Неправильное Восприятие

ХАЙС

Металл наручников неприятно царапал кожу на моих запястьях, пока офицеры вели меня в участок.

Недоверчивые взгляды всех полицейских упали на меня в тот момент, когда я вошёл внутрь. Очевидно, презумпция невиновности здесь не работает, и я нисколько не удивился. Моим глазам посчастливилось найти Лию, сидящую в кабинете одного из офицеров, между нами было прозрачное стекло. Я открыто улыбнулся ей вместо того, чтобы покачать головой.

Ты сделала неправильный выбор, Лия.

Офицеры почти втолкнули меня в другой кабинет, но в этом не было стёкол, только серые стены и стол с двумя стульями по обе стороны — комната для допросов? Я фыркнул, это было намного веселее, чем я ожидал. Я сел на стул и положил руки в наручниках на стол — по крайней мере, у них хватило приличия приковать наручники спереди.

Я вздохнул и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Засохшая кровь на моих волосах и одежде имела неприятный запах, но полицейские не дали мне переодеться, им нужны были доказательства. Вошёл высокий офицер худощавого и подтянутого телосложения, в его чёрных волосах уже появилось несколько седых волос, на его мундире был значок, отличный от других. Я сразу же улыбнулся ему.

— Как мне повезло, меня пришел допрашивать шериф, — моя шутка не произвела на него никакого впечатления.

— Хайс Штейн, ты хоть понимаешь, почему ты здесь? — он сел напротив.

Я пожал плечами.

— Нет.

— Лия Флеминг выдвинула против тебя обвинения за нападение и рассказала нам много интересного.

Я не мог удержаться от смеха. Шериф даже не моргнул, он казался злее с каждой секундой.

— Нападение?

Вау, Лия.

— Верно, она также сказала нам, что у тебя в подвале труп и, следовательно, на твоей одежде кровь, чья это кровь?

— Я не знаю, как действуют законы в этом городе, но...

— Отвечай на вопрос.

Я скривил губы, чтобы не торопиться.

— От оленя.

Его глаза расширились от удивления.

— Что?

— Это правда, я люблю охотиться, шериф, я не знал, что это преступление.

Кто-то постучал в дверь, и офицер передал папку шерифу, прежде чем быстро выйти. Шериф просмотрел бумаги, а затем бросил их на стол.

— Это результаты анализа крови, это кровь животного.

Я широко улыбнулся.

— Я пытался объяснить это офицерам, но они были очень заняты, надевая на меня наручники.

— Мисс Флеминг была очень расстроена, совершенно уверена в том, что увидела.

— Она просто увидела, как я тащу мёртвого оленя, и на самом деле обезумела... - я стал серьезным с самым обеспокоенным выражением лица, какое только мог изобразить. — Я очень беспокоюсь за неё, шериф.

— Ты хочешь сказать, что всё это недоразумение?

Я кивнул.

— Это не исключает того факта, что ты напал на неё.

— Я не нападал на неё, я просто пытался остановить её, чтобы объяснить ей это, и я думал, что она поняла меня, потому что... — я притворился смущённым. — Она даже поцеловала меня после того, как я объяснил, и тихо ушла к себе домой.

— Поцеловала? — недоверие в его голосе говорило мне, что мне нужно гораздо больше, чем просто слова, чтобы он поверил мне.

— Да, — я драматично вздохнул. — По правде говоря, я думаю, что она немного одержима мной, шериф.

Я полностью завладел его вниманием, поэтому знал, что пришло время показать свою лучшую игру.

— Вообще-то, сегодня вечером она проникла в наш дом без разрешения, разбила стекло в нашей кухонной двери, чтобы войти, — я покачал головой. — У нас есть камеры видеонаблюдения по всему дому, мои родители могут принести записи с сегодняшнего вечера, и вы сами убедитесь, что я говорю правду.

— Это невозможно, мисс Флеминг не сделала бы ничего подобного, она образцовая девушка из нашей общины.

— Я думаю, вам нужно посмотреть, что запечатлели камеры, шериф. Чтобы вы могли видеть, что я ни в коем случае не причинил ей вреда, я просто пытался объяснить, что происходит, и вы увидите, как она поцеловала меня, вы бы поцеловали кого-то, кто подвергает вас физическому насилию?

— Мы позволим тебе позвонить твоим родителям, чтобы они принесли видеозаписи, это единственный способ снять обвинения в нападении.

— Мои родители, должно быть, уже в пути, — сообщил я ему. — Я оставил им сообщение дома.

— Я не могу в это поверить, — он провёл рукой по лицу.

— Я не думал, что всё станет так плохо, я думал, что она правильно принимает лекарства.

Он нахмурился.

— О чём ты говоришь?

— О, вы не знаете, я не должен делиться этой очень личной информацией, — я сделал паузу, как будто обдумывая это. — Но я полагаю, что это имеет отношение к делу.

— В чём дело, что происходит?

— Лия принимает нейролептики, шериф, — его растерянный взгляд говорил мне, что он не понимает, о чём я. — Это класс психотропных препаратов, которые облегчают такие психотические симптомы, как бред и галлюцинации.

— Ты хочешь сказать, что мисс Флеминг сошла с ума?

— Нет, я просто говорю, что она не совсем здорова психически, — ответил я. — И все эти нападения, вероятно, просто происходят у неё в голове, понимаете, галлюцинации. Создавать теории заговора и всё такое — обычное дело для человека в её положении.

Он слушал, вникая в мои слова, как будто часть его всё ещё не верила в то, что я только что сказал. Другой офицер снова открыл дверь.

— Его родители здесь, — сказал он, но в его голосе звучала нервозность. — Они говорят, что принесли несколько видеозаписей, которые хотят тебе показать, а также... - дверь распахнулась, и мой отец, Пирс, ворвался в ярости.

О, чёрт.

Шериф встал.

— Вы не можете входить сюда, только уполномоченный персонал... - мой отец просто прошёл мимо него и показал ему свой значок, на нём всё еще была его чёрная тактическая форма. Отец схватил меня за воротник рубашки, поднял и прижал к стене.

— Ты сошёл с ума? — сказал он мне сквозь зубы.

— Папа...

— Мистер Штейн, мы ещё не убедились, что парень сделал что-то плохое, пожалуйста, отпустите его, — приказал шериф. — Мы проясняем ситуацию.

Серые глаза моего отца что-то искали в моих, и всё, что он находил, беспокоило его. Он отпустил меня и сделал шаг назад.

— Проясняете ситуацию? Тогда почему он в наручниках?

— Э-э... - шериф и офицер обменялись взглядами.

— Почему его привезли в участок? Это считается арестом.

— Нет, мы его не арестовывали, мы просто временно задержали его, чтобы задать несколько вопросов.

— Если бы его просто задержали, я мог бы задать ему эти вопросы в доме, его изолировали от места происшествия и вдобавок надели наручники, это арест. Не пытайтесь исказить закон.

— Я не... мы не...

— Чтобы арестовать его, у вас должны были быть конкретные доказательства, у вас они есть?

Я вздохнул, наблюдая, как шериф расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки.

— Я слышал, мистер Штейн, что...

— У вас есть конкретные доказательства или нет?

— Нет.

Мой отец презрительно скривил губы, как будто шериф и офицер прямо сейчас были полом у него под ногами.

— Вы незаконно арестовали моего сына, — мой отец закатал рукава своей тактической чёрной рубашки до локтей. — Почему я не должен выдвигать против вас обвинения?

— Давайте не будем поднимать шумиху, мистер Штейн, — улыбнулся шериф. — К тому же мы до сих пор не знаем, нападал ли он на мисс Флеминг или нет.

— Ваши офицеры сейчас просматривают видеозаписи, убедитесь сами.

— Конечно, — шериф вышел из комнаты, предварительно сняв с меня наручники. Я осторожно помассировал запястья и остался наедине с отцом. Он ничего не сказал, и я знал, что он не скажет ничего из того, что на самом деле хотел сказать, мы не знали, была ли это комната для допросов, и, скорее всего, в ней были камеры, так что мы могли вести только самый обычный разговор.

— Твоя мать собирается убить тебя.

— Она переживает это.

Он провёл рукой по шее сзади, и я заметил тёмные круги под его глазами. Его форма была одной из моих любимых вещей в детстве, я хотел быть таким же крутым, как он, стрелять, как он, быть таким же сильным, как он. Моя склонность к физическим упражнениям и развитию своих физических способностей исходила от него. И это было то, что переняла вся семья. Мы все тренировались, поддерживали себя в форме, отрабатывали свою меткость с оружием, свою силу в практических боях. Мы были охотниками на монстров, мы все должны были всегда быть наготове. Самой удивительной из нас была Кайя; с её стройной фигурой и ангельским личиком никто бы и не подумал, что она может сражаться со мной один на один, как с равным. Она использовала свой рост и худобу как преимущество, чтобы быть более быстрой и смертоносной.

Шериф вернулся мрачным, извинился и практически умолял моего отца не выдвигать никаких обвинений против полицейского управления Уилсона. Мы вышли из полицейского участка, и я был удивлен, увидев, как много горожан небольшими группами собираются на улице напротив. Это заставило меня внутренне улыбнуться — видите ли, в таком городе, как Уилсон, где все были так близки, слова летели и распространялись быстро. И это было не самым выгодным для нашей Лии.

Я столкнулся с мамой лицом к лицу, и она в знак несогласия покачала головой, прежде чем обнять меня. Фрей стоял позади неё, а Кайя сидела на капоте знакомой чёрной машины. Я чувствовал на себе взгляды десятков глаз и почти слышал их шёпот.

Неважно, насколько холодно было, если речь шла о выяснении того, что происходит в полицейском участке Уилсона. В их защиту надо сказать, что в этом городе мало что происходило, поэтому известие о вероятном убийстве или трупе было для них чем-то поразительным. За маминой машиной остановилась ещё одна, и из неё вышли мистер и миссис Филипс: даже ведущая семья узнала. Офицеры Уилсона ничего не скрывали, да?

— О, миссис Штейн, — миссис Филипс была так закутана, что сквозь шарф, шляпу и пальто едва можно было разглядеть её лицо. — Мы приехали так быстро, как только могли, — она схватилась за грудь.

— Мы пришли извиниться от имени семьи Флемингов, мы понятия не имели, что Лия... сделает что-то подобное.

Я бросил на неё усталый взгляд, потому что эта дама мне надоела, как и её муж. Однако моей скуке пришёл конец, когда миссис Филипс оглянулась за нами на дверь полицейского участка, и на её лице отразилось возмущение. Я повернулся, чтобы посмотреть, что вызвало у неё такую реакцию, и обнаружил, что Лия вырывается из рук своей матери.

Миссис Филипс быстро подошла к ним, Лия открыла было рот, чтобы объяснить, но не смогла вымолвить ни слова, Филипс влепила ей пощёчину, по всей улице послышались удивленные вздохи.

Я напрягся, потому что мне не нравилось, когда на моё поднимали руку, а тем более в такой форме.

— Как ты могла устроить такую сцену? Ты опозорила нас как общину! Мы тебе доверяли!

— Миссис Филипс... — начала Лилия, покорная и с покрасневшими глазами, я почти почувствовал себя плохо, почти.

Следующее, что произошло, было настолько быстрым, что я едва успел осознать это. Слева от себя я услышал знакомый звук снимаемого предохранителя пистолета, а затем выстрел в воздух.

Папа сразу же подтолкнул маму, Фрея, Кайю и меня позади себя, человек, который стрелял, спокойно прошёл мимо нас и направился к Филипс, которая вздрогнув повернулась, чтобы посмотреть, что происходит. Офицеры вышли из полицейского участка и резко остановились в дверях.

В костюме и галстуке и с холодным выражением лица Томас Флеминг прицелился Филипс в лоб.

— Еще раз поднимешь руку на мою дочь, я вышибу тебе мозги, пуританка хренова.

Этого я не ожидал, я не мог не улыбнуться. Офицеры ничего не предпринимали, люди на улице ничего не предпринимали, даже мистер Филипс пошевелился.

— Мои извинения, сэр, — сказала миссис Филипс. Я стоял, не веря своим глазам. Но что, чёрт возьми, происходит в этом городе?

Мистер Флеминг улыбнулся ей с закрытым ртом и убрал пистолет назад, прежде чем с любовью взять лицо своей дочери и поцеловать её в лоб.

— Мы уходим.

Они пошли в нашу сторону, чтобы перейти улицу. А я всё ещё не мог поверить, что полиция ничего не сделала, и они снова вошли в участок, как будто ничего не видели. Флеминги прошли мимо нас, но Лия остановилась и шагнула ко мне. Несмотря на то, что её лицо было красным от недавних слез, на нём была победная улыбка. Она схватила меня за шею, притянула к себе и прошептала мне на ухо:

— Спасибо, — её голос был полон высокомерия, и я нахмурился. — Хотя ты и не планировал этого, ты помог мне сегодня вечером, Хайс.

— Что?

— Ты помог мне разбудить монстра, — она выпрямилась, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

Это напомнило мне тот разговор:

— Ты говоришь так, как будто я не первый монстр, с которым ты сталкиваешься.

— Потому что ты не первый.

Лия улыбнулась мне и остальным показалось, как будто мы мило беседуем.

— Передай Мейну Штейн, что, если он снова будет мне угрожать, пусть не удивляется, если один из его детей или даже его драгоценная жена исчезнут.

— Ты угрожаешь нам?

— Разве ты не угрожал мне всё это время? Уже стало скучно.

Я скривил губы.

— Лия.

— Добро пожаловать в Уилсон, Хайс Штейн, единственное место, где ты не самый опасный монстр.

И с этими словами он ушла к своим родителям, люди вернулись в свои дома, а Филипсы сели в свою машину, как ни в чём не бывало. Как будто ничего не произошло, как будто мистер Флеминг не стрелял в воздух и не угрожал церковному лидеру перед полицейским участком.

Монстры обычно стремятся спрятаться в темноте и остаться незамеченными, делая своё дело, но в случае с Уилсоном это, похоже, не так. Чтобы показать себя с такой наглостью, монстр должен обладать большой властью и контролем над другими.

Это многое объясняло.

Вот почему ты меня не боишься, Лия? Потому что тебя вырастил такой наглый монстр?

Всё продолжало становиться интересным. Мама положила руку мне на плечо и вздохнула.

— Уилсон, город монстров.

Я повернулся и улыбнулся ей.

— Штейны, семья охотников.