Правильные слова

ЛИЯ

Выйдя из церкви, я пошла домой переодеться в джинсы, ботинки и свитер, Картер заехал за мной, чтобы отвезти в парк. И вот теперь я сидела на камне перед видом на город и радовалась закату.

Идеально.

Церемония прошла хорошо, я не выставила себя дурой перед всеми, я уже вышла из состояния стресса, и теперь осталось только ощущение покоя и достигнутых целей, которые позволили мне улыбнуться про себя при виде маленького городка, который я так любила.

Наталья села рядом со мной, передавая мне охлажденную кока-колу со вкусом клубники.

— Спасибо, — сказала я, моя грудь согревалась от того, что она помнила, что это мой любимый вкус. Они с Хайсом принесли напитки в переносном холодильнике с большим количеством льда.

— Красиво, не правда ли? — пробормотала Наталья, глядя на горы вдали от городс, на маленькие огоньки домов и предприятий, начинающие светиться в надвигающейся темноте. Небо уже становилось серым, оранжевые, желтые и розовые вспышки исчезали вместе с солнцем.

— Да.

Наталья откинула свои волнистые волосы за плечи, прежде чем откупорить банку Пепси и протянуть её мне, чтобы я чокнулась с ней для тоста.

— С Днем Рождения, Лия.

— Спасибо.

Мы чмокнулись баночками, чтобы сделать глоток, я смотрела на неё с улыбкой, потому что я так по ней скучала.

— Я тоже скучала по тебе, Лия, — сказала она, глядя на меня, мне нравилось, когда она, казалось, знала, о чём я думаю, как будто наша связь, наша дружба никогда не прерывались.

Мы улыбались друг другу, как дурочки, свет заката приятно контрастировал с её смуглой кожей, Наталья определенно была одной из самых красивых девушек в городе. Я предположила, что для такого привлекательного парня, как Хайс, имело смысл встречаться с ней, они были созданы друг для друга.

Поскольку мы с Картером были идеальной парой, они тоже были идеальны, всё чувствовалось и казалось правильным, так всё и должно было быть.

Каждый был с тем, с кем должен был быть.

Я почувствовала на себе взгляд и оглянулась назад, Хайс сидел на бревне, а Фрей стоял рядом с ним, они оба смотрели на меня, поэтому я снова посмотрела вперед, сделав быстрый глоток своей кока-колы.

Каким-то образом я привлекла внимание братьев Штейн своим любопытством или бездоказательными обвинениями, но я знала, что это нехорошо, ничего хорошего.

— Лия, — голос Анеши раздался рядом со мной, и я повернулась, чтобы увидеть её рядом с Джедой, Риной и Линой, основной группой Просвещённых, частью девушек, которых я должна была возглавить. Они даже не посмотрели на Наталью, разговаривали так, как будто её и не было, всё ещё были обижены уходом Натальи год назад.

— Это была замечательная идея, но мы с девочками пойдём.

— Так быстро? — спросила я, потому что мы только что приехали, я хотела сказать это, но сдержалась.

— Да, — ответила Джеда. — Мы не считаем уместным праздновать таким образом после ухода Джесси.

Наталья напряглась, опустив взгляд.

— Хоть она и не посещала церковь, мы очень любили её, — добавила Рина. — И чтим её душу.

Лина улыбнулась нам, её глаза были устремлены на Наталью, которая сжала кулаки на коленях.

— Полагаю, человеку, который всё это организовал, было наплевать на Джесси, — Лина пожала плечами.

Внезапно я встала, удивив их.

— Как вы смеете, — мой тон из пассивно-спокойного перешёл на холодный.

— Как вы смеете пытаться заставить кого-то, кто наконец-то снова пришел в нашу церковь, чувствовать себя плохо? И перед своим лидером? Разве у вас нет никакого уважения к нашему Господу и его словам принятия и радости, когда кто-то решает вернуться в нашу общину?

— Лия...

— Нет, — прервала я их. — Прямо сейчас вы подаете плохой пример своими снисходительными и злонамеренными словами и отношением. Вы, как Просвещённые, должны подавать хороший пример, на самом деле лучший из примеров, или несколько недель без лидера заставило вас забыть убеждения, которыми мы руководствуемся?

— Нет, — поспешила ответить Джеда. — Наши искренние извинения, — она опустила голову, а затем посмотрела на Наталью рядом со мной. — Мне очень жаль, Наталья, нам было очень больно, когда ты покинула группу год назад, так что сегодня мы пережили это худшим образом. Мы не смогли справиться с этим в соответствии с правилами Господа.

— Всё в порядке, — заверила их Наталья. — Всё в порядке.

Извинившись, все начали расходиться, я наблюдала, как они уходят, мой взгляд встретился с взглядом Хайса, который наблюдал за мной с приподнятой бровью, как будто выражение его лица говорило мне: А ты с характером, да?

Я сразу перестала на него смотреть.

Вокруг уже было больше людей, чем я видела некоторое время назад, видимо, пришла вся молодёжь из церкви. Я их не винила, в городе было нечем заняться. Наталья встала.

— Я пойду поздороваюсь с Синди, — сказала она мне перед тем, как исчезнуть, Наталья была близка с Синди, сестрой Ретта, до того, как они отправились на этот курс. Они были группой изгнанников, как их драматично называла Мария.

Оставшись одна, я поискала среди людей Картера, понятия не имея, куда он подевался. Я прошла мимо Хайса и Фрея, как будто их там не было.

Оранжевые фонари в парке автоматически загорелись перед наступлением темноты, которую солнце оставило позади, когда полностью скрылось из виду.

Я проходила мимо группы парней, которые тепло поприветствовали меня, и тут я увидела его. Мой желудок сжался при виде Картера, оживленно беседующего с Кайей в стороне от остальных у дерева.

Она улыбалась ему, а он в замешательстве смотрел на неё.

Я сделала шаг к ним, но одна рука взяла мою, повернув меня к человеку позади меня: Хайс.

— Сцена ревности — это дурной тон и заставит тебя выглядеть неуверенно.

Мои глаза опустились на наши соединенные руки, и у меня перехватило дыхание, гладкая кожа его ладони и его тепло заставляли меня чувствовать себя слишком комфортно, на мой вкус. Хайс потянул меня в сторону от парка, отгородив от остальных, мы остались за деревом, что он хотел? Как ни в чём не бывало, он продолжал говорить.

— Кроме того, уверяю тебя, Кайя не заинтересована.

— Я не ревную.

— Вот в этом я не уверен.

Хайс одарил меня той ехидной улыбкой, которая так меня раздражала, и я одним рывком вырвала свою руку из его.

— По-моему, тебе слишком доставляет удовольствие вмешиваться в жизнь других людей.

— Это неправда, Лия, — он сделал шаг ко мне. — Мне доставляет удовольствие вмешиваться в твою жизнь.

— О, как мне повезло.

Горечь в моем голосе была не так очевидна, как мой сарказм.

— Ах, я не могу отрицать, что мне нравится, как ты возбуждена и груба со мной, — признался он, проводя рукой шее. — Особенно когда я знаю, что ты такая не со всеми.

— Думаешь, это то, чем ты должен гордиться? Или ты из тех парней, которым нравится, когда с ними плохо обращаются?

— А ты из тех девушек, которые плохо обращаются с парнем, который им нравится?

Я сжала губы.

— Я думала, что отвечать на один вопрос другим — это по моей части.

— Так бывает, когда чувствуешь себя раскрытым.

— Значит, ты почувствовал себя раскрытым, а? Тебе нравится, когда с тобой плохо обращаются?

Хайс склонился надо мной, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

— Мне нравится, когда ты плохо со мной обращаешься.

Я с трудом сглотнула и сделала шаг назад, он выпрямился с улыбкой на своих полных губах и засунул руки в карманы брюк.

— Ты сошёл с ума, Хайс Штейн.

— Fuchsteufelswild (Немец. взбешённый) — он ответил этим словом, как и в тот день на кладбище, и я заметила, что его голос становится более хриплым, когда он говорит по-немецки.

Хайс снова подошёл ко мне, заставляя меня отступать, пока моя спина не столкнулась с деревом позади меня.

— Хайс, — я положила руки ему на грудь, останавливая его. Мои глаза встретились с его, и напряжение в них заставило мое сердце биться быстрее, мои руки сжались в кулаки на его груди.

— Мне доставляет удовольствие видеть, с какой способностью ты отказываешь себе в том, что чувствуешь.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он прижал свои руки поверх моих к своей груди.

— Но отрицание — это то, в чём ты очень хороша, правда, Лия? — его голос стал мягким и убедительным. — Полагаю, это навык, который тебе пришлось приобрести, воспитываясь в этом месте.

Я попыталась опустить руки, но он еще крепче прижал их к своей груди, его лицо было так близко к моему, что наши дыхания уже смешались.

— Потому что признаться в том, что ты чувствуешь то, чего не должна, против правил, верно? Я могу себе представить, сколько раз ты сдерживала или отрицала какие-либо эмоции.

Я сглотнула, его глаза на секунду опустились к моим губам, прежде чем снова встретиться с моими.

— Человек, который умеет притворяться, может очень легко узнать другого такого же, поэтому ты видишь меня, Лия? Настоящего меня?

Мои губы медленно приоткрылись, потому что, хотя его слова были странными, я понимала, что о имеет в виду. Я, казалось, была единственной, кто не поддавался этому прекрасному, идеальному образу, который нацепил Хайс, он казался мне фальшивым и пустым.

И тут всякое выражение насмешки или веселья покинуло его лицо, его глаза немного прищурились, а губы сложились в серьезную линию.

Он сжал челюсть, и все в языке его тела кричало об опасности, как будто я видела его впервые.

— Кто ты на самом деле, Хайс? — вопрос сорвался с моих губ, мой голос звучал нервно и прерывисто между вдохами.

— Я думаю, ты уже знаешь.

Даже в его голосе больше не было того насмешливого тона, он был холодным и серьёзным.

— Ты опасен.

— Да.

— Мне следует держаться от тебя подальше.

— Именно.

— Но я не хочу.

— Нет.

— Почему нет? — спросила я, хотя мне следовало бы спросить об этом себя, а не его. Я не знала, что мы делаем, но это было

похоже на то, как если бы мы были в трансе, где мы с ним показывали наше истинное лицо.

— Потому что мы одинаковые, Лия, и можем по-настоящему видеть друг друга.

Когда кто-то, кто умеет притворяться, находит другого, обладающего таким же мастерством, это глоток свежего воздуха, не так ли? Тот, с кем ты можешь быть самим собой без тормозов, без отрицаний.

— Я не такая, как ты.

Хайс придвинулся еще ближе, его нос соприкоснулся с моим, и я перестала дышать, почти потерявшись в его завораживающих глазах. Еще немного, и его губы коснулись бы моих.

— Я знаю, в мире лжи я король, — он сделал паузу. — Но ты королева, замаскированная под обычную подданную. Я думаю, это делает тебя более опасной.

— Я? Я безобидна.

Я повторила его слова на днях.

Хайс отпустил мои руки на своей груди, и они упали по бокам. Он слегка отстранился от меня, но его лицо все еще было близко к моему. Он обвил рукой моею шею, прижимая меня к дереву, его большой палец на моем пульсе.

— Кто ты, Лия?

На моих губах появилась насмешливая улыбка, такая же, как и у него. Мне нравилось использовать его слова и выражения против него.

— Я думаю, ты уже знаешь.

— Ты думаешь, что можешь подражать мне?

— А ты думаешь, что сможешь меня напугать?

Хайс не смог удержаться от улыбки, которая исказила его серьезное лицо, однако это была не фальшивая улыбка, она была искренней и так хорошо подходила ему, что я почувствовала желание прижаться губами к его губам, но сдержалась.

Ты не можешь желать монстра, Лия.

— Кто сказал, что я хочу тебя напугать? — спросил он меня, его рука слегка сомкнулась на моей шее, но по какой-то причине я совсем не испугалась, я сошла с ума так же, как и он. — Я хочу сделать с тобой много вещей, но напугать тебя — не одна из них.

Жар проник в мое тело, распространяясь по каждому нерву, оседая в нижней части живота. Я знала, что мне нужно убраться от него подальше, но мое тело не отвечало мне. Мой взгляд упал на его губы, и это было серьезной ошибкой, Хайс облизал их языком, прежде чем прикусить нижнюю губу.

— Я хочу услышать, как ты отрицаешь то, что чувствуешь, Лия, — сказал он мне, освобождая свою губу от укуса. — Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя прямо сейчас.

— Нет... - мой голос дрогнул, и я прочистила горло, глядя ему в глаза. — Я не хочу, чтобы ты поцеловал меня, ни сейчас, ни когда-либо.

— Кто научил тебя так хорошо лгать? Мало кто может лгать, глядя в глаза.

Я обвила свою руку вокруг его запястья, заставляя его освободить мою шею, и немного обрела рассудок.

— Я не виновата, что ты не можешь смириться с тем, что ты не так привлекателен для меня.

На его лицо вернулось игривое выражение.

— Оу?

— Мне пора идти, — сказала я, потому что уже чувствовала, как мое сердце подкатывает к горлу, мне нужно было держаться от него подальше. Я обошла дерево и начала идти, но он заговорил, следуя за мной.

— Лия, — я остановилась и повернулась к нему, испытывая нетерпение.

— Что?

Хайс небрежно сунул руки обратно в карманы брюк.

— Я не удивлён, что я не так привлекателен для тебя, как ты уверяешь.

Я нахмурилась, и Хайс остановился передо мной, лукаво улыбаясь.

— Наверное, это потому, что у меня нет татуировок или пирсинга.

Мой мир тут же остановился, мой рот открылся в явном удивлении.

Он наклонился ко мне, его голос шептал мне на ухо:

— Я думаю, что это твой тип парней, да?

Я потеряла дар речи, меня парализовало, он не мог говорить о Ретте, он... он никак не мог знать о Ретте.

Хайс выпрямился, в его глазах и в этой глупой улыбке была явная победа.

— Ах, Лия, я стою на том же распутье, что и в тот день на кладбище, — сказал он, проходя мимо меня. — Я до сих пор не знаю, освободить тебя или уничтожить.

И он ушёл, оставив меня мёрзнуть посреди парка в мой день рождения, день, который я никогда не забуду благодаря Хайсу Штейну.