МОНСТР РАСКРЫТ

ЛИЯ

Хайс был опасным, надменным, манипулятивным, эгоцентричным и ещё множество прилагательных с негативным подтекстом, но я не могла отрицать его способности целоваться.

Хайс Штейн целовался восхитительно, как он двигал губами, использовал свой язык, и даже то, как нежно его рука держала мою шею, казалось невероятным. Я перестала прикасаться к нему, чтобы обвить руками его шею и поцеловать, освободив всё желание, которое у меня было после того, что произошло в библиотеке.

Он пробуждал во мне гнев, который никто другой не достигал, его дерзость, его дразнящая улыбка, когда он манипулировал людьми, как будто ничто не заставляло меня хотеть причинить ему боль, но потом были такие моменты, когда тот же гнев искажался и трансформировался в это влечение, в это желание.

Осознание того, что это было неправильно, очень неправильно, также добавляло огня всему. Я не должна была целовать его, я не должна была прикасаться к нему, то, что я не должна была делать, невероятно возбуждало меня. Поэтому я не остановила его, когда он углубил поцелуй, когда его губы касались моих с каждым чрезмерным, голодным прикосновением. Наше дыхание уже было беспорядочным, его больше, чем моё, из-за моего прикосновения к нему несколько минут назад.

Руки Хайса опустились, чтобы сжать мою попу, пока я всё ещё прижималась к нему, я вздохнула, почувствовав, как сильно он прижался к моему животу. Мы были средь бела дня, целовались как сумасшедшие посреди этого замерзшего озера. Мы разделились, чтобы перевести дух, Хайс упёрся своим лбом в мой.

— Пойдем ко мне домой? — предложил он у моих губ, тяжело дыша.

— Нет.

— Лия.

Я снова поцеловала его, потому что не хотела ни говорить, ни думать, ни чувствовать себя виноватой, единственное, что я хотела почувствовать, — это мягкие губы Хайса на моих и его руки, сжимающие моё тело от желания. Однако мы мало что могли сделать здесь, посреди этого места.

— Лия... — Хайс остановился, чтобы целовать меня короткими поцелуями, пока говорил. — Мне это нравится, но если ты продолжишь так целовать меня...

Я сильно прикусила его нижнюю губу, и он схватил меня за шею и слегка сжал.

— Лия... - в его голосе ясно слышалось предупреждение. Мне нравилось дразнить его, заставлять его терять контроль, потому что Хайс мог быть манипулятивным идиотом, который всё очень тщательно планировал, но не мог контролировать свои физические реакции на меня, или то, как сильно он хотел меня. Я отделилась от него, потому что мне нужен был воздух, и я также не была застрахована от его чар, как мне нравилось думать. Хайс схватил меня за руку.

— Мой дом?

Я фыркнула.

— В отчаянии, Штейн?

Он ничего не сказал, и глоток свежего воздуха вернул мне здравомыслие.

Его дом...

Коварство закралось в мой разум. Возможно, если я хотела получить больше информации о Штейнах, мне следовало начать с их дома, вместо того, чтобы держаться от них на расстоянии, мне следовало подойти поближе. Если была хоть малейшая вероятность того, что они могут быть причастны к самоубийствам или исчезновению Натальи, я должна была это сделать, и мой вход в этот дом стоял прямо передо мной, с желанием глядя на меня.

Ты не единственный, кто может использовать людей, Штейн.

— Хорошо, — сказала я и высвободила свою руку. — Пойдем к тебе домой.

Я прошла мимо него, чтобы выбраться из озера и продолжить путь к улице. Сумерки уже сгущались над городом, скоро стемнеет, это было то, что я ненавидела в зиме, те несколько часов света, что у нас были.

Едва мы сели в его машину, Хайс включил обогреватель, и я снова полностью почувствовала свои конечности, до этого момента я не осознавала, насколько холодно там было, мы сходили с ума от поцелуев в этом замерзшем озере. Его машина пахла им и его одеколоном, и она была безупречной, я была благодарна за то, что стёкла тонированные, я не хотела, чтобы меня видели с ним в его машине. Хайс включил магнитофон, и музыка заполнила пространство, это был немецкий рок. Он завёл машину, поворачивая руль, чтобы начать движение.

Я смотрела, как городской ресторан исчезает вдали, и моё сердце сжалось при воспоминании о Ретте и Кайе и о том, как хорошо они выглядели вместе.

У меня не было права чувствовать себя плохо, у меня не было права ни на что, когда я несколько минут назад без сожаления поцеловала Хайса, поэтому я отбросила эти мысли. Когда песня закончилась, Хайс протянул мне свой телефон.

— Ты можешь выбрать музыку, — я забила в поисковик песню, которая напоминала мне о нём. Я поставила её и вернула ему мобильный.

Хайс увидел название песни на экране сенсора: Monster by Starset.

— Монстр, да? — он рассмеялся.

Он остановился на светофоре и провёл пальцами по своим светлым волосам, прежде чем повернуться ко мне.

— Я монстр, Лия? — его глаза встретились с моими, и в этом маленьком пространстве напряжение между нами было еще более ощутимым.

— Я не знаю, а кто ты?

— Если ты действительно думаешь, что я такой, что ты делаешь здесь, по дороге ко мне домой?

— Может быть, твоё безумие передалось мне, — я пожала плечами и, понятия не имея, правильно ли я это произношу, сказала:

— Fuchsteufelswild, Хайс.

Изгибы его губ растянулись в весёлой улыбке, прежде чем он облизнул их, он выглядел довольным.

— Fuchsteufelswild, Лия.

Отражение зелёного светофора проникло в машину, и Хайс повернулся, чтобы продолжить движение. Песня дошла до припева, и Хайс начал подпевать на идеальном английском, который стал лучше благодаря строгим урокам миссис Райсон в школе:

Ты ненавистная мною любовь,

Ты принятый мною наркотик,

Удержишь меня?

Удержишь меня?

Ты пульс в моих венах,

Ты ведомая мною война.

Ты сможешь возвратить меня?

Ты сможешь возвратить меня

Обратно из монстра, в которого ты меня превратила?

Во время пения Хайс бросил на меня несколько взглядов, и по какой-то причине у меня учащённо забилось сердце. В лирике была определенная интимность, которая подходила нам так, что я не хотела вдаваться в подробности. Его дом был недалеко, и мы подъехали, когда песня подходила к концу, Хайс остановил машину и остался, положив руку на руль, глядя прямо перед собой:

Моё сердце — ловушка,

Приманка для душ.

Я вознесу тебя и затем отпущу.

Я познал искусство оставлять пустоту,

Я отброшу тень и буду смотреть, как она растет.

Моё сердце — ловушка,

Приманка для душ.

Кто знал, что пустота может быть такой леденящей?

Я утратил часть себя, с которой был единым целым.

Я тьма,

Я монстр.

Я молча наблюдала за ним, его взгляд изучал моё лицо, как будто он ждал моей реакции, и когда он ничего не получил, он протянул ко мне руку и нежно коснулся моей щеки.

— Почему ты меня не боишься?

— Обычно я не боюсь монстров, которых вижу.

— Почему? Ты думаешь, это делает их менее опасными?

— Нет, но я знаю, чего ожидать, когда дело доходит до них, с другой стороны, те, кого я не вижу, те, кто крадётся в темноте в ожидании точного момента для нападения, гораздо опаснее, они могут быть кем угодно и оставаться незамеченными.

— Ты говоришь так, как будто я не первый монстр, с которым ты сталкиваешься.

— Потому что ты не первый.

Это заставило его нахмуриться — он этого не ожидал. Я положила свою руку поверх его руки на своём лице.

— Ну что, пойдем?

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я приложила палец к его губам.

— С чего ты взял, что теперь можешь целовать меня, когда захочешь?

— А я не могу?

Я прижала палец к его губам, заставляя отступить.

— Пошли, — повторила я и вышла из машины.

Хайс был умным, так как он припарковался на противоположной стороне дома от моего, так что мне было легко прокрасться за деревья во дворе, чтобы пройти к задней двери. Хайс схватил меня за руку и остановил.

— Что ты делаешь?

— Вхожу через заднюю дверь.

— Зачем?

— Слушай, не прикидывайся идиотом, ты думаешь, я хочу, чтобы все видели, как я вхожу в твой дом? С тобой?

— Ого, ты точно знаешь, как задеть мужское самолюбие.

— Как будто так легко уменьшить твоё огромное эго.

— Определенно.

Я вздохнула и высвободилась из его хватки, чтобы продолжить свой путь. Я заглянула через стеклянную часть задней двери, чтобы убедиться, что кухня пуста, и вошла внутрь.

— Лия, ещё рано, тебе нет смысла красться, в этот час все уже не спят, они...

Я резко остановилась, увидев, как Фрей выходит из коридора, где была та дверь, которую я помнила, со множеством замков. В его руке висела связка ключей, он был одет в джинсы и чёрный свитер, который гармонировал с его растрёпанными волосами. Он мельком взглянул на меня, прежде чем исчезнуть за кухонной дверью.

— Фрей не многословен, верно? — прокомментировав очевидное, я направилась в тот коридор, но Хайс преградил мне путь.

— Что ты делаешь?

— Что там, Хайс? Почему так много замков?

— Это простой подвал, почему тебя это так интересует?

— Потому что ты охраняешь его так, как будто у тебя там что-то или кто-то есть.

Хайс облизнул губы и прижал меня к стене, чтобы нависнуть надо мной, он уперся рукой сбоку от моего лица в стену.

— Всегда такая любопытная, Лия, из-за этого любопытства у тебя будет много неприятностей.

— Это был просто вопрос, я не понимаю твоей оборонительной позиции, у тебя действительно там кто-то есть?

Он прижал свой указательный палец к моим губам.

— А что, если да? Ты бы побежала и рассказала об этом полиции?

— Возможно.

— Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы позволить тебе узнать это, Лия?

— Тогда почему бы тебе не показать мне этот подвал? Докажи мне, что тебе нечего скрывать.

Хайс оторвал свой палец от моих губ и полностью обвил рукой мою шею.

— Мне нечего доказывать, кроме того, это не причина, по которой мы здесь.

Он нежно сжал мою шею, прежде чем поцеловать меня, я ненавидела тот факт, что мой рот уже узнавал его и прекрасно понимал ритм его поцелуев.

Однако, прежде чем я успела понять, что происходит, кто-то оторвал Хайса от меня и ударил его. Я застыла, прижавшись к стене.

Ретт.

Ретт стоял в нескольких шагах от меня, его плечи яростно поднимались и опускались. Хайс встал, вытер кровь с уголка губ и, не переставая улыбаться, сказал:

— Я тоже рад тебя видеть, Ретт.

В дверях кухни появилась запыхавшаяся Кайя, было очевидно, что она бежала за Реттом, пытаясь этому помешать.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — потребовала она и подошла к Хайсу, чтобы проверить его лицо.

Ретт схватил меня за запястье и потащил к задней двери. Я была так шокирована, что ничего не сказала, не отстранилась, я просто осознавала, что он был там и что только что произошло. Добравшись до двора Штейнов, я среагировала и одним движением высвободилась из его хватки.

— Что ты делаешь? Что это было? — потребовала я у него.

— Хайс? Ты серьёзно? — ярость в его голосе заставила его заговорить сквозь зубы. — Ты сошла с ума?

— Надеюсь, ты не устраиваешь мне сцену ревности, Ретт?

Я отчётливо добавила: — Ты был очень счастлив с Кайей в ресторане.

— Ах, значит, это месть? Ты видишь, как я разговариваю с девушкой, а потом приходишь и целуешься с Хайсом.

— А почему я не могу его поцеловать? Ты даже не взглянул на меня в ресторане, ты...

Он держал моё лицо обеими руками, его тёмные глаза, как всегда, поймали мои, этот пирсинг смотрелся идеально на его лице.

— Ты бросила меня, Лия, ты сказала мне, что я недостаточно вписываюсь в твою идеальную жизнь, — напомнил он мне. — Ты не можешь сказать мне это, а потом связываться с кем-то хуже меня.

— Ты не понимаешь, Ретт.

— Что тут понимать-то? Все знают, что Хайс — дерьмо, Лия, он никогда не полюбит тебя так, как я. Для него всё это игра, мимолетное развлечение, и когда его интерес к тебе иссякнет, он отбросит тебя, как будто ничего и не было.

Я нахмурилась.

— Ты говоришь так, как будто очень хорошо его знаешь.

Это, казалось, удивило его, как будто он не понял, что он только что сказал.

— Ты его знаешь, Ретт?

— Нет, — он отвёл взгляд.

— Ретт, я ненавижу ложь, и ты это знаешь.

— Я не лгу.

— Если ты не скажешь мне правду, я вернусь в тот дом, вернусь к Хайсу.

Ретт напрягся и сжал кулаки по бокам.

— Ретт? — я надавила на него.

— Я не могу сказать тебе как именно, — заверил он меня. — Но я знаю Хайса гораздо лучше, чем ты думаешь, что знаешь его, и поверь мне, когда я говорю тебе, что тебе нужно держаться от него подальше, Лия.

— Хайс опасен, я знаю это.

— Нет, нет, ты понятия не имеешь, что говоришь. Хайс не обычный парень, Лия.

— О чём ты, черт возьми, говоришь?

— Да, Ретт, о чём ты говоришь? — голос Хайса удивил нас обоих в сбоку от нас. Хайс засунул руки в карманы брюк. Кайя последовала за ним с настороженным выражением лица, как будто следила, чтобы эти двое снова не подрались.

— Пожалуйста, продолжайте, этот разговор кажется интересным.

— Пошёл ты, Хайс, — ответил ему Ретт.

— Ретт, — Кайя посмотрела на него с выражением, которого я не поняла.

— Но что здесь происходит? Откуда вы знаете друг друга? — я была на грани истерики.

— Говори, Ретт, — поддразнил его Хайс и склонил голову. — Sprechen, brüderlein. (Говори, братишка)

— Хайс, — предостережение в голосе Кайи было очевидным. — Хватит, вы оба, пошли.

Она взяла Ретта за руку, а Хайса за другую, чтобы увести их, и, прежде чем они успели возразить, сказала им что-то по-немецки, что заставило обоих послушно последовать за ней.

— Иди домой, Лия! — Кайя крикнула мне, уводя обоих парней.

Сказать, что я была в замешательстве, было недостаточно, моя голова была в беспорядке. Я пошла в этот дом, чтобы разузнать о Штейнах, а столкнулась с тем, чего меньше всего ожидала — с запутывающей новостью о том, что Ретт каким-то образом связан с ними.

Что, чёрт возьми, происходит в Уилсоне?