ЛЕДЯНЫЕ ВЗГЛЯДЫ

ЛИЯ

Исчезновение Натальи встревожило город и полицию, потому что это был уже второй раз, когда кто-то так исчезал, что, если Наталья вернётся и сделает то же самое, что и Джесси? Впервые с тех пор, как начались самоубийства, я увидела беспокойство на лицах городских чиновников, я увидела подозрение, что что-то происходит, что-то очень плохое и что эти самоубийства не то, чем кажутся.

Это были две недели поисков, осмотра окрестностей города, расклеивания плакатов на каждой улице, в каждом месте. Наталью как будто поглотила земля. Не было никаких зацепок, ничего. Полиция допросила Штейнов, мою семью и ещё кучу людей, потому что мы были последними, кто её видел.

Где ты, Наталья?

Что касается меня, то мои подозрения в отношении Штейнов стали более ощутимыми. Я тысячу раз прокручивала в голове тот момент, когда Наталья в ярости ушла из моего дома в дом Штейнов, вероятно, чтобы поругаться с ним, и её исчезновение сразу после этого было слишком подозрительным.

Поэтому я максимально ограничила своё взаимодействие с Хайсом, хотя он тоже был частью поисковой группы, я общалась с ним только тогда, когда рядом был кто-то ещё, никогда наедине. Ничего хорошего не выходило из наших разговоров, когда мы были одни. Кроме того, он был напоминанием о том, что, возможно, это была моя вина, если бы я не поцеловала его, если бы я не сказала об этом Наталье, возможно, она бы не пропала.

— Я думаю, нам стоит зайти внутрь, — посоветовала мне Мария, когда мы проходили мимо ресторана в городе, я покачала головой. — Ну же, Лия, мы замёрзли, выпьем горячего шоколада, а потом продолжим расклеивать плакаты, хорошо?

Я сомневалась, но она была права. Я больше не чувствовала своих пальцев, несмотря на толстые перчатки, которые на мне были. С тех пор как выпал первый снег в ночь исчезновения Натальи, зима неумолимо приближалась. Белый снег покрывал весь Уилсон, а температура оставалась низкой.

Мы вошли в ресторан, и Кейт встретила нас грустной улыбкой, увидев плакаты в наших руках. Она была частью Просвещённых, и это была её подработка. Мы подошли, чтобы сесть за столик у окна, и тут я увидела их.

Ретт и Синди.

Они были с ещё двумя девушками, улыбались и шутили за столиком в конце ряда столов у окна. У Ретта был весь пирсинг, в отличие от того, когда ходил в церковь. Его чёрная одежда идеально контрастировала с его кожей и подходила татуировкам, видимым на предплечьях. Он засмеялся чему-то, что сказала одна из девушек, показав свои идеальные ровные зубы. Его улыбка была одним из первых, что привлекло моё внимание.

Одна из девушек в шутку хлопнула Ретта по плечу, и я напряглась, потому что им было так комфортно друг с другом. Они так хорошо проводили время, что даже не видели нас. Я поджала губы и села за наш столик, сняла пальто и перчатки и положила их на стул. Я постоянно смотрела на них.

Мария проследила за моим взглядом.

— О, я знаю, что их присутствие тебе не по душе, жаль, что они здесь.

Ах, Мария, если бы ты только знала.

Я перестала смотреть на них и попыталась переключить своё внимание на меню горячих напитков. У Марги, владелицы этого ресторана и преданной церкви, была своя собственная коллекция горячего шоколада с разными вкусами и добавками. Моим любимым был белый шоколад с ванилью.

У Натальи был сливочный шоколад со взбитыми сливками. Волна грусти прокатилась по мне, и я почти могла видеть Наталью перед собой, пытающуюся убедить меня заказать это. Её голос полон убеждения: Давай, Лия, попробуй что-нибудь другое, почему ты такая зануда?

О, Нэтти. Ты должна быть в порядке.

И по какой-то причине моё раздражение по отношению к Ретту росло, в то время как он был здесь, развлекаясь с парой девушек, когда я переживала из-за Натальи. И он даже не подошёл ко мне с тех пор, как исчезла Наталья, ни в церкви, ни где-либо еще, он вообще не смотрел на меня.

Разве ты не этого хотела, Лия? Почему ты переживаешь?

Хлопнула дверь ресторана, и я обернулась, чтобы взглянуть через плечо: Кайя Штейн. Она вошла с уверенностью, которая всегда исходила от неё. Её короткие волосы идеально обрамляли её очерченное лицо, губы были выкрашены в огненно-красный цвет. На ней были узкие джинсы, чёрные сапоги, которые почти доходили ей до колен, и чёрный свитер. Она выглядела идеально, я могла с уверенностью сказать, что Кайя самая стильная девушкой в городе.

Она улыбнулась нам, проходя мимо в знак приветствия, но продолжила свой путь, и я нахмурилась, увидев, как она подходит к столу Ретта. Все улыбнулись ей, и она села рядом с Реттом.

— Этого я не ожидала, — прокомментировала Мария, а я просто уставилась на этот стол, как идиотка.

Кайя что-то прошептала Ретту на ухо, и эти тёмные глаза, которые мне так нравились, наконец-то остановились на мне.

Холод.

Холод во взгляде Ретта застал меня врасплох и сжал мою грудь, так что я отвела свой взгляд.

— Готовы сделать заказ? — Кейт появилась рядом с нами, и я резко вернулась к реальности.

— Да, — ответила Мария за обеих, и мы заказали наши напитки.

Кейт приняла заказ и ушла.

— Лия, ты в порядке?

— Да.

— Какой хорошо провести зимние каникулы, — грусть в её голосе была очевидна. Занятия закончились на прошлой неделе, больше никаких подготовительных занятий до января. Уже скоро начнутся празднования конца года. Мария протянула руку и положила её поверх моей.

— Мы найдем её, Лия.

Я постаралась улыбнуться.

— Я знаю, — мой беспокойный взгляд снова переместился на Ретта. Я почувствовала холодок в животе, когда увидела, как Кайя положила голову на плечо Ретта. Оба в чёрном так хорошо смотрелись вместе, а она была такой красивой, что я почувствовала себя ничтожеством.

Потому что если Ретт собирался забыться в ком-то, то в городе не было никого красивее и совершеннее, чем она. И это меня пугало, потому что впервые Ретт отошёл, как я его и просила, холодно смотрел на меня, не искал меня — ради неё?

— Лия?

— Мне нужно в уборную.

Я встала и бросилась в уборную, едва открыла дверь, непослушные слезы наполнили мои глаза, и я залезла в кабинку, тяжело дыша, потому что мне было больно, очень сильно, как будто наконец вся тяжесть свалилась на меня и видеть Ретта с другой девушкой было последней каплей.

Эмоции захлестнули меня, лишили воздуха. Чувство вины и грусти из-за того, что я подвела свою лучшую подругу, и я даже не знала, увижу ли я её снова, и последнее, что у нас было — это ссора.

Беспомощность, потому что сколько бы раз я ни ходила, расклеивала плакаты и искала её, я не могла её найти, потому что не знала, что с ней происходит. Боль разбитого сердца, потому что, пока я переживала что-то такое тяжелое, парень, которого я хотела, был с другой, и казалось, что он наконец-то отпустил меня, когда я всё ещё что-то чувствовала к нему.

Я прикрыла рот, чтобы тихо заплакать в уборной. Я не хотела, чтобы кто-то меня услышал, чтобы кто-то знал, что в этот момент я разрывалась на тысячу кусочков, что я выплескивала всё, что чувствовала. Мои плечи дрожали при каждом всхлипе, все моё тело содрогалось.

И, как это случалось со мной каждый раз, когда я давала волю своим эмоциям, воспоминание о той ужасной ночи пронеслось в моей голове, но я полностью заблокировала его. Сейчас было не время и не место.

Поплакав несколько минут, я осторожно вытерла слезы и сделала глубокий вдох. Я несколько раз вдохнула и выдохнула и вышла из кабинки. Я склонилась над раковиной и умылась.

Я репетировала улыбку перед зеркалом, хотя не думала, что Мария будет удивлена моим покрасневшим глазам, она знала, что я переживаю из-за Натальи, я бы списала то, что я плакала, именно на это. Если бы она знала всё остальное.

Выйдя из ванной, я чуть не остановилась, увидев, что Мария уже не одна за столом. С ней сидел он, одетый в синий свитер и чёрные брюки, его светлые волосы были растрёпанны и слегка спадали на лицо — он отрастил их, это точно. Я подошла ближе, и Хайс улыбнулся мне.

— Привет, Лия, — он посмотрел мне в глаза и нахмурился, когда оценивал меня. Отлично, теперь Хайс знал, что я плакала.

Этот день не может быть хуже.

— Привет, Штейн.

У меня не было настроения притворяться милой, тем более, мне пришлось сесть рядом с ним.

— Я недостаточно достоин того, чтобы ты называла меня по имени, а?

— Точно.

Слово слетело с моих губ, и только когда я почувствовала на себе удивлённый взгляд Марии, я вспомнила, что мы не одни, что Мария не знала, насколько я груба с Хайсом, для неё я была идеальным лидером Просвещённых.

— Я имею в виду, — я прочистила горло.

— Конечно, ты достоин своего имени, Хайс.

Хайс поднял одну бровь, забавляясь.

— Я рад слышать это от тебя, Лия.

Минута молчания прошла между нами, Мария сделала глоток своего напитка, и я повторила за ней.

— Я говорил Марии, что о ней спрашивали, — начал Хайс. — Они что-то говорили о том, что она хорошо знает местность.

— Ах, да, — призналась Мария. — Мы с братом построили домик на дереве в том районе, я его очень хорошо знаю.

— Как жаль, что тебе придется отправиться туда прямо сейчас.

Хайс посмотрел Марии в глаза, по его губам расползлась очаровательная улыбка.

— Я тронут твоей поддержкой и преданностью этому делу, Мария, ты потрясающая девушка.

Он протянул свою руку и положил её на руку Марии, она тут же покраснела.

— О, это ничего, всё ради того, чтобы найти Наталью.

— Я знаю... — Хайс сжал её руку, и Мария забыла дышать.

Что за идиот.

— Не волнуйся за Лию, я составлю ей компанию и помогу закончить расклеивать плакаты.

Хайс ни разу не взглянул на меня, пока разговаривал с Марией, возможно, потому, что не хотел встречаться с убийственным взглядом, который я бросила на него.

Мария встала.

— Мне пора, Лия, увидимся позже, хорошо?

— Хорошо.

Как только Мария ушла, я повернулась на стуле лицом к лицу с самым невыносимым и манипулятивным парнем, которого я когда-либо встречала в своей жизни.

— Пусть это будет в последний раз, когда ты это делаешь.

— Делаю что? — невинно спросил Хайс.

— Манипулируешь кем-то подобным передо мной.

— Я? Манипулирую? Я просто сказал ей правду. Она нужна им для...

— Хайс, — сказала я сквозь зубы.

— Ох, мне так не хватало слышать, как моё имя исходит от тебя с таким презрением, не делай этого так часто, потому что я могу слишком разволноваться.

— Что ты здесь делаешь?

— Знаешь, я думаю, ты первая девушка, которая так пылко игнорирует меня после того, как я поцеловал её, обычно это приводит к обратному эффекту.

— А ты первый парень, которого я так пылко игнорирую и который не понимает ясных намёков.

— Я не первый, — его взгляд метнулся в сторону Ретта, прежде чем вернуться ко мне. — Верно, Лия?

Я проигнорировала его слова и с удивлением увидела, что столик Ретта почти пуст, остались только Ретт и Кайя, остальные ушли.

— Давай уйдем отсюда.

Хайс положил на стол деньги и одной рукой взял моё пальто и перчатки, а другой схватил меня за запястье, почти вытаскивая меня из ресторана.

Та часть меня, которая не хотела продолжать видеть Кайю и Ретта, была настолько сильной, что я не сопротивлялась и просто последовала за ним.

После нескольких минут тихой ходьбы по заснеженной тропинке, Хайс свернул с неё на тропинку между кустами, и во мне сработала тревога — куда она меня ведёт? Однако я не остановилась, если Хайс каким-то образом был причастен к тому, что случилось с Натальей, я была не прочь подвергнуть себя опасности, чтобы это выяснить.

Между высокими деревьями и парой огромных валунов мы вышли на расчищенную площадку, и я увидела перед собой небольшое замёрзшее озеро. Весь вид навевал меланхолию и грусть, белизна земли, сухие ветви деревьев, ледяной покров, покрывавший озеро. Солнца не было видно, было пасмурно.

Хайс сел на огромный валун, лицом к озеру. Его видимое дыхание вырывалось изо рта от холода, мы были ненормальными, что находились здесь при такой температуре. Я взобралась на валун и села рядом с ним, потирая руки, прежде чем надеть перчатки. Хайс не отрывал взгляда от озера.

— Зачем ты привёл меня сюда? — спросила я.

— Почему ты плакала? — он повернул лицо, чтобы посмотреть на меня. Цвет его глаз казался таким ясным при дневном свете: эта смесь синего и серого. И на мгновение я почувствовала, что Хайс принадлежит этому месту и его цветам.

— Я не плакала.

— Это из-за Натальи? — он сделал паузу на секунду. — Или из-за Ретта?

Может быть, и то, и другое?

Я ничего не сказала и смотрела прямо перед собой.

— Мы одни, Лия, тебе не нужно притворяться, что всё в порядке, — сказал он мне, однако что-то было не так, его голос не был игривым или насмешливым, он был... грустным?

— Я не притворяюсь.

Он вздохнул.

— Тебе не нужно прятаться в уборной, чтобы поплакать, — я снова посмотрела на него, его глаза смотрели на озеро. — По крайней мере, не сегодня, сегодня ты можешь сделать это здесь.

— Даже самый глупый знает, что не должен показывать тебе свои слабости, с чего ты взял, что я буду плакать перед тобой?

Хайс на секунду опустил взгляд, прежде чем его глаза встретились с моими.

— Я уже знаю все твои слабости, Лия, — сказал он мне, грустно улыбаюсь одним уголком губ. — Именно твои слабости, а не твои сильные стороны так сильно привлекают меня в тебе.