ЖЕСТОКАЯ ИСКРЕННОСТЬ

ЛИЯ

— И вот как были составлены правила по основам...

Местный учитель истории продолжала говорить об основании нашего народа, о нашей общине, наших верованиях, но я давно перестала слушать. Прошло несколько дней после инициации Просвещённых, но мой разум был ещё более хаотичным, чем когда-либо.

Когда я вернулась домой с инициации, я часами рассматривала фотографию, детализируя её, стараясь ничего не упустить, как будто её повторная оценка снова и снова приведет к появлению волшебной подсказки из ниоткуда. Однако ничего не было, только тот факт, что Хайс знал трёх девушек, которые покончили жизнь самоубийством, что он встречался с ними в Германии чуть более года назад, и хотя это всё ставило его под сомнение, был тот факт, что эти смерти были классифицированы как самоубийства, а не убийства.

Так что я в принципе ничего не имела против него. Самым любопытным для меня было узнать, рассказала ли Джесси Наталье, что она уже знакома с Хайсом. На снимке Джесси и Хайс выглядели очень комфортно друг с другом, помимо того, что они были очень близки, было ли что-то между ними?

Знала ли Наталья об этом и относилась ли нормально к этому? Может и знала, я не удивлюсь, Наталья была полностью очарована Хайсом. Она даже не могла произнести его имя без вздоха, без искры желания в глазах.

Я предположила, что именно такое влияние он оказывал на всех. Он использовал это красивое лицо, идеальные волосы и ослепительную улыбку, чтобы очаровать их всех, потому что, как бы мне не хотелось это признавать, Хайс был чрезвычайно привлекательным. Это напомнило мне проповедь, которую наш лидер прочитал нам давным-давно об искушениях и плохих вещах, а также о том, как мы привыкли думать, что плохое приходит в уродливой, пресловутой и очевидной упаковке, когда всё было наоборот.

Зло может прийти завёрнутым в красивую упаковку, привлекательную в наших глазах, иначе как бы мы попались в его ловушку?

Я вышла из класса, и Мария последовала за мной, на ходу обхватив мою руку сбоку.

— Ты очень рассеянна на этой неделе, — заметила она, глядя на меня.

— Это просто всё из-за Просвещённых, — я постаралась улыбнуться. — Ты же знаешь, как я переживаю, чтобы всё было идеально.

— Я слышала, что Наталья присоединилась с девушкой Штейн, — Мария посмотрела на меня так, словно что-то искала в моём выражении лица. — Вы... возобновили вашу дружбу, не так ли?

— Честно говоря, я не знаю, — сказала я правду.

Мы с Натальей разговаривали друг с другом, но я бы не сказала, что мы снова стали лучшими подругами, я предполагала, что на это потребуется время. Кроме того, мы почти не виделись, когда она не была привязана к Хайсу, она занималась другими делами.

— У тебя большое сердце, Лия, — пробормотала Мария. — Принять её после всего, что произошло. Она и Джесси так усложнили тебе жизнь, да покоится Джесси с миром.

Я вздохнула.

— Держать обиду-это не то, что мы должны делать согласно Господу, Мария, ты это знаешь.

— Конечно, конечно, и теперь, когда ты лидер Просвещённых, я всё понимаю. Ты должна подавать пример, просто... - её голос перешёл на шёпот. — Знаешь, меня это немного беспокоит, потому что я была свидетелем всего этого, ты этого не заслужила.

— Хорошо, — я положила свою руку поверх её. — Я в порядке.

Лгунья.

Наталья даже не извинилась за то, что позволила Джесси насмехаться над тобой.

Мария бросила на меня недоверчивый взгляд.

— Дело в том, что ты почти святая, я восхищаюсь тобой, иногда я задаюсь вопросом, способна ли ты испытывать гнев или какие-то негативные эмоции.

Если я и способна, Мария, то только потому, что могу контролировать себя.

Я улыбнулась ей, нежно погладив её руку.

— Я не святая, просто в моём сердце много покоя.

Кто научил тебя так хорошо лгать?

Голос Хайса был непрерывной мукой в моей голове. Даже когда я этого не хотела, этому глупому немецкому парню удавалось проникнуть в мои мысли, либо потому, что я думала о способах выяснить, имеет ли он какое-то отношение к самоубийствам, либо потому, что его слова, сказанные на днях, постоянно крутились у меня в голове.

Кстати, лёгок на помине...

Хайс шёл в противоположном направлении по длинному коридору, засунув руки в карманы брюк школьной формы, его белая рубашка под тёмным пиджаком, как обычно, была расстёгнута на несколько пуговиц. Я была удивлена, увидев его одного, без Натальи, без Фрея, Кайи или кого-либо, кто хотел бы привлечь его внимание. Хайс Штейн мгновенно стал популярным в моей старшей школе с первого дня.

Это была еще одна вещь, которая не укладывалась в моей голове. Если Кайя и Фрей были младше его и учились в старшем классе, как получилось, что Хайс учился в том же году, что и его брат с сестрой? Он должен был быть уже в колледже, когда я спросила миссис Филипс, она ответила мне, что Хайс якобы не смог закончить свой последний год обучения в средней школе в Германии из-за каких-то проблем.

Как удобно.

Я избегала его, как чумы, после возвращения с инициации, этот разговор в день моего рождения всё ещё вызывал у меня дискомфорт, а также была фотография. Поэтому я повернулась, держа Марию за руку, и отошла от него, потому что у меня не было сил противостоять ему сейчас. Я не могла иметь дело ни с ним, ни с Картером, ни с Реттом.

На данный момент я избегала многих парней.

— Лия Флеминг, пожалуйста, явитесь в кабинет директора, — раздался голос помощницы директора по внутренней связи в коридорах средней школы. Мария бросила на меня удивлённый взгляд.

— Лия Флеминг, пожалуйста, пройдите в кабинет директора.

— Всё в порядке? — Мария спросила меня, и я пожала плечами.

— Может быть, это что-то по поводу ведущей группы. Увидимся позже.

Подойдя к кабинету директора, я постучала в дверь и услышала "Входите". Я вошла, закрыв за собой дверь, и одарила директрису своей лучшей улыбкой.

— Да пребудет с вами Господь.

— Да будет так, — сказала она мне в своём бледно-розовом платье, ниспадающем до колен, с аккуратно причёсанными волосами.

Однако мой взгляд упал в сторону офиса, и моя улыбка исчезла, потому что там сидел один из парней, которых я так старательно избегала, его губы растянулись в надменной улыбке, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

Хайс.

— О, я не знала, что у нас компания, — призналась я, пытаясь снова улыбнуться.

— Присаживайся, Лия, — она указала на стул рядом с Хайсом напротив её стола, а сама села с другой стороны. Я подчинилась, садясь, я чувствовала на себе взгляд Хайса, но не удостоила его ответным взглядом.

— Чем я могу помочь, миссис Филипс?

— У тебя было отличное начало нескольких недель с Просвещёнными, Лия, я слышала только лучшее, поэтому я решила доверить тебе очень важное задание для меня и моего мужа.

Какое отношение к этому имеет Хайс? Почему он здесь?

— Для меня большая честь служить Господу, миссис Филипс.

— Ну, Лия, как ты знаешь, Штейны адаптируются к нашей общине и они рассказывали мне, что ты очень помогла им в этом, особенно молодым Штейнам. Я понятия не имела, как много ты вложила в это, и я так горжусь тобой за то, что ты сделала это по своей воле.

На самом деле это была идея моей матери...

— И я благодарю Хайса за то, что он сообщил мне об этом, потому что я понятия не имела, — я взглянула на Хайса, и он улыбнулся, принимая благодарность.

Конечно, высокомерно.

— Ничего такого, я просто хотела помочь.

— Я думаю, ты уже знакома с Штейнами, гораздо больше, чем любой другой член нашего сообщества.

Я бы не была так уверена, миссис Филипс, я думаю, Наталья гораздо лучше знакома с Хайсом, чем я.

— Так что я не могу придумать другого человека, более подходящего, чтобы помочь мне с этой задачей, — я внимательно слушала её. — Хайс очень умён и ему очень интересно узнать наш город поглубже, книгу Божью, его творение и так далее. Так что, если тебя не затруднит, не могла бы ты остаться с ним на час после школы, чтобы рассказать ему обо всём этом в библиотеке?

Вы, должно быть, шутите.

— Не обязательно каждый день, — продолжала миссис Филипс, вероятно, увидев моё выражение лица. — Два раза в неделю?

— Со всем уважением, миссис Филипс, у меня много дел, связанных с нашим предстоящим празднованием Недели Благословения в конце этого месяца, у меня не так много свободного времени.

Я услышала, как Хайс резко вздохнул, и недоверчиво посмотрела на него. У этого идиота было самое грустное выражение лица, которое я когда-либо видела.

— Если Лия занята, я понимаю, миссис Филипс, — он сделал паузу, опустив взгляд.

— Моей жажде знаний о Боге придётся подождать.

Вот...

— Нет, нет, Хайс, — миссис Филипс замахала перед собой руками. — Конечно, ты узнаешь больше Господе, если Лия не сможет, я обязательно найду кого-нибудь другого.

— Мне очень жаль, миссис Филипс, — я встала. — Я бы хотела помочь, но сейчас я очень занята.

Съешь, манипулирующий идиот.

Когда мои глаза встретились с его глазами, уголок его губ изогнулся в слабой улыбке, прежде чем он скрыл её и снова заговорил.

— Я понимаю, это была моя ошибка, что я спросил, зная, что она занята, — он снова вздохнул. — Я предположил, что у Лии найдётся время помочь мне, как у неё нашлось, чтобы помочь Ретту.

Я мгновенно замерла, уперев руки к бокам, миссис Филипс нахмурилась.

— Ретт? Ретт Ломбарди? — моё сердце колотилось в груди. — О чём говорит Хайс, Лия?

Я с трудом сглотнула, скрывая желание задушишь Хайса. Ведущая семья никогда не должна ассоциировать меня с Реттом, ни в коем случае.

— Я не знаю, думаю, он перепутал меня с другой девушкой. Я даже не очень хорошо знаю Ретта.

— Я ошибся? — спросил Хайс, глядя на меня, и я знала, что делаю.

— Да, ты ошибся.

Я заговорила сквозь зубы, и он одарил меня улыбкой с закрытым ртом.

— Да, извините, миссис Филипс, я перепутал, это была другая девушка, которую я видел, помогающей Ретту.

— О, я так и думала, Лия не стала бы водиться с кем-то вроде него.

— Да, и я передумала, миссис Филипс, — я знала, что именно этого он хотел, чтобы заткнуть его. — Я помогу Хайсу, но раз в неделю это единственное, что я могу сделать. Не более того.

— Отлично, большое спасибо, Лия.

Хайс встал.

— На самом деле большое спасибо, теперь я понимаю, почему ты, лидер Просвещённых, ты такая добрая.

Если бы я могла стереть эту победоносную улыбку с его лица, я бы это сделала.

Я покинула этот кабинет в ярости, потому что ненавидела делать то, чего не хотела, и я впервые увидела манипулятивные навыки Хайса во всей их красе. Я осталась стоять в стороне от двери, мои плечи поднимались и опускались, пока я не успокоилась. Я уже собиралась идти, когда Хайс вышел из кабинета с этой глупой улыбкой.

— Увидимся после школы, лидер, — прошептал он мне на ухо, проходя мимо, и я оттолкнула его, чтобы отойти от него.

Он засмеялся, его смех позади меня, когда я уходила.

#

— Прочти это.

Я бросила две книги на стол Хайсу, который сидел, откинувшись на спинку одинокого библиотечного стула, сцепив руки за головой. Его глаза весело следили за моими движениями.

— Ты выглядишь очень напряжённой, Лия.

— Я в порядке.

Он ничего не сказал и взял книгу, начав читать её по-настоящему. Я ходила туда-сюда перед столом, он опустил книгу.

— Ты можешь присесть?

— Нет.

— Как скажешь.

Прошло несколько минут, и я больше не могла молчать, как всегда, моя добрая сторона выходила за дверь, когда дело касалось Хайса. Я наклонилась над столом и вырвала книгу у него из рук, отбросив её в сторону.

— Ты думаешь, что можешь идти по жизни, используя слабости людей, чтобы добиться своего?

Хайс приподнял одну бровь.

— Я не знал, что Ретт — твоя слабость.

— Перестань изображать из себя идиота, Хайс.

Он выпрямился на своём стуле.

— Мне было интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы сорваться таким образом, я должен сказать, что не так уж и много.

— Я не срываюсь, просто говорю тебе правду в лицо.

Хайс встал и обошёл стол, чтобы подойти ко мне. Моя храбрость немного уменьшилась, но я не стала этого демонстрировать и не отступила. Он стоял прямо передо мной.

— Очень хорошо, скажи мне правду в лицо.

— Ты манипулятор, высокомерный, эгоистичный и лживый человек, который считает, что это очаровательное личико и мимика позволят ему делать с окружающими его людьми всё, что ему заблагорассудится.

Он открыто улыбнулся, он просто сумасшедший.

В его голубоватых глаз отражался тот забавный блеск, который меня раздражал, они казались более серыми при ярком свете библиотеки.

— Ладно, время правды? Ты лживая лицемерка, которая считает себя выше и лучше других, когда на деле такая же обычная и полная недостатков, как и все.

Я открыла рот от удивления, потому что не ожидала услышать такие грубые слова. Я подняла руку, чтобы дать ему пощечину, но он схватил моё запястье, приблизив свое лицо к моему.

— Ты можешь сказать мне правду обо мне, но я не могу сказать о тебе? — я вырвала своё запястье из его хватки. — Это нечестно, тебе не кажется?

— Я даже не знаю, почему трачу своё время на эти разговоры с тобой.

— Потому что я тебе нравлюсь.

Я открыто рассмеялась, благодарная за то, что в библиотеке больше никого не осталось, иначе шум уже навлёк бы на нас неприятности.

— Опять же, дело в том, что ты не можешь смириться с тем, что ты мне не нравишься. Я плохо с тобой обращалась, оскорбляла тебя, избегала тебя, с чего ты взял, что ты мне нравишься?

— Посмотрим, идеальная девушка, которая никогда никому не показывает свою истинную сущность, показывает её мне, я единственный, с кем она плохо обращается и оскорбляет, когда с остальными она изо всех сил старается создать видимость, что она никогда ни с кем не будет плохо обращаться и не оскорбит их.

Я сжала губы.

— Если ты думаешь, что это делает тебя особенным для меня, ты сильно ошибаешься, Хайс. Единственное, что заставляет меня оскорблять тебя и плохо с тобой обращаться, это то, что меня раздражает, что ты играешь со всеми как ни в чём не бывало.

— А ты не играешь с людьми, Лия?

Я напряглась, и он нежно взял мою щёку.

— Используя это нежное лицо и эту уверенность в совершенстве, чтобы быть там, где ты сейчас.

— Нет, я так не делаю. Я...

Кто-то прочистил горло, и я быстро убрала руку Хайса со своего лица. Я повернулась и увидела Ретта, его кулаки были сжаты по бокам, и он бросил убийственный взгляд на Хайса.

— Могу я поговорить с тобой на секунду, Лия? — ярость в тоне Ретта была скрытой, но очевидной.

Хайс улыбнулся ему.

— Нет, — ответил он. — Лия занята, помогая мне.

— Я спросил её, а не тебя.

— Я прямо здесь, так что хватит.

Я заговорила, не зная, что делать.

Хайс отступил на шаг, облокотившись на стол, и скрестил руки. Его глаза светились злорадством.

— Что ты собираешься делать, лидер? — спросил он, развлекаясь.