Очнувшись во второй раз, Давид почувствовал себя гораздо лучше. Голова не болела, не кружилась, только тело ощущалось ватным и мысли словно покрывал туман. Но хотя бы не пришлось вспоминать, где он находится и как его зовут.

Сев на матрасе, Давид огляделся. В клетке по соседству произошли изменения. Раньше там лежало два человека, а теперь – один.

– Эй, ты живой? – позвал Давид.

Узник в клетке пошевелился, а затем сел и посмотрел на него.

Это был молодой мужчина лет двадцати пяти. Из-за тусклого освещения Давид не видел его четко, но все же рассмотрел грязно-пепельные волосы, худое, немного вытянутое лицо с впалыми щеками, большие глаза и тонкие губы. Одет он был в коричневый свитер и темно-синие джинсы.

– А я все думаю, когда ви очнетесь, – с явным акцентом проговорил незнакомец. Давид предположил, что он итальянец, но неплохо говорящий по-русски.

– Как вас зовут?

– Карло. А ви Давид Тостейнссон.

Правильно произнесенная итальянцем фамилия Давида безмерно удивила: мало кто мог ее выговорить без ошибок. К тому же, получается, этот парень его знает. Вывод очевиден.

– Ты из «Ока», верно? – озвучил догадку Давид.

И чем дольше он смотрел на Карло, тем сильнее уверялся, что где-то его видел. Жаль, состояние после той «кристальной водички» не давало собрать мысли воедино.

– Si.

– Откуда ты меня знаешь? Мы не работали вместе, я бы запомнил.

– Да-а! Ми встречалис три года назат в Ватикане. Я тогда служил при управлени, бил стажером. Если это так можно називать, – усмехнулся молодой человек. – Ви привозить из Германии свиток гори Колдун. Мы с вами встретилис в коридоре, когда ви шли на прием к главе. Вас трудно забыть, все же лучший чистильщик «Ока».

Да, Давид помнил ту вылазку в Германию. Это не самое легкое задание поступило от главы «Ока». Чистильщик, которого послали за этим свитком, погиб, и отправили Давида. В голове всплыла картинка, как он шел по длинным помпезным коридорам управления «Ока бесконечности» в Ватикане, а потом в приемной перед кабинетом главного министра встретил мальчишку в белой рясе. Правда, Карло тогда выглядел совсем юнцом. За прошедшие три года он повзрослел и возмужал, под плотным свитером прорисовывались мышцы.

– А как ты оказался, – Давид запнулся, – в клетке?

– Я год назад перешел в группу, занимающуюся расшифровыванием древних книг, найденных в горах Финляндии. Меня прервали от работи и попросили отвисти документы главе «Ока» в Питере. Я приехал из Италии, заселился в гостиницу, поехал в офис. Но главы там не оказалось, и мне сказали его ждать, так как пакет нужно било отдать лично в руки. Я задремал, а проснулся в этой клетке.

История Давиду показалось странной. Зачем штатного сотрудника сажать в клетку? Разве что, как самого ненужного, пустить на эксперименты?

– И давно ты здесь?

– По моим подсчетам около недели. Ти, случайно, не знаешь, где ми?

– В подвале.

Давид предполагал, что это подвал лаборатории. Но вот вопрос: почему никто за ним до сих пор не пришел. Конечно, о том, куда он ушел, известно только Громову. Но тот наверняка уже рассказал всем остальным. И Давид не сомневался: когда Евгению сообщат о его исчезновении, он сразу же организует поиски. Думать о том, что сделали его, Давида, двойник и отправили к другу, не хотелось.

– А кто был в той клетке, ты знаешь? – уточнил он у Карло.

– Это била женщина. Ее пару часов назад забрали. Ее принесли вместе с тобой. Она так и не проснулась, в отличие от тебя.

Давид вспомнил еще об одной странности, которую заметил, но не успел обдумать как следует. Он, всегда легко вызывавший духов своего рода, сейчас их не чувствовал. Он вообще никого не чувствовал: ни своих, ни чужих. А это происходило в единственном случае: если на здании или помещении стояла защита.

– Что они делали за все это время с тобой?

– Ничего, – пожал плечами Карло. – Я просто сижу в этой клетке, они приносят мне еду. Раз в день приходят старик и более молодой мужчина, задают вопросы, а потом уходят. И так повторяется изо дня в день.

– И ты не пробовал сбежать?

Карло усмехнулся.

– Естествинно, пробовал. В первий же день. Когда пришли охранники, а они всегда приходить по три, кормят и водят в туалет, – он указал на неприметную дверь в стене, – я сумел вирваться. Одному охраннику нос сломал, остальных раскидал, но у выхода меня схватили и как следует приложили током. И предупредили: если я еще раз так сдилаю, то буду мочиться под сибя.

Давид передернулся, вспомнив ощущения, когда неосознанно схватился за решетку своей клетки, чтобы встать.

– А что за дрянь подмешана в воду? – спросил он у Карло, кивнув на бутылку, лежащую рядом.

Тот покачал головой.

– Знаю только, что от этого спишь крепко и нет мыслей.

Это Давид тоже заметил. И, скорее всего, еще в препарате какие-то обезболивающие.

Взгляд сам собой скользнул по видеокамере, висевшей в углу помещения под потолком. Слежка за ними шла двадцать четыре часа, и если он вырубит охранников и попытается сбежать, то о его побеге узнают сразу же. Но сидеть сложа руки и ждать у моря погоды он не собирался. Лучше сдохнуть, что-то делая, чем прожить немного дольше, но бездействуя.

Громко щелкнул замок на железной входной двери, и та распахнулась. В помещение вошел охранник, толкающий перед собой железную тележку. За ним следовало еще двое, в руках они держали длинные электрошокеры-палки. Давид внимательно рассматривал мужчин, изучая каждого. Все трое походили на огромные шкафы, но, как гласит народная мудрость, чем больше шкаф, тем громче он падает. Их внешние данные ни о чем не говорили.

Разносчик с тележкой подошел к клетке Давида и приказал:

– Отползи дальше!

Давид послушно отодвинулся туда, где лежала подушка. Охранник набрал какой-то код на небольшом экране, прикрепленном к клетке, и ток на прутьях отключился. Это Давид определил по мелькнувшему и пропавшему электрическому разряду. Охранники с шокерами напряглись, но Давид не делал резких движений. Он молча наблюдал, как дверь его клетки открылась, и на пол поставили металлическую тарелку с какой-то серой кашей, куском отварного мяса и ломтем черного хлеба. Из каши торчала ложка. Рядом с тарелкой поставили металлическую кружку с киселем.

«Ну обед в пятизвездочном отеле, не иначе!» – усмехнулся про себя Давид.

Охранники закрыли его клетку и подошли к Карло. Процедура повторилась. Затем троица ушла, заперев дверь.

Давид не знал, сколько дается времени на еду, но есть не спешил. Сидел и усиленно думал.

– Зря не ешь. Это невкусно, но съедобно.

– Нет настроения, – хмуро отозвался Давид.

– Я тоже первые дни не притрагивался к еде. Но понял, что делаю хуже только себе. Кому легче от того, что я голодаю?

Давид признавал логику в словах Карло, но пока не стремился ей следовать. В его голове потихоньку созревал план, как выбраться из этого места и спасти свою шкуру. А в идеале – уничтожить того, кто держит людей в клетке как животных.

***

Мила и Евгений не стали сразу возвращаться в столицу. Бегая по сугробам и копая снег руками, они не только промокли, но и устали. Им требовалась передышка. А поэтому, доехав до того же придорожного отеля, они сняли там номера.

Первое, что Мила сделала, это залезла в душ и не меньше получаса стояла под струями горячей воды, отогреваясь. Штаны повесила на батарею, и к утру одежда высохла.

Дорога домой вышла долгой: снова поднялась метель. Они почти не разговаривали. Мила погрузилась в себя, тщательно обдумывая произошедшее и анализируя их находку. О чем думал Евгений, она даже не пыталась угадать.

Как только въехали в Московскую область, Громов связался с Иваном и Федором и попросил их приехать к нему. И Милу он не предложил отвезти домой, а сразу же проехал к себе. Впрочем, Ардо не возражала. Обсудить с командой то, что они с начальником обнаружили в поездке, необходимо.

Стоило им выйти из машины, как входная дверь открылась, и показался обеспокоенный дворецкий. Вениамина Мила была рада видеть. Этот старик ей нравился, а еще он потрясающе готовил и делал безумно вкусный кофе. За спиной дворецкого мялись два пса, виляя хвостами и радуясь возвращению хозяина.

– Добрый вечер, Евгений Валерьевич, Мила Васильевна, – поприветствовал Вениамин, отходя назад и впуская их в дом.

– Привет! Наконец-то мы добрались! – отозвался Евгений.

От этого «мы» Мила смутилась, но дворецкий никак не показал, что это заметил. Он помог ей снять куртку и повесил ту на вешалку. Благодарно ему кивнув, Ардо поправила кашемировые перчатки. В доме Евгения она надевала их лишь ради Вениамина, так как боялась прикоснуться к нему. К счастью, ее дар не работал на Громове, Марееве, Стеклове, Давиде и брате-близнеце.

– Вас все ожидают в гостиной, – сообщил дворецкий, но в этот раз не стал их провожать, а скрылся в коридоре, ведущем на кухню.

Следом за Евгением и бегущими впереди хозяина псами Мила прошла в гостиную.

При виде пришедших Федор, сидящий в кресле, заулыбался. Ардо обожала эту лучезарную улыбку бывшего мужа. Федор всегда заражал ее уверенностью в том, что все будет хорошо, даже когда не виделось выхода из трудностей.

Расположившийся на диване Иван говорил с каким-то мужчиной: лет шестидесяти, худощавым, с седыми длинными волосами, собранными в хвост. Несмотря на строгость лица, взгляд незнакомца был мягким.

Мужчина заметил Милу с Евгением и тут же поднялся.

– Женя, здравствуй!

Подойдя к Громову, он крепко его обнял, словно не видел сотню лет, и похлопал по спине. Мила догадалась, что этих двух мужчин связывает нечто большее, чем просто знакомство или дружба.

– Это Мила, – представил ее Громов.

– Очень рад с вами наконец-то встретиться. Меня зовут Эдуард Семенович.

Мужчина протянул руку, и Мила пожала ее, радуясь, что не пренебрегла перчатками.

– Крестный, ты почему не предупредил, что приедешь? – пожурил Эдуарда Семеновича Громов.

Мила аж воздухом подавилась. Ей почему-то и в голову не приходило думать о родителях или других родственниках начальника. А тут целый крестный! Кто он? Дядя? Или кто-то из дальней родни? Лучший друг семьи? Миле сразу же стало интересно, как выглядят родители Евгения Валерьевича. Такие же холодные и порой безэмоциональные, как и он?

За разговором Эдуард Семенович вернулся на диван, сев рядом со Стекловым. Громов устроился в своем любимом кресле возле камина, взяв с журнального столика прозрачный стакан с «Арнольдом Палмером». Этот коктейль Евгений предпочитал кофе или чаю.

Двое псов устроились у камина. Один из них тут же принялся вылизываться, а второй, положив морду на лапы, уставился на собравшихся умными глазами.

Пройдя мимо дивана, Мила опустилась на кресло напротив начальника. Она чувствовала невероятную усталость после дороги. Хотелось забраться в горячую ванну, и не помешал бы бокал вина. А затем как следует выспаться. И желательно, чтобы утром не нужно было нестись на работу или ехать в другой город. В последние дни ее жизнь круто изменилась и стала совершенно неуправляемой. Мила и предположить не могла, чего ожидать в следующую минуту.

Ардо посмотрела на столик, заставленный едой. Она не отказалась бы выпить горячего кофе и закусить сытным бутербродом. Но сил, чтобы подойти и сделать себе чего-нибудь, просто-напросто не осталось, а просить о помощи было как-то неудобно.

В арочный проем вошел Вениамин с большой кружкой в руках. Подойдя к Миле, дворецкий слегка склонился и подал ей напиток. Над кружкой поднимался пар с ароматом мяты, смородины и ромашки.

– Мила Васильевна, это расслабляющий чай на травах, – пояснил Вениамин. Передав кружку, он выпрямился.

– Спасибо огромное! – искренне поблагодарила Ардо.

– Всегда рад поухаживать за прекрасной дамой, – улыбнулся дворецкий.

Этот доброжелательный старик успевал заботиться обо всех, кто переступал порог дома. И Ардо заметила, что ее начальник прислушивается к словам дворецкого, а иногда даже спрашивает его мнение.

– Вениамин, приготовь, пожалуйста, гостевую спальню для Милы Васильевны, – попросил Громов. – Она сегодня останется у нас. Слишком поздно, чтобы ехать домой, да и мы устали с дороги.

– Конечно. Сейчас приготовлю. Всем приятного аппетита, – пожелал дворецкий и скрылся в коридоре.

Мила сделала глоток чая и зажмурилась от удовольствия. Сладкий, терпкий – именно то, что надо. Она расслабленно откинулась на спинку кресла и вытянула ноги.

– Так почему ты приехал, не сообщив? – повторил вопрос Громов.

– Женечка, – произнес Эдуард Семенович мягко, несмотря на то что рядом сидели посторонние люди, – ты не рад мне?

– Просто ты никогда не приезжаешь без предупреждения.

– Ты прав. Но у меня на это веская причина.

– Что-то случилось? – напрягся Евгений Валерьевич.

– После нашего с тобой разговора я кое-что разузнал о бывшем главе питерского отделения, – начал он. И заметив, как Евгений хочет что-то сказать, продолжил с нажимом: – Нет, я не мог это рассказать по телефону. С тех пор как вы взялись за дело той возвратившейся девочки, мой телефон стали прослушивать.

– Почему твой, если работаем над делом мы? – озадаченно нахмурился Громов.

– Мне самому неясно. Возможно, совпадение, – развел руками Эдуард Семенович. – Начал я копать с раннего детства Андрея Юрьевича. Конечно же, нам всем известно, что в их роду от отца к сыну переходит главенство в «Око». Говорят, их предки стояли у самых истоков. Но опустим лирику. Мне оказалось на руку, что Андрей любил роскошь. И у него самого, и у жены, и у сыновей были личные охранники.

– Сыновей? – перебил Громов. – Я думал, у него только один сын – Герман.

– А вот тут начинается самое интересное. В архивных документах организации действительно указано, что у него один сын. Но я через свои связи нашел бывшего охранника жены Андрея Юрьевича. Тот, естественно, давно отошел от дел, лет ему за девяносто. И все же кое-что он мне рассказал.

Эдуард Семенович взял со столика чашку, отпил из нее, смачивая горло. Обвел всех присутствующих взглядом.

– У жены бывшего главы первые роды прошли тяжело, ребенок чуть не умер, но его смогли спасти. Для реабилитации требовались тишина и покой, и Андрей Юрьевич приобрел участок под Питером. Там он выстроил коттедж, где и поселились его жена и сын. Через пять лет женщине удалось забеременеть, хотя врачи утверждали, что детей у них больше не будет. Только эта беременность была очень странной. Из дома удалили всю прислугу, кроме того самого охранника, совмещающего функции водителя, и женщины, работающей уборщицей и поварихой. Съехали из дома и Андрей Юрьевич с Германом, они вернулись в город. В итоге супруга главы осталась практически одна, но муж регулярно приезжал к ней. О беременности никому не сообщили, и роды принимал сам Андрей Юрьевич. Охранник сказал, что на удивление эти роды прошли отлично. Через неделю супруга вернулась в городскую квартиру, причем без ребенка, и больше не приезжала в загородный дом. К сожалению, охранник, который находился постоянно при ней, не знает, что с тем ребенком произошло дальше. Но с тех пор глава частенько пропадал в загородном доме. А как-то раз охранник услышал разговор, что Андрей Юрьевич проводит там какие-то опыты.

Эдуард Семенович замолчал, а Мила и Громов переглянулись.

– Мы нашли на участке скрытую лабораторию, – признался Евгений.

– Но там же все сгорело! – удивился Эдуард Семенович.

– Сгорел сам дом, огонь не перекинулся на беседку и баню. Вот под ней и обнаружилась лаборатория. И, кажется, с того дня, как погиб Андрей Юрьевич, туда никто не заходил.

– Евгений Валерьевич, тот мальчик, – Мила изумленно посмотрела на Громова и прошептала: – Неужели он его сын?

– Какой мальчик?! – одновременно воскликнули Стеклов и Эдуард Семенович.

– Мила видела призрака, он и привел нас к лаборатории, – пояснил Евгений.

Мареев, как раз сделавший глоток кофе, закашлялся.

– Призрак? – просипел он и посмотрел на Милу с ужасом.

– Да. Мальчик лет пяти-шести, – ответила она.

Федор, кажется, до сих пор не совсем осознавал, где теперь работает. Да, ему было известно, что в мире существуют сверхъестественные силы, недавно он и сам с ними столкнулся, но полного осознания у него так и не наступило. А еще он единственный не знал, что его бывшая жена обладает даром. Также он не знал о ее брате-близнеце Александре, чей дар куда сильнее, чем у нее. За все время их общения, включая год в браке, Мила очень мало рассказывала ему о себе. И не потому что не доверяла. Пока они были вместе, дар никак не проявлялся, он вернулся после развода. И Мила не сомневалась – расскажи она Марееву об этом сейчас, их отношения испортятся. Федор непременно обидится, что она все скрывала, это естественная реакция любого человека на подобное. И Ардо молчала, с ужасом ожидая того момента, когда правда выплывет наружу.

– Подождите, это еще не все новости, – произнес Эдуард Семенович. Он достал телефон, разблокировал его и передал Громову.

– Кто это? – уточнил Евгений, после того как внимательно рассмотрел фотографию какого-то мужчины.

– Это Андрей Юрьевич.

– И что? – не понял Громов.

– А то, что он жив.