея, который заснул на диване от успокоительного.

— Ах, пожалуйста, папа, — прокомментировала Кайя. — Хайс не пропустил ни одного воскресного церковного собрания, и именно в тот день, когда он не пошёл, случилось это, к тому же он пропал, совпадений не бывает, когда дело доходит до моего брата психопата.

— Не называй его так, — возразила я.

— Разве не так его назвала тетя Жасмин?

Я стиснула челюсть, вспомнив, что ничего не слышала о Жасмин уже пару месяцев. Моя лучшая подруга детства обычно так не разлучалась с нами, и я начинала беспокоиться. Дверь со стуком распахнулась, прерывая мои мысли. Вошёл растрёпанный Ретт, на голове нелепо надетая кепка, а чёрное пальто было в руке, откуда бы он ни пришёл, он был в спешке.

— Где он? — прорычал он.

Я знала, что он имел в виду Хайса.

— Ретт, — я сделала шаг к нему, но он прошёл мимо меня и, не обращая внимания, направился к лестнице. Этот холодный смертоносный голос проник в мою голову.

Ты позволишь какому-то сопляку так с тобой обращаться? Вот почему у тебя всё вышло из-под контроля, Флёр.

— Стой! — я закричала на него, и грубость моего голоса удивила всех, даже Мейна, который наконец посмотрел на меня.

— Если ты думаешь, что можешь войти в мой дом таким неуважительным образом, ты очень ошибаешься, Ретт Ломбарди.

Ретт повернулся ко мне.

— Я...

— Хайса здесь нет, и мы его ждём, — холодно сообщила я ему. — Ты можешь сесть, но я не хочу никаких шоу или насилия под своей крышей, тебе всё ясно?

Ретт опустил голову.

— Да.

— Что, да?

— Да, мэм.

Ретт сел на одно из кресел. Мейн по-прежнему сидел на большом диване, вытянув руки на спинку мебели. Его спокойствие вызывало у меня беспокойство. Казалось, прошла вечность, прежде чем Хайс открыл входную дверь и вошёл, как ни в чём не бывало, насвистывая. Он не выглядел удивлённым, увидев нас, и снял пиджак.

— Семейное собрание?

Его взгляд упал на мой нос, и на какую-то долю секунды мне показалось, что я вижу вину в его взгляде. Я скрестила руки на груди.

— Ты имел к этому какое-то отношение? — спросила я у всех на глазах. Хайс вздохнул.

— Поверите ли вы мне, если я скажу "нет"?

Ретт встал, но Кайя быстро положила руку ему на грудь, чтобы остановить его.

— Тебе нужно многое объяснить, молодой человек, — Вальтер попытался сыграть роль обеспокоенного родителя, но Хайса это не тронуло. Вызов в его выражении был ясным и холодным. Он знал, что его ждёт дома, он знал, что мы его подозреваем, и всё же появился в этой двери как ни в чём не бывало. Даже присутствие Мейна, казалось, не повлияло на него, как обычно.

Что-то изменилось.

— Я звонила тебе, ожидая объяснений.

— Я не хочу сейчас разговаривать, — сказал он и направился к лестнице. Ретт попытался приблизиться к нему, но Кайя удержала его.

— Хайс, мы ещё не закончили разговор, возвращайся сюда сейчас же, — приказал Вальтер, но Хайс продолжил свой путь. Я обменялась взглядом с Мейном, чьё молчание продолжало меня заинтриговывать, о чём он так много думал?

— Вы позволите ему уйти в свою комнату и теперь? — голос Ретта исходил яростью и бессилием. — Он убил мистера Филипса и похитили Лию и...

— Мы не знаем этого наверняка.

— Он этого не отрицал! — возразил Ретт, — мы все это знаем, это написано у всех на лицах, они знают, что это был он.

— Возможно, он оказал нам услугу, — низкий голос Мейна заполнил комнату. Ретт фыркнул, но Мейн продолжил:

— Если ты хочешь разбудить монстра, ты должен ударить его туда, где ему больнее всего.

— Мейн... - пробормотала я.

— Его метод был кровавым и холодным, но эффективным, я полагаю, в конце концов, он наш сын.

— Мы не можем действовать в одиночку, мы семья, к тому же он похитил невинную девушку, — объяснила я.

— Невинную? — Мейн улыбнулся. — Лия кричит о посттравматическом стрессе во всё горло, и её потребность в совершенстве и чистоте может быть только ответом на её потребность скрыть что-то плохое, что она натворила.

— Мы не знаем, действительно ли она сделала что-то плохое, никаких записей ни о чём нет, — защищала я её.

— Держу пари, Ретт знает, — Мейн взглянул на Ретта. — У него, кажется, очень глубокая связь с ней, из тех, что возникает только когда вы вместе совершаете плохие поступки.

Ретт отвёл взгляд в сторону. Мейн встал.

— Короче говоря, я бы не советовал вам допрашивать Хайса сейчас. Он защищается и ничего не скажет.

— Как получилось, что он делает что-то такого масштаба и считает, что может позволить себе защищаться? — прокомментировал Вальтер. Мейн подошёл к нему с этой насмешливой, кривой улыбкой.

— Потому что у него всё в порядке с яйцами, он знает, чего хочет, и будет защищать это до последнего вздоха, — Мейн похлопал его по груди. — Но ты об этом не будешь знать, братишка.

Ретт напрягся, услышав, как Мейн сказал это слово.

— Но если вы хотите узнать, чем он занимается, вы можешь обратиться к ней за ответами, — Мейн указал в сторону подвала, прежде чем исчезнуть в коридоре к кабинету.

— Если Хайс причинит ей боль... - пригрозил Ретт.

— Он не причинит ей вреда, — заверила я.

— Наша семья не об этом, если он забрал её, то с намерением спровоцировать мистера Флеминга.

Томас Флеминг стал для нас полной неожиданностью, мы переехали сюда с намерением ликвидировать секту, которую, как казалось, возглавляли Филипсы. К сожалению, мы не смогли ничего подтвердить о секте, когда приехали, потому что три девушки, которые приехали в Германию, отказались разговаривать с нами и покончили жизнь самоубийством одна за другой несколько недель спустя. Но, немного покопавшись в делишках мистера Флеминга, мы обнаружили целый мир нелегального бизнеса. Вот почему никто в общине не противостоял ему, он был неприкосновенен.

А потом эти самоубийства, было ясно, что если это были самоубийства, то они были спровоцированы, или девушкам было так плохо, что они решили покончить со всем этим. Я не могла отрицать, что после многого, что мы пережили со своими детьми, я стала относиться к ним с подозрением. Мой взгляд переместился на Фрея, который мирно спал на диване, а затем на Кайю и Ретта.

Но моим самым большим подозрением всегда был Хайс. Эта потребность нравиться Мейну раньше заставляла его совершать множество опасных и безжалостных поступков. Именно поэтому я объяснила свои опасения Мейну, когда он вернулся той ночью.

— Я думаю, что Хайс снова убивает.

— С чего ты взяла? — спросил Мейн.

— Помнишь, как ты рассказывал Хайсу историю о том, как ты оказался в психиатрической больнице, где мы познакомились?

— История самоубийств? Я уже говорил тебе насчёт самоубийств, я не делал этого намеренно. Я не думал, что они настолько глупы, чтобы покончить с собой, если я чересчур манипулировал ими, как там обычные люди оправдываются? Ах да, я был молод и глуп.

— Дело не в этом, возможно, Хайс имитирует то, что ты делал много лет назад, и подталкивает этих девушек к самоубийству.

Мейн внимательно наблюдал за мной, и я продолжила.

— Он единственный, кто знает эту историю. Никого из остальных наших детей в тот день не было.

— Ты понимаешь, что обвиняешь своего сына в убийстве?

— Он сын убийц, и я подвергла его слишком большому риску, возможно, слишком большому, как сказала мне Жасмин, я не знаю, что и думать.

— Мы разберёмся, — сказал он мне, прежде чем положить руки на мои обнажённые плечи. — Может всё-таки...

Как ты можешь думать о сексе прямо сейчас? Ты потрясающий.

— Спасибо, красавица, — подмигнул он мне. — Всегда в твоём распоряжении.

— Мама, — голос Кайи вернул меня к реальности. — Ты пойдешь?

Я вздохнула.

— Я должна попытаться.

— Она тебе ничего не скажет.

Ретт шагнул вперёд.

— Можно мне пойти с тобой?

Я покачала головой и отошла от них, чтобы пройти на кухню.

Когда я вошла, я наклонилась, чтобы ввести коды в небольшое отделение сбоку от полок, и вытащила оттуда связку ключей. Я остановилась перед дверью в подвал, там висячие замки, охраняющие нашу тёмную тайну. Я открыла каждый замок, а затем металлическая дверь скрипнула, когда я толкнула её в сторону, чтобы войти.

Ступеньки скрипели под толстыми каблуками моих сапог, раньше я ненавидела зиму за всё ужасное, что пережила в ту зиму много лет назад, но сейчас всё уже не так.

Ностальгия охватила меня при виде сверкающих белых огней подвала, это так сильно напомнило мне о первой встрече с Мейном, о том, как он был связан и в той палате психиатрической больницы. Я дошла до конца лестницы, и на моём лице появилась улыбка. Она сидела на матрасе в профиль ко мне, её чёрные волосы спутались вокруг лица. Перед ней стоял огромный плазменный телевизор, в то время как она держала в руках джойстик PlayStation4 и играла в какую-то игру со стрелами с очень чёткими и красочными изображениями фантастического царства. Она не посмотрела на меня, но слегка сморщила нос.

— Ты всё ещё пользуешься этими сладкими духами, которые я ненавижу.

— Это мой любимый одеколон.

Она ничего не сказала, и я подошла к ней, наклонилась, нежно поцеловала её в макушку и села рядом с ней на матрас. Она была очень искусна в игре, не тратила впустую ни одной стрелы.

— Хейден, — позвала я её, хотя знала, что привлекла её внимание.

— Да, мама?

— Ты знаешь, почему я снова здесь.

Я каждый день спускалась к ней поболтать, а иногда мы отправлялись на свежий воздух, за покупками в дальний город, где никто из здешних людей не видел меня с ней. Никто бы не узнал, что у меня есть ещё одна дочь, потому что, к сожалению, Хейден Штейн была слишком опасна, и нам пришлось держать её взаперти.

Я с любовью погладила её волосы, спутанные чёрные пряди, так похожие на волосы её отца. Это, казалось, привлекло её внимание, и она приостановила игру и повернулась ко мне. Как всегда, прядь закрывала часть её лица, и я отвела её рукой в сторону, чтобы хорошо видеть её, открылся её скрытый глаз и он был другого цвета. Она была красива, её странные глаза выдавали, кем был её отец: Мейн Штейн.

Она наблюдала за мной несколько секунд и позволила мне гладить её, пока она не заговорила.

— Что тебя мучает, мама?

Хейден всегда была милой и очень приятной. Однако это ангельское личико много раз было запятнано кровью с тех пор, как она была маленькой девочкой. Всё началось с животных, затем в школе случались несчастные случаи: какой-нибудь ребёнок падал с горки или у получал перелом в результате необъяснимого несчастного случая. Средняя школа была хуже, поэтому мы решили перевести её на домашнее обучение. Но становилось только хуже, пока мы не были вынуждены запереть её здесь.

У Хейден и Хайса всегда была очень крепкая связь и доверие.

— Хайс, впервые, я не могу его понять, он продолжает действовать в одиночку, что-то делает сам, полностью оставляя нас в стороне. Как в тот раз, когда он подставил Лию здесь, в подвале, а ты помог ему.

— Ах, — Хейден улыбнулась. — Должна признаться, я пыталась заставить эту дурочку вытащить меня, но я продумала всё, потому что, если бы она связалась с полицией, у нас были бы проблемы. Ты ещё не поблагодарила меня за то, что я не предала вас, мама.

— Хайс начал войну, Хейден.

— Конечно.

— Он разговаривал с тобой?

— Да.

— И что?

— Ты не знаешь этого, верно?

— Чего?

Она покачала головой.

— Причина, по которой Хайс ведёт себя так.

— Хейден, просто скажи мне, что ты имеешь в виду.

— Хайс знает, что его отец Мейн.

Я нахмурилась, потому что знала, что Хайс всё время добивался одобрения Мейна, но мы никогда не говорили нашим детям, кто их отец, чтобы не создавать разногласий.

— Откуда ты это знаешь?

— Мама, ты живешь в прошлом веке, ты знаешь, как мало нужно для теста ДНК? Волосы, слюна — всё это очень легко получить незаметно, если вы живёте в одном доме.

Ах, позже мне предстоит долгий разговов с Хайсом.

— Ладно, какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас?

— Хайс всегда хотел произвести впечатление на Мейна, я полагаю, подражая не только ему, но и мне, потому что очевидно, что я его дочь, — она указала на свои глаза. — И я... кровожадна, как Мейн. Я предполагаю, что часть Хайса завидует мне, потому что я копия своего отца, когда ему приходится прилагать усилия, чтобы быть похожим на него.

— Ты хочешь сказать, что он так неуравновешен потому, что хочет сделать что-то, что снова привлечет внимание Мейна?

— Что-то вроде того, но есть кое-что, чего никто не заметил, я думаю, ни ты, ни он.

Я посмотрела ей в глаза, в её взгляде сквозило выражение печали.

— Как бы он ни старался, мама, он не такой, как я, он не такой, как папа. Я ничего не чувствую, когда делаю то, что делаю, никаких угрызений совести, только потребность в следующей дозе силы, в ситуациях, которые придадут мне этот импульс. У Хайса много приобретенных моделей поведения, но в конечном итоге они на самом деле не его.

— Я знаю, что он не такой, как вы, Хейден, он мой сын, я его знаю.

— Тогда ты должна знать причину этих изменений, этой нестабильности. Хайс никогда не действовал в одиночку, мама, подумай, что изменилось?

— Этот город? Сколько здесь тайн?

— Нет, мама, что скрывается за этим высокомерием и маской бесчувственности?

— Парень.

— Точно, — она взяла меня за руку.

— Молодой парень, который стремится быть тем, кем он не является, парень, который находит девушку, которая делает то же самое, что и он: стремится быть той, кем, по их мнению, они должны быть.

— Лия...

— Вся эта нестабильность, делать что-то в одиночку, действовать импульсивно-это просто автоматическая реакция парня, который не знает, как справиться со своими чувствами, потому что он повторял себе столько раз, что не способен ничего чувствовать, что поверил в это.

И потом, я поняла по молчанию Мейна в комнате, он знал, что происходит с Хайсом. Хейден положила голову мне на колени и закрыла глаза. Я погладила её волосы, как делала, когда она была маленькой девочкой, её голос был шёпотом:

— Проще говоря, и в своей странной, извращенной форме, Хайс влюблён.