СЕКРЕТЫ РАСКРЫТЫ

ЛИЯ

Четверг, 29 ноября 2018 г.

6:56 вечера.

Белый.

Интерьер церкви был покрыт белыми украшениями: розами, занавесками, скатертями на столах. Церковные скамьи были сдвинуты на один угол, чтобы всё место превратилось в одно большое пустое пространство, похожее на бальный зал, с достаточным местом для размещения столов, стульев и цветочных композиций. Это был обычай, когда у нас были такие большие праздники, как этот: Неделя Благословения.

На той неделе с понедельника по пятницу мы находились с четырёх часов дня до почти восьми часов вечера в церкви, а уже в субботу и воскресенье мы полный день проводили здесь. Мы пели, проводили развлекательные мероприятия, чтобы лучше узнать друг друга, сблизиться. Это было похоже на инициацию, которую устроили Просвещённые, но здесь участвовала вся церковь, это были наши дни, чтобы сблизиться с теми, кого мы мало знали или с кем у нас никогда не было продолжительных бесед, несмотря на то, что мы виделись в церкви каждое воскресенье.

Возможность укрепить наши связи, как говорил наш лидер. Был уже четверг, и я была благодарна, потому что теперь, как лидер Просвещённых, мои обязанности возросли, и я отвечала за часть организации этого.

Штейны по-прежнему были в центре внимания, все хотели поговорить с ними, поскольку они были последними, кто присоединился к нашей общине. Я была так занята, что мне даже не приходилось избегать их, так что отчасти я была благодарна за все эти обязанности. Потому что я никоим образом не хотела сталкиваться с Хайсом Штейном после того, что произошло в библиотеке, я не хотела иметь дело с его надменными замечаниями, потому что была уверена, что у него на уме их много. Это был просто поцелуй, вызванный отчаянием и яростью, которые он пробудил во мне, вот и всё. И это не могло повториться, никогда.

Связываться с Хайсом было проблематично по многим причинам, это было не только опасно, многим людям мы причинили бы боль: Наталья, Ретт и...

— Картер! — я напряглась, услышав, как Мария рядом со мной окликнула парня, который шёл к нам. — Наконец-то ты вернулся!

Я подняла взгляд, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Картер, моя детская любовь, шёл к нам, засунув руки в карманы своих бежевых брюк. Его серая рубашка, как всегда, застёгнута до последней пуговицы. Он улыбнулся мне, и я не знала, что чувствовать. Если то, что сказала мне Кайя, было правдой, он... я больше не могла видеть его прежним, я никогда ему не нравилась, как бы я ни старалась, неужели он всё это время притворялся? Это было больно, потому что это означало, что всё, что я о нём узнала на нашем первом свидании, было ложью.

В Уилсоне царит фальшь. Я почти слышу, как Хайс говорит это в моей голове. Я покачала головой, я не хотела думать о нём, потому что это заставляло меня искать его взглядом среди людей, и иногда я находила его наблюдающими за мной с той глупой насмешливой улыбкой.

— Да пребудет с вами Господь, девочки, — Картер поприветствовал нас, его улыбка стала шире.

— Да будет так, — ответила Мария, прежде чем взглянуть на меня. — Я пойду проверю, готовы ли мы к третьему заданию.

И она ушла, оставив нас одних.

— Привет, Лия, — его смущение и волнение при виде меня заставили бы меня покраснеть, если бы я не знала, насколько они фальшивы.

— Привет, Картер, — сказала я с лёгкой улыбкой. Он нахмурил брови, заметив моё отсутствие эмоций. — Я немного занята.

— Я знаю, но мы не виделись несколько недель, я... - он облизал губы. — Я скучал по тебе и хотел знать, можем ли мы назначить ещё одно свидание.

— Не знаю, я очень занята на Неделе Благословения.

Я взяла поднос с одного из столиков и повернулась к нему спиной, чтобы пройти в одну из задних комнат церкви, которая служила кухней. Но вместо того, чтобы остаться на месте, Картер последовал за мной.

Войдя, я поставила поднос на столик.

— Что-то не так, Лия? — его голос звучал обеспокоенно.

Я повернулась к нему лицом. Сейчас было не время, я знала это, и не место тоже, но я понятия не имела, смогу ли я продолжать этот фарс, которым были мы с Картером. Я взяла его за руку и повела к задней двери, меня встретил холод и без того угрожающей зимы, серое небо, уже наступили сумерки.

— Лия?

Я облизнула губы, не зная, как это сказать или как с этим справиться, поэтому я решила покончить с этим.

— Картер, я... - я сделала паузу. — Я думаю, что у нас с тобой ничего не получится.

Выражение его лица превратилось в откровенное замешательство.

— Что?

— Я нахожусь в такой точке своей жизни, когда... я хочу многое сделать для церкви, для... себя, сейчас не время для отношений.

— Ты расстаёшься со мной? — печаль на его лице сдавила мою грудь, потому что он выглядел искренне опустошённым.

— Почему? Это из-за того что я так долго отсутствовал? Это был отпуск, Лия, но теперь я обещаю, что буду рядом с тобой.

— Нет, правда, это касается только меня. Ты идеален, Картер.

— Я не понимаю, ты была так же... взволнована, как и я, ты... - он на секунду умолк. — Что изменилось?

Ретт вернулся, Хайс засел у меня в голове, и я узнала, что ты гей.

Мне нужно было взять под контроль свою жизнь, и Картер больше не был тем идеальным парнем, в котором я нуждалась и который давал мне стабильность, он был осложнением, и с Реттом мне этого хватало.

И я также не была такой жестокой, чтобы сказать ему, что знаю о его гомосексуализме, пока он сам не расскажет мне. Однако Картер выглядел настолько смущённым, что это навело меня на одну мысль.

Что, если Кайя лгала?

Я не знала её, она была новенькой в моей жизни, почему я должна ей верить? К сожалению, единственный способ узнать правду — это спросить напрямую.

— Картер, — начала я, смутившись. — Мне нужно тебя кое о чём спросить, и я хочу, чтобы ты был честен со мной, если это правда, я ничего не скажу, обещаю. Твоя тайна в безопасности со мной.

Тайны были частью моей повседневной жизни.

— Хорошо, — его глаза изучали моё выражение, как будто он пытался понять, что происходит.

— Ты гомосексуал?

Лицо Картера вытянулось в удивлении, его рот слегка приоткрылся. И пару секунд он просто смотрел на меня, как будто не мог поверить, что я только что это сказала. Затем он провел рукой по лицу, затем сделал шаг, чтобы приблизиться ко мне.

— Лия.

Я подняла одну бровь, ожидая его ответа, и он сжал губы, испытывая неловкость.

— Кайя тебе сказала?

— Это правда?

— Это была она?

— Картер.

— Зачем ты спрашиваешь меня, когда уже знаешь ответ?

— Потому что я хочу услышать это от тебя, — сказала я, заметив, что он нисколько не раскаивается в том, что солгал мне, заставил меня поверить, что я нравлюсь ему так же сильно, как и он мне. — Потому что... ты играл со мной всё это время?

Он покачал головой.

— Нет, Лия, я... послушай, — его голос слегка дрогнул. — То, кем я являюсь... я знаю, что это неприемлемо в нашей общине, это... я пытаюсь измениться, не быть таким, но это...

— Картер...

— Я не знаю, о чём думал, рассказывая об этом Кайе, когда она спросила меня, но я жил все эти годы с этой тайной, и я чувствовал, что могу рассказать ей, потому что она не местная, непредубежденная и я мало её знал, так что мне было всё равно, что она обо мне думает. Это была ошибка, теперь я понимаю.

— Картер.

Он положил руки мне на плечи, его отчаяние ясно читалось на лице.

— Я знаю, что прошу тебя о многом, но ты можешь никому не говорить, Лия, моя семья умрёт от стыда и разрушит всё, что они построили, я...

— Картер, — остановила я его, убирая его руки с моих плеч. — Я не собираюсь никому рассказывать.

— Правда?

Я кивнула.

— Это твоя тайна, я не та, кто может поделиться этим, но я думаю, тебе нужно поговорить с Кайей. Так же, как она рассказала мне, она может рассказать об этом всем.

— Ох! Черт возьми! — Картер повернулся, схватившись за голову, и посреди этого беспорядка я улыбнулась.

— Я впервые слышу, как ты выругался, — призналась я.

Он секунду смотрел на меня, прежде чем улыбнуться в ответ.

— Если бы мне нравились девушки, ты бы...

— Я была бы твоей идеальной девушкой.

— Откуда знаешь?

— Весь город это знает, Картер, — я вздохнула, прежде чем прислониться боком к стене церкви. — Я думаю, мы самая ожидаемая пара в нашей общине.

Картер повторил за мной, откинувшись назад, скрестив руки на груди, его глаза были устремлены на меня.

— В идеальном мире мы бы встречались, обручились бы через несколько лет, а потом был бы брак, знаменательный день в церкви, а?

Это заставило меня хихикнуть, Картер продолжил.

— Затем пара детей и совместная старость.

— Когда ты это говоришь, это звучит невероятно удручающе и скучно.

— А это не так?

Я прищурила глаза.

— О чём ты?

— Тебе не любопытно выбраться из этого города, Лия? Там так много всего, есть...

— Искушения?

Картер ничего не сказал.

— Я должна вернуться, — сказала я, проходя мимо него и направляясь к задней двери церкви, с каждым шагом я чувствовала, как мой фасад спокойствия исчезает, а грудь сжимается.

Возможно, мои чувства к Картеру не были глубокими или невероятными, но я считала, что он будет тем решением, тем человеком, который сможет заставить меня забыть Ретта и направить меня по правильному пути Господа.

И теперь, когда это было невозможно, это причиняло боль.

Я вошла в церковь, но стояла спиной к двери, кухня была пуста, и я была благодарна за это, мне нужна была минутка.

Однако моё одиночество продлилось недолго благодаря немецкому парню, который вошёл на кухню. Эти голубовато-серые глаза впились в меня, и он, как всегда, оценил моё состояние.

— Дай угадаю, принцесса осталась без принца.

— Пошёл ты, Хайс, — я отпрянула от двери и направилась в зал, но, когда я проходила мимо Хайса, он схватил меня за руку. Я напряглась при прикосновении, вспоминая, как его руки ласкали мои бёдра в библиотеке.

— Ты не можешь избегать меня вечно, Лия.

Я с трудом сглотнула, прежде чем посмотреть на него.

— Избегать тебя значило бы замечать твоё присутствие, а я этого не делаю.

— Правда? — он потянул меня за руку, чтобы я столкнулась с ним. — Тогда почему я чувствую, что ты не можешь перестать думать о том поцелуе? Что бы ты позволила мне сделать с тобой на том столе, если бы Мария не пришла?

— Ты слишком много себе позволяешь, Штейн.

— А ты врёшь так много, что ложь уже исходит из тебя сама собой.

Я фыркнула, высвобождая руку из его хватки.

— Оставь меня в покое, — я начал отступать, чтобы уйти, но услышала, как он заговорил позади меня.

— Тик-так, Лия, — в его голосе звучал этот насмешливый тон. — Мы с тобой неизбежны.

* * *

Придя домой, я резко плюхнулась на свою кровать. Я приземлилась на спину и пролежала так пару минут, свет от лампочек снаружи дома проникал в окно и отбрасывал тени на потолок. Я вытянула руки в стороны и закрыла глаза.

Первое, что пришло мне в голову, было лицо Хайса рядом с моим, ощущение его мягких влажных губ и то, как это приятно ощущалось. Что больше всего крутилось у меня в голове, так это тот факт, что всё было по-настоящему, этот поцелуй, эти отчаянные рычания и ласки Хайса были настоящими, они исходили не из той фальшивой личности, которую я уже так хорошо знала. К лучшему это или к худшему, но Хайс действительно желал меня.

А ты? Что чувствуешь ты, Лия?

Ничего.

Я ничего не чувствую к нему.

Наталья.

Я резко открыла глаза, выбросив из головы все мысли о Хайсе. Наталья этого не заслужила, никто этого не заслужил. Я ненавидела эту часть себя, эту сторону, которую иногда не могла контролировать, и это причиняло боль дорогим мне людям.

Стук в мою дверь удивил меня, я взглянула на тумбочку, а было уже больше десяти. Я подтолкнула себя локтями, чтобы сесть.

— Ты не спишь, дочка? — спросила мама с другой стороны.

— Нет, заходи.

Мама открыла дверь, но, к моему удивлению, она была не одна. Наталья стояла рядом с ней, её глаза были красными, а руки скрещены.

Я нахмурилась.

— Наталья... она хочет переночевать здесь, дочка, у неё был тяжелый день, — объяснила мама.

Я встала на ноги.

— Конечно, заходи, — сказала я, взяв её за руку и заводя внутрь.

Мама пожелала нам спокойной ночи, а Наталья просто сидела на моей кровати, опустив голову. Я села рядом с ней, с тревогой.

Я дала ей время, потому что знал её, было глупо спрашивать, всё ли с ней в порядке, когда было очевидно, что это не так.

— Извини, что появилась так неожиданно, я просто... я не знала, куда ещё пойти, я...

— Эй, — я взяла её за руку на кровати. — Что бы ни случилось, ты всегда будешь со мной, а я с тобой.

Её глаза наполнились слезами.

— Я знаю и... - она сделала паузу, сделав глубокий вдох. — Эти дни заставили меня задуматься о стольких вещах, о том, как плохо я поступила, позволив Джесси беспокоить тебя, как я молчала, — её покрасневшие глаза встретились с моими.

— Мне очень жаль, Лия.

Её извинения, хотя и запоздалые, заставили меня понять, что мне не нужно, чтобы она извинялась, тем более сейчас, когда я была той, кто должна была просить у неё прощения за то, что не оттолкнула её парня.

— Всё в порядке, Наталья, мы никогда не позволяли прошлому влиять на нас, не так ли?

— Я ушла от тебя, потому что... я хотела защитить тебя, Лия, я не хотела запятнать твою репутацию своей, даже если ты не поверишь, я очень тебя люблю.

Я знаю это.

— Я тоже люблю тебя, Нэтти, — прошептала я и заключила её в объятия. Она тихо плакала, её тело содрогалось.

— Я так по ней скучаю, — пробормотала она мне на плечо, я знала, что она имела в виду Джесси. — Я не могу поверить, что она прыгнула, Лия, она... она была такой сильной, такой полной жизни. Образ её прыжка повторяется в моей голове снова и снова, и я начинаю думать, что, если бы я, может быть, быстро подошла или что-то в этом роде, может быть...

— Эй, — я отстранилась от неё и взяла её лицо в свои руки. — Не делай этого, Наталья. Не наказывай себя таким образом, мы не можем изменить то, что уже произошло, как бы нам этого ни хотелось, ты только причиняешь себе боль, думая о таких вещах.

Она положила свои руки поверх моих.

— Это так больно, Лия, я не знаю, как справиться с этой болью.

Это давило мне на грудь, потому что я могла только представить, что, если что-то случится с Натальей, я была уверена, что буду чувствовать себя так же или хуже.

— Я не могу солгать тебе и сказать, что боль пройдёт, потому что это неправда, но она станет более терпимой, Нэтти, и ты научишься жить с ней.

— Откуда ты знаешь?

Я убрала руки с её лица. Я сделала долгий вдох, прежде чем медленно выдохнуть, и она, казалось, вспомнила.

— О, конечно, извини, я идиотка.

— Хорошо, я рада, что ты забыла, это вселяет в меня надежду, что когда-нибудь я смогу сделать то же самое.

— Ты гораздо сильнее, чем думают люди, — она подарила мне улыбку, и чувство вины снова охватило меня.

Сейчас было не время говорить ей об этом, ей и так было достаточно, но я сомневалась, что было вообще подходящее время, чтобы сказать что-то подобное.

Однако этой ночью я позволю ей отдохнуть, а утром, когда она отдохнет, я скажу ей об этом.

Наталья быстро уснула, и я долго смотрела на неё, не в силах заснуть. Я осторожно встала и подошла к своему окну, присев на край. В доме Штейнов было темно, окно Хайса было погружено в полную темноту. На первый взгляд казалось, что в этом доме никто не жил, и я начала задумываться, как бы обстояли дела, если бы Штейны никогда не добрались до Уилсона, возможно, ничего из этого безумия самоубийств не произошло бы.

С этими мыслями я легла спать.

Пятница, 30 ноября, 2018.

8:56 утра.

— Еще одну чашку, мама Лилия, — умоляла Наталья мою маму, пока я ковыряла вилкой в своём завтраке и подносила его ко рту.

— Ты и так выпила достаточно кофеина, Наталья, — упрекнула её мама.

Наталья посмотрела на мою чашку с кофе, а я покачала головой.

— Пожалуйста.

Я вздохнула и подвинула чашку через стол к ней. Мама приподняла одну бровь.

— Еще немного кофе никому не повредит, мама.

Мама покачала головой и повернулась, чтобы вернуться на кухню. Утренний свет освещал большие окна позади стола, за которым мы ели, хотя и было солнечно, я чувствовала, как на улице холодно.

— Как думаешь, скоро у нас пойдет снег? — спросила Наталья, я всегда угадывала погоду.

Я выглянула в окно, некоторые лужи замерзли, как и несколько сухих веток. Мы проснулись с минусовой температурой.

— Да, я думаю, что у нас будет снег до наступления декабря.

— Завтра уже декабрь, Лия, так что, сегодня будет снег?

— Да, может быть, ночью.

— Надеюсь, мы хотя бы будем дома, когда пойдет снег.

— Держу пари, что к полуночи пойдет снег.

— Откуда ты можешь это знать?

— Интуиция.

— Ты сумасшедшая.

Fuchsteufelswild.

Нет, Лия, сейчас не время думать о Хайсе.

Мы закончили завтракать и сели на диван. Мама ушла купить кое-что, чего ей не хватало, чтобы приготовить обед, и, когда мы остались одни, я поняла, что пора. Я не хотел всё портить, но я не могла продолжать молчать, Наталья была для меня не просто кем-то, она была моей лучшей подругой с детства, и даже если бы мы перестали дружить, и я подвела её, я была обязана ей своей честностью.

— Наталья, я должна тебе кое-что сказать.

Она заправила свои волнистые волосы за уши, уделяя мне всё своё внимание.

— Я знаю, что сейчас не лучшее время, и я знаю, что ты будешь ненавидеть меня, и я это заслужила, но мне нужно быть честной с тобой.

— В чём дело?

— Речь идёт о Хайсе.

— Ах, Лия, если ты собираешься снова говорить мне, что это опасно и что мне следует держаться подальше, ты зря теряешь время, он...

— Я поцеловала его, — прервала я её, — мы с Хайсом поцеловались прошлым вечером в библиотеке.

Выражение лица Натальи сменилось с откровенного удивления на ярость и, наконец, на боль. Она встала и повернулась ко мне спиной, словно ей нужен был воздух или желание отойти от меня.

Я встала, но осталась рядом с диваном.

— Мне очень жаль, Наталья, я не знаю, что со мной случилось, это было...

— Заткнись! — её крик заставил меня немного подпрыгнуть, она повернулась ко мне, слёзы катились по её щекам. — Даже не пытайся оправдываться, не пытайся!

— Наталья...

— Как ты могла? Ты знала, как сильно он мне нравлюсь, я ясно сказала тебе, как ты могла сделать что-то подобное? С Реттом понятное дело, потому что он никогда не интересовался мной всерьез, но Хайс, он мой парень, Лия. Ты поцеловала моего парня!

— Мне очень жаль...

— Кто ты, Лия? Идеальная подруга, которая всегда рядом со мной, или та, кто шатается с моим парнем, когда меня нет поблизости?

— Он всегда...

— Я разберусь с ним и его изменой, я знаю, что для того, чтобы сделать что-то подобное, нужны двое, но сейчас я обсуждаю это со своей лучшей подругой, и, честно говоря, мне ещё больнее, что это ты, что это исходит от тебя и прямо сейчас, как раз когда я потеряла Джесси, это уже слишком.

— Я знаю это, Наталья, и я это заслужила, — пощёчина повернула моё лицо в сторону, жжение на щеке пульсировало.

— Прямо сейчас я не могу даже видеть тебя, Лия. Мне нужно время.

И с этими словами она направилась к двери и вышла из дома. Я последовала за ней и осталась на крыльце, наблюдая, как она выходит на тротуар, а затем направляется к дому Штейнов.

Я хотела остановить её, но могла только наблюдать, как она в ярости идёт к двери Штейнов и исчезает за ней. Я должна была остановить её, я должна была успокоить её, но, прежде всего, я должна была остаться рядом с ней, потому что этой ночью Наталья исчезла.