НЕОБЫЧНАЯ СЕМЬЯ

МИССИС ШТЕЙН

Восхитительный запах выпечки разносился по всей кухне.

Я глубоко вдохнула, прежде чем сделать глоток из своего бокала с вином. Я сидела, скрестив ноги, по одну сторону столика. Уже давно наступила ночь, и вместе с ней усилился осенний холод, который был ничем по сравнению с холодом, который я испытала, когда жила в Канаде. Когда я попала в психиатрическую больницу после смерти моей семьи, ну, убийства моей семьи.

Спустя столько лет я больше ничего не чувствовала, вспоминая те дни, не было ни вины, ни сожаления. Конечно, я хотела бы вырасти в нормальной семье, но для меня это никогда не было вариантом. Кроме того, все эти прискорбные обстоятельства привели меня к моим мужьям, позволили мне иметь моих драгоценных детей, и я никогда не пожалею об этом.

С улыбкой на губах я наблюдала, как Кайя стоит перед кухонной духовкой, закатывает глаза и показывает средний палец Хайсу, который на другом конце кухни моет посуду.

— Кайя, не будь вульгарной, — сказала я, приподняв одну бровь.

Хайс ухмыльнулся ей.

— Вульгарность — её второе имя, мама, — прокомментировал Хайс, протягивая руку, чтобы брызнуть на сестру водой.

— А-а-а! — Кайя отскочила в сторону. — Не будь ребёнком.

— Кто показывает мне палец, как ученица начальной школы?

— Хватит, вы оба, — приказала я, и они повиновались, лишь сердито глядя друг на друга. — Вот почему мы решили решить это соперничество таким образом.

Битва тортов.

Звучало как мелочь, но у нас уже была битва талантов: Хайс рисовал, а Кайя играла на пианино, и это была ничья. Поэтому я привела их в область, где они оба были в меру хороши: готовка и выпечка тортов. Я решу, кто станет победителем, и мы покончим с этой проблемой. Мои дети были чрезвычайно конкурентоспособны, и когда один из них вставал на пути другого в каком-либо из своих планов, мы решали вопрос честно.

Сильные руки обняли меня сзади, и запах этого знакомого одеколона ударил мне в нос, когда я почувствовала поцелуй в висок.

— Что мы делаем? — спросил Вальтер Штейн, отпуская меня и садясь на высокий стул рядом со мной. Я взглянула на него, его чёрные глаза были с небольшими темными кругами, в последнее время у него были проблемы со сном. Я улыбнулась ему, мой всегда чересчур обеспокоенный Вальтер.

— Битва тортов, — Кайя надулась, зная, что она была слабостью своего отца.

Вальтер рассмеялся.

— Мы всё ещё разрешаем соперничество таким восхитительным способом? Кто кому мешал?

Хайс и Кайя указали друг на друга.

Вальтер вздохнул.

— Конечно.

— У нас ещё один судья, — сказала я, наливая бокал вина Вальтеру, который принял его и поцеловал тыльную сторону моей руки.

Хайс покачал головой.

— Нет, папа всегда будет поддерживать Кайю.

— Это неправда, — Вальтер защищался.

— А мама всегда будет тебя поддерживать, так что мы квиты, — Кайя высунула язык.

— Мы уже говорили вам, что у нас любимчиков, — уточнил он, как всегда.

Когда торты приготовились, наши дети поставили их перед нами для дегустации. Мы с Вальтером обменялись взглядами, взявшись за вилки. Первым мы попробовали торт Кайи, это мягкий торт с шоколадной крошкой и начинкой из сливок.

— Ммм, — пробормотала я, потому что это совершенно восхитительно.

Вальтер кивнул, показывая дочери большой палец вверх, пока жевал.

Кайя сложила руки вместе, как будто молила о победе. Хайс стоял перед ней с тем высокомерным выражением лица, которое так напомнило мне одного из моих мужей в детстве.

— Восхитительно, Кайя.

Вальтер сделал ей комплимент, вытирая салфеткой уголок рта.

Мы попробовали торт Хайса, и в тот момент, когда я положила кусок торта в рот, у меня взорвалась комбинация вкусов: пирог был ванильным, со сладким, слегка цитрусовым кремом и кусочками клубники, черники и других сладких и цитрусовых фруктов одновременно. Мы с Вальтером посмотрели друг на друга, потому что уже знали, что этот торт победитель.

— Ах! — взвизгнула Кайя. — Нет!

Я закончила есть, чтобы сказать:

— Хайс Штейн, ты официальный победитель в этой битве.

Я сообщила им очевидное, он только бросил на сестру победоносный взгляд.

— Кайя, уйди с его дороги.

— Но, мама, он...

— Кайя, — Вальтер прервал её, она скрестила руки на груди.

— Не обижайся, ты, как всегда, была достойной соперницей, — успокоил её Хайс, но она только пожала плечами. — Кроме того, ты проиграла, знаешь, что это значит?

Он подошёл к ней, и Кайя попыталась убежать, но Хайс был быстрее и схватил её, чтобы поднять и перекинуть через плечо. Кайя закричала как сумасшедшая, ударяя спину брата.

— Мама! Там так холодно! Не позволяй...

— Именно ты хотела добавить этот бонус тому, кто проиграет битву, Кайя, — ответила я, потому что это была её идея.

Вальтер растерянно взглянул на меня.

— Проигравший должен прыгнуть в бассейн, — объяснила я ему.

— Но на улице минус два градуса по Цельсию, — Вальтер не мог скрыть своего беспокойства.

— Это её идея, она должна сдержать своё слово.

— Папа! Я могу простудиться! Папа!

— Мила... - шёпотом обратился ко мне Вальтер.

— Её правила, её слово, — это был мой единственный ответ. Такие идеи всегда приходили Кайе в голову. Кроме того, я позаботилась о том, чтобы у меня были наготове горячие полотенца и горячий напиток для неё, когда она выйдет из бассейна.

Хайс унёс её через заднюю дверь, и я могла слышать только крики и звук падения в воду. Я состроила гримасу, готовя всё к приему моей промокшей дочери.

Эта девчонка всегда вмешивалась в игры своего брата, и каким-то образом попадала в неприятности.

#

После того, как я высушила Кайю и оставила её спать в её комнате. Я спустилась по лестнице, вздыхая. В этот самый момент Пирс, мой второй муж, входил в парадную дверь в той черной тактической форме, которая мне очень нравилась, как же так получилось, что с годами он только стал выглядеть еще красивее? Он продолжал привлекать меня, как в первый день, когда я его увидела.

Его холодное выражение лица смягчилось, когда его серые глаза остановились на мне. Я любила, как это происходило, его маска холода исчезла со мной, как будто я была для него самым дорогим, самым тёплым.

Он ждал меня у подножия лестницы, и всё когда мы оказались лицом к лицу, он обнял меня за талию и страстно поцеловал, как будто он скучал по мне весь день. Его руки сжались вокруг моей талии, поцелуй углубился, и наше дыхание стали тяжелым. Он поднял меня, и я обвила ноги вокруг его талии, пока он шёл со мной в одну из гостевых комнат внизу.

— Все спят? — прошептал он мне в губы.

— Да, — сказала я задыхаясь, его поцелуи очень легко доводили меня до безумия.

Мы вошли в комнату, и он бросил меня на кровать, чтобы отложить пистолет в сторону, и собирался снять свой бронежилет, но я покачала головой.

— Оставь его, — я попросила его, потому что мне нравилось хвататься за этот жилет, пока мы всё делали. Ему просто нужно было снять штаны.

— Какая извращенка моя жена, — заметил он, расстегивая брюки.

— Всегда, — я подмигнула ему, и он усмехнулся, прежде чем подойти ко мне и снова поцеловать.

После пары напряженных часов мы лежали в постели в изнеможении. Я обнимала его сбоку, прижавшись лицом к его груди. Его жилет и рубашка слетели в какой-то момент нашей страстной встречи. Пирс слегка гладил мои волосы и плечо. Я подняла взгляд, чтобы увидеть его лицо, лунный свет, проникающий в окно, позволял мне видеть его, но не в деталях, хотя я могла почувствовать, что его что-то беспокоит.

— В чем дело?

Он немного напрягся и положил подбородок мне на голову.

— Мейн.

Настала моя очередь немного напрячься. Я не могла лгать, когда Мейн, мой третий муж, месяцами отсутствовал дома, страх, что его поймают на каком-нибудь из его авантюр или что с ним что-то случится, постоянно жил в моем сердце. Я не чувствовала себя ни полноценной, ни умиротворенной.

— А что с ним?

— Я велел ему вернуться.

Я приподнялась на локте, чтобы лучше видеть Пирса, простыня скатилась по моему боку до талии.

— Почему?

Он заправил рукой прядь моих волос за ухо.

— Ты знаешь почему.

Да, один из моих сыновей был тому причиной. Пирс грустно улыбнулся мне, его большой палец погладил мою щеку.

— Кроме того, я хочу, чтобы ты была спокойна, прошло уже несколько месяцев.

Он так хорошо меня знал, он знал всё, что я чувствовала, и мне не нужно было открывать рот, чтобы сказать это.

— Кто бы мог подумать, что за этой холодностью скрывается такой заботливый муж? — я улыбнулась ему.

Его серые глаза напряженно впились в мои.

— Никто бы не подумал об этом, — признался он. — Никто бы не пришел к выводу, что у тебя есть муж, который оберегает тебя, который может дарить тебе самые нежные ласки, но который этими же руками мог бы убить за тебя, не колеблясь ни секунды.

— Мне нравится, когда ты говоришь, что любишь меня в своим извращённым образом.

Мы оба рассмеялись, прежде чем поцеловаться. Шум, донесшийся из кухни, заставил нас прекратить поцелуй. Пирс бросил на меня растерянный взгляд.

— Я думал, все спят.

Я вздохнула, потому что знал, кто это был.

— Отдыхай, у тебя был долгий день, я позабочусь об этом.

— Ты уверена?

— Да, спи, — я поцеловала его коротким поцелуем и встала, чтобы найти в шкафу лишний ночной халат, я всегда хранила одежду для гостей в этой комнате, хотя не так уж много людей нас посещало. Я вышла из комнаты, обхватив себя голыми руками, потому что, несмотря на отопление, в коридорах было немного прохладно.

Дойдя до кухни, я не удивилась, что он готовит там чай.

— Иди спать, я сама разберусь, — мой голос на секунду удивил его, но он покачал головой.

— Не очень хорошо.

— Хайс.

— Всё в порядке, я...

— Я тебя не спрашиваю, — мой голос стал чуть более суровым. — Я сама.

Он кивнул, проходя мимо меня, но я положил руку ему на плечо, чтобы остановить его.

— Помни, что это не твоя вина.

Хайс издал лёгкий смешок, который прозвучал чистой грустью в моих ушах, поскольку его мать ясно видела эмоции, которые он изо всех сил пытался скрыть за своей насмешливостью и холодностью.

— Хайс, ты не виноват, — повторила я. Он положил свою руку поверх моей на своём плече, чтобы нежно убрать её.

— Я думал, мы никогда не лжём друг другу, мама.

И с этими словами он ушёл в свою комнату.

Я закончила заваривать чай, взяла со шкафа таблетку, раздавила её и добавила в чай, как научил меня Мейн много лет назад. Благодаря ему все в доме знали толк в психиатрии и лекарствах.

Я поднялась по лестнице с чаем в руках, сделала глубокий вдох, чтобы войти в его комнату. Мне не нужно было стучать. Я вошла и сделала несколько шагов, поставив чай на тумбочку рядом с кроватью. Мои глаза искали его в полутёмной комнате, и я обнаружила, что он сидит в углу. Его руки держали голову, волосы были спутаны. Выражение его лица было растерянным.

Фрей.

Я подошла к нему и опустилась на колени, одарив его успокаивающей улыбкой.

— Фрей, — прошептала я, он убрал руки с его головы, но его глаза не искали моих, зрительный контакт был чем-то, с чем он плохо справлялся.

— Эй, — я нежно потерла его руки.

Он покачал головой.

— Мама... - слезы наполнили его глаза. — Я монстр, да?

— Шшш, нет, нет, — я притянула его к себе и крепко обняла, как раз нужное давление, чтобы успокоить его, как учил меня Мейн.

— Ты не монстр, Фрей.

Он дрожал и плакал у меня на руках, и у меня сжалось сердце, мои собственные слезы наполнили мои глаза, но я сдержала их, увидев, как я плачу, ему не стало бы легче. Я всегда была сильной ради него.

— Ты замечательный мальчик, — сказала я своим слегка надломленным голосом. — Ты очень умный и хороший мальчик, просто... ты особенный, Фрей.

— Я причинил боль людям, мама, — я уже знала это. — Невинным людям, я ничего не помню, но я знаю, что я сделал это, что делает меня монстром, чудовищем, который не может вспомнить зверства, которые он совершает.

Я отстранилась от него, держа его лицо обеими руками. Его глаза на секунду встретились с моими, прежде чем он быстро отвел взгляд.

— Нет, Фрей, ты не чудовище, — повторила. — Ты хороший, верно? Всё будет хорошо, я обещаю тебе.

Я встала и пошла за чаем, он спокойно выпил его, я много раз повторяла ему, какой он хороший, что всё будет хорошо. Повторения были чем-то, что помогало ему успокоиться. Я повела его к кровати и уложила в постель, села рядом с ним и погладил его мягкие чёрные волосы. С закрытыми глазами, когда его одолевал сон, его бормотание было едва разборчивым.

— Если я монстр, ты должна избавиться от меня, мама.

Его слова пронзили моё сердце.

— Мы уничтожаем монстров, верно?

Я позволила своим слезам вырваться наружу, потому что он больше не мог меня видеть.

— Просто отдохни, мой Фрей, — сказала я, убирая прядь его волос со лба. — С тобой всё будет в порядке.

Я вышла из его комнаты, закрыла дверь и прислонилась к ней, зажав рот, чтобы заглушить всхлипы, которые вырывались из моего тела, когда я плакала. В конце коридора появилась фигура, несмотря на мои затуманенные слезами глаза, я очень хорошо знала эту фигуру. Он был весь в чёрном, в чёрной кепке, его непослушные волосы, как всегда, выбивались из-под неё.

Он замер, когда увидел меня, его рука все еще легко держала ручную кладь.

Мейн Штейн.

Мой третий муж был в нескольких шагах от меня после нескольких месяцев отсутствия, и я не знала, что делать. Я всё ещё думала о своём сыне, мальчике, который спал в комнате позади меня, благодаря успокоительному.

Однако облегчение, охватившее меня, сделало мои ноги слабыми, потому что если кто-то и мог нам помочь, так это он. Облегчение, которое заставило меня плакать ещё больше, потому что мы так нуждались в нём все эти месяцы. Облегчение, которое по той же причине сменилось яростью.

Я подошла к нему и прошла мимо, потому что мы не будем вести этот разговор там, где его могли бы услышать мои дети или Вальтер. Мейн оставил там свой чемодан и последовал за мной вниз по лестнице, мы пересекли гостиную и направились в противоположную сторону коридора от комнаты, где отдыхал Пирс.

Мы вошли в студию, он закрыл за мной дверь, и я повернулась, чтобы изо всех сил дать ему пощечину, его кепка упала на пол.

Мейн выпрямил лицо, держась за челюсть. Эти разноцветные глаза сияли тем обычным весельем.

— Я не ожидал меньшего, — заметил он, наблюдая за мной, его взгляд скользнул по моим залитым слезами щекам к вырезу моего ночного платья. — Почему ты выглядишь так сексуально, когда плачешь?

— Иди к чёрту, Мейн.

— Ах, ты знаешь, каково мне, когда ты плохо со мной обращаешься, красотка.

На секунду, слушая его, то, что он стоял передо мной после долгой разлуки, сказалось на мне, и я почувствовала желание поцеловать его, но я сдержалась, сейчас это было не важно.

Поэтому я подошла к нему, снова и снова в отчаянии била его по груди, слёзы катились из моих глаз. Он просто позволил мне ударять его, держа руки по бокам, его глаза смотрели на меня, всегда смотрели на меня. Он позволил мне делать это, пока я не устала, он попытался обнять меня, но я быстро отстранилась от него.

— Не трогай меня, — сердито сказала я ему, на секунду он растерялся и склонил голову.

— Я не могу прикоснуться к своей жене?

Я фыркнула сквозь слёзы.

— Я твоя жена только тогда, когда ты этого хочешь.

— Это неправда, — заверил он меня. — Ты всегда моя жена, красавица, сколько бы времени я ни проводил вдали, я всегда буду возвращаться к тебе, к нашей семье, и ты всегда будешь моей.

— Не будь так уверен в этом.

Его выражение приняло ту мрачность, которую я так хорошо знала, когда он сделал шаг ко мне.

— О, я уверен, что бы я ни делал, так будет всегда.

Обещание в его голосе напугало бы кого угодно, но только не меня. Наличие такого мужа-психопата, как он, сделало меня сильнее и труднее для запугивания, чем многих людей. Я вытерла слёзы с лица, напоминая себе, что они ничем не помогут.

— Просто ограничься помощью, всё стало намного хуже с тех пор, как мы приехали в этот город. Есть много вещей, которых ты не знаешь.

Мейн плюхнулся на диван, повернулся на бок, подперев лицо рукой.

— Хорошо, расскажи мне всё, — сказал он мне с кривой улыбкой. — Но знаешь, что помогло бы мне ещё больше сосредоточиться на том, что ты хочешь мне рассказать?

— Я не собираюсь трахать тебя, Мейн.

Он цокнул языком.

— У тебя очень жестокий способ принимать своего мужа, ты это знаешь?

Я закатила глаза, он прищурил свои, его взгляд скользнул по моему телу, и я знала, что он делает, собирает детали воедино: мои спутанные волосы, припухшие губы от поцелуев Пирса, засос на верхней части груди, про который я очень поздно вспомнила и прикрыла, стянув халат.

— Теперь я понимаю, почему ты не напала на меня, едва увидев, — весело заметил он.

— Ты только что трахалась, а?

— Я не напала на тебя и не собираюсь, потому что в эти моменты единственное, что я чувствую к тебе, — это гнев.

— Когда же ты не злилась на меня, красавица? Это основа наших отношений.

На его игры уже не было времени.

— Мейсон, — я назвала его прежним именем, чтобы он знал, насколько это серьезно. Он вздохнул.

— Флёр.

Он сделал то же самое, его выражение лица стало серьёзным.

— Я думаю, что... - я назвала имя одного из моих сыновей. — Он снова убивает.