Мила и Евгений смотрели на деревянный люк без ручки, почти не отличающийся от дощатого пола.

– Думаете, там что-то есть? – тихо спросила Ардо.

– Сейчас мы это узнаем.

Громов попытался пальцами подцепить крышку, но у него ничего не получилось.

– Нужно что-то тонкое и крепкое, – пробормотал он.

Выпрямившись, Евгений стал осматривать предбанник. Мила же прошла в парную. Она помнила, что видела там воткнутый между стеной и косяком нож. Забрав его, вернулась к начальнику.

– Это подойдет?

– Вполне. Но требуется еще что-то: подцепить с другой стороны.

Мила кивнула и скрылась в помывочной. Осветила фонариком от телефона стены и полки, ища что-нибудь подходящее. На глаза попался железный ковш с длинной, тонкой, плоской ручкой. Сняв тот с крючка, она вернулась в предбанник.

Громов, протолкнув нож между полом и люком, старался поднять крышку. Присев, Мила просунула тонкую ручку ковша в щель и принялась помогать.

Крышка люка не с первого раза, но все же поддалась, и они смогли ее поднять. Из черного, словно бездна, проема пахнуло сыростью и какими-то химикатами. Мила поежилась.

Евгений направил фонарь вниз. Яркий луч выхватил из темноты металлическую лестницу и белый плиточный пол.

– Посвети ты, – попросил мужчина. – Я спущусь.

Мила навела фонарик на проем. После того как ноги начальника коснулись твердой поверхности, спустилась следом.

А осмотревшись – пришла в ужас, хотя, казалось бы, в просторном помещении квадратов в сто площадью не было ничего страшного.

Пол, потолок и стены полностью покрывала белая плитка. Окна отсутствовали. У одной стены стояло две кушетки, две пружинные кровати, заправленные белым постельным бельем, и гинекологическое кресло.

У стены напротив стеклянные перегородки разделяли пространство на импровизированные мини-кабинеты. В каждом из них стояли металлический стол от стенки до стенки и железный стул.

Половину стены сбоку занимал высокий, до потолка, металлический стеллаж с разнообразными нераспакованными пробирками, колбами, банками, бутылками, бюксами, воронками, кристаллизаторами, пинцетами и прочими лабораторными принадлежностями. На второй половине стены располагались три глубокие раковины. А посередине помещения, словно остров, разместились два письменных стола со стульями.

– Это лаборатория, – шепотом сделала вывод Ардо и направилась к столам. Громов отошел к стеллажам.

Ящики столов оказались пустыми, ни одной бумажки или ручки. Не нашлось в них и потайного дна. Мила осмотрела столы с разных сторон, заглянула под столешницу. Без результата.

Евгений в это время изучал стеллажи с новой лабораторной посудой. Взяв упаковку с пробирками, перевернул ее в поисках этикетки со сроком годности.

– Все это принадлежит организации «Око бесконечности», – сказал он негромко.

Но Мила услышала и, закончив со столами, подошла к нему.

– С чего вы взяли?

Громов молча снова перевернул упаковку пробирок. На этикетке рядом со сроком годности красовался знак бесконечности с двумя глазами в кругах – символ «Око».

– Хотите сказать, здесь проводились какие-то опыты от организации? Но почему в деревне, в подвале бани? Что мешало подыскать нормальное помещение?

– Думаю, руководство «Око» и знать не знало об этой лаборатории. Андрей Юрьевич был богат, и у него в руках сосредоточилось много власти, его отец над этим хорошо потрудился. Скорее всего, используя деньги и связи организации, он втайне проводил какие-то эксперименты.

– Но какие? Мне даже в голову не приходит, для чего ему понадобилось гинекологическое кресло. Проводить аборты? Принимать роды? Зачем? Какой в этом смысл?

– Я не знаю, Мила. Не-зна-ю! – Евгений поставил на место пробирки. – И что теперь делать, тоже не знаю. Но у меня складывается впечатление, что «Танатосинтез Инкорпорейтед» как-то связана с отделением «Око» в Питере. Я даже не удивлюсь, если эксперименты проходят под их надзором. И если мои догадки верны, то как это доказать?

– А может, Герман Андреевич продолжил то, что не закончил его отец? – предположила Ардо, вспомнив мальчика-призрака.

– Возможно. Но пока ни одной ниточки не ведет к ним. Нужно бы мне кое с кем посоветоваться, – задумчиво ответил Громов.

– Слушайте, а при чем здесь ребенок?

– Какой ребенок? – не понял начальник.

– Тот, который нас сюда привел. Раз призрак не покинул наш мир, не ушел за грань, значит, его что-то здесь держит. Вдруг мальчика убили в этой лаборатории, и поэтому он нам ее показал? Чтобы мы открыли эту тайну и освободили его?

Евгений смерил Милу странным, нечитаемым взглядом. Его и без того темные в полумраке лаборатории глаза стали еще темнее. Миле не нравилось, когда он так на нее смотрел – словно проникал под кожу, задевая каждую клеточку. Ардо даже отошла на крохотный шаг назад, в попытке уйти от пристального рассматривания.

– Где артефакт?

– Э-э-э… В кармане.

Мила достала подвеску и показала начальнику.

– Надень его немедленно!

Громов не просил, а приказывал, и Ардо подчинилась. Передав Евгению свой телефон, она быстро надела через голову серебряную цепочку и спрятала ее под свитером. А затем застегнула наглухо куртку, поправила шапку и потерла руки, согревая. Сырые кашемировые перчатки Мила сняла, когда они раскопали дверь, и пальцы буквально заледенели. Да, в лаборатории казалось еще холоднее, чем на улице. Сейчас бы залезть в горячую ванну и как следует согреться. А она, понадеявшись, что они едут туда-обратно, даже сменные штаны не взяла.

Удовлетворенный тем, что Мила выполнила приказ, Евгений кивнул и передал ей телефон. Еще раз обвел взглядом лабораторию.

– Давай возвращаться. Здесь нет ничего, что помогло бы отыскать Давида или приблизило бы к разгадке нашего дела, – немного подумав, он добавил: – Но однозначно появились вопросы, на которые необходимо найти ответы.

Мила без споров вылезла с подземного этажа, Громов тоже задерживаться не стал. Они все вернули: опустили люк, положили на него ковер, поставили стол, поправили лавки, закрыли дверь предбанника. А затем вышли из бани и пошли по своим следам к дому.

Мила шла последней. Пройдя половину пути, она почувствовала зуд в области лопаток, словно на нее кто-то пристально смотрел. Обернулась, но позади были только деревья и переливающийся под солнцем снег. Она уже собралась идти дальше, когда заметила чей-то силуэт между стволов.

– Мила! – окликнул ее Громов. – Все в порядке?!

Ардо кивнула и быстро зашагала вперед. В какой-то момент ее потянуло обернуться, и снова она никого не увидела. Мила тряхнула головой, прогоняя наваждение, и прибавила шаг.

***

В дверь кабинета Мареева постучались, и вошел Корягин. Закрыв за собой дверь, он под взглядом начальника приблизился к столу. Протянул флешку.

– Я нашел ту женщину с видеорегистратора.

– Хорошо. Спасибо. Можешь быть свободен.

Корягин покинул кабинет, а Федор, отложив все дела, принялся внимательно изучать содержимое флешки. Женщину на фотографии он узнал сразу же. Именно с ней он разговаривал в лаборатории, и она рассказала о клинике, где лечилась бесплатно.

Открыв документ с биографией, Мареев сразу понял, почему для опытов выбрали ее. Несмелова Галина Андреевна, сорока пяти лет, была одинокой – ни мужа, ни детей, ни братьев или сестер. Никого. Но при этом она владела четырехкомнатной квартирой на Пресненской набережной. Жила уединенно, работала библиотекарем.

– Не ту я профессию выбрал, – хмыкнул Мареев и снова углубился в чтение.

Родители умерли, когда Несмеловой исполнилось девятнадцать лет, от них осталась шикарная квартира. Галина вышла замуж, но, прожив год в браке, развелась. Муж вернулся к себе на родину, на Север.

Федор записал в заметки телефона домашний и рабочий адрес Галины и, выключив ноутбук, поднялся со стула.

Несмелову он решил застать на работе. К тому времени, когда он подъедет, она как раз уже должна закончить. Мареев планировал подвезти ее до дома, а по дороге задать интересующие его вопросы. Конечно, он мог бы ей позвонить и все разузнать по телефону, но личная встреча обычно куда информативнее. К тому же он хотел показать ей фотографию следователя-доктора, которую ему скинула Мила. Было у него подозрение, что доктор, лечивший Галину, и этот следователь – один и тот же человек. По крайней мере, имя и отчество совпадают. И если подозрение подтвердится, то это многое объяснит.

От отделения полиции до библиотеки Федор доехал быстро, несмотря на пробки. Припарковавшись, он вышел из машины и вошел в здание.

В библиотеке стояла тишина, пахло сладкими духами, а в лучах заходящего солнца, проникающих в окна, витала пыль. За столом библиотекаря оказалось пусто, как и в читальном зале. Но вскоре где-то за стеллажами послышались легкие шаги, и к Федору вышла Галина. На мгновение она замерла, рассматривая незваного гостя, а затем проговорила:

– Здравствуйте. Я вас помню. Вы тот мужчина из лаборатории.

– Да, – кивнул Мареев. – Рад вас снова видеть. Меня зовут Федор.

Его губы разошлись в улыбке, и женщина улыбнулась в ответ.

– Как вы меня нашли? – задала она резонный вопрос. И Федор не собирался ей лгать.

– Я полицейский, и мне нужно с вами поговорить.

На лице Галины отобразилось удивление, но она быстро прогнала его. Подошла ближе.

– Я что-то натворила?

– Нет. Вы когда освободитесь?

Женщина перевела взгляд на настенные часы.

– Через две минуты.

– Если вы не против, я подвезу вас до дома. По дороге поговорим.

– Ладно.

– Тогда буду ждать в машине.

***

Галина вышла из здания через десять минут. Уже стемнело, падал легкий снежок. На стоянке возле библиотеки машина Федора оказалась единственной, поэтому женщина без колебаний прошла к ней и села на переднее пассажирское сиденье.

– Скажете, куда ехать? – уточнил Мареев.

Несмелова продиктовала адрес, и Федор вбил тот в навигатор. И пусть он уже знал адрес из досье, но позволил женщине назвать его самой.

Несколько минут они ехали молча. Мареев не спешил прерывать тишину, и Галина не выдержала первой.

– Так о чем вы хотели поговорить?

Она повернулась к Федору, окинула его полным любопытства взглядом.

– Помните, вы мне рассказывали про частную клинику и доктора, который вас лечил?

– Безусловно, – согласилась Галина, а любопытство в ее глазах разгорелось сильнее.

– Вы больше не связывались с этим доктором?

– Нет. Мне пришли положительные анализы, и лечение прекратили.

– И он никак с вами не связывался?

– Нет. А что случилось-то?

Федор достал из кармана куртки телефон, открыл фотографию следователя-врача.

– Скажите, ваш доктор похож на этого мужчину?

На ответ Галине не понадобилось и секунды.

– Ну конечно! Это Иван Альбертович. С ним все в порядке? – заволновалась женщина.

– Да. Видите ли, я пришел в клинику, хотел записаться на прием к этому чудо-доктору, – сочетание «чудо-доктор» он произнес язвительно, – а мне сказали, что такой там не работает.

– Не может быть! Вы точно в ту клинику ходили?!

Федор описал здания, стоящие вокруг клиники. Галина внимательно выслушала и удивленно покачала головой.

– Все верно, это она. Но я не понимаю, почему вам так сказали.

– Да, мне бы тоже это хотелось знать. Галина, а с вами никто больше не связывался из клиники или лаборатории?

– Нет. Федор, вы мне можете сказать, что произошло? – нетерпеливо спросила она.

– Лаборатория, в которой вы сдавали анализы, проходит у нас по одному делу. И мы опрашиваем всех, кто хоть как-то с ней связан.

– То есть Иван Альбертович может оказаться преступником?! – воскликнула Галина. Ее любопытство сменилось ужасом. – Нет, это невозможно! Он хороший и добрый человек, доктор от бога! Что бы там ни связывало его с этой лабораторией, он точно непричастен к чему-то плохому! Вы просто его не знаете!

Федор не стал ей говорить о том, что этот «доктор от бога» выдавал себя за полицейского. А еще, скорее всего, причастен к пропаже девочки.

– Мы просто проверяем все факты. Галина, я вас очень прошу: если с вами кто-то свяжется из лаборатории или клиники, позвоните мне. Хорошо?

Мареев достал свою визитку и протянул ее женщине. Та, безропотно взяв карточку, убрала ее в сумку.

– Обязательно позвоню, – заверила она.

– Спасибо.

Попрощавшись, Несмелова вышла из машины. Мареев проследил, как она идет к подъезду, набирает номер домофона. Дождался, пока женщина скроется за железной дверью и взял телефон.

Громов ответил после первого гудка.

– Федя, что-то случилось?

– Добрый вечер, Евгений Валерьевич. У меня есть кое-какая информация. Я нашел ту женщину из лаборатории. – Он пересказал их с Галиной беседу в подробностях и предложил: – Может, за ней последить? Наверняка рано или поздно кто-нибудь из лаборатории объявится у нее.

– По-твоему, она не знает, что там происходит?

– Нет. Мне вообще кажется, что ее готовили к какому-то эксперименту. Она одинокая, а потому – идеальная жертва. Если что-то с ней случится, никто искать не станет.

– Хорошо. Я поставлю ее в наблюдение. Скинешь адрес и фото?

– Есть. А вы когда вернетесь?

– Завтра утром выезжаем в Москву.

– Тогда до встречи.

Распрощавшись с Громовым, Федор поехал домой. Припарковался у своего подъезда, вышел из машины. И в этот момент телефон снова зазвонил. Мареев поморщился. Отвечать на вызов не хотелось: была вероятность, что его дернут на работу. Но и не ответить нельзя.

– Да, – буркнул он, давя в себе недовольство.

– Федор Игоревич, я поработал с вашей аудиозаписью. И, скажу вам, это ересь какая-то.

– В каком смысле? – напрягся Мареев. Недовольство как рукой сняло.

– Я вам на почту файл отправил. Послушайте. Но заранее скажу: язык мне неизвестен, и программа его тоже не распознала.

– Спасибо, Ген.

– Да не за что.

Сбросив вызов, Федор остановился и открыл на телефоне электронный почтовый ящик. Нашел письмо от Геннадия, нажал на плей. Запись воспроизвелась, но слова и правда были непонятны, просто какой-то набор букв. Федор вздохнул и убрал телефон. Оставалось надеяться, что хотя бы Громов разберется. А иначе вся работа проделана зря.