Мила проснулась от леденящего холода. Она ужасно замерзла, словно уснула на морозе в снегу, а не в своей кровати под теплым одеялом. Сонным взглядом посмотрела на окно, думая, что оно открыто, хотя уже понимала – это потусторонний холод, не связанный со стихией.

Сон мигом сошел, когда Ардо увидела возле кровати подрагивающий женский силуэт. Перестав дышать, Мила замерла. Подумалось: вот и пришла ее смерть. Совсем недавно она столкнулась с призраком-убийцей, и теперь он вернулся за ней.

Но женщина не двигалась, лишь смотрела, безмолвно открывая рот.

Кулон Громова на груди нагрелся, и Мила поняла, почему не слышит призрака. Страх испарился, в сознании прочно обосновалась уверенность: этот призрак не сделает ничего плохого.

Мила сняла кулон, но положила его так, чтобы быстро схватить и надеть обратно. К счастью, этого не потребовалось. Как только защита исчезла, она услышала голос призрака, похожий на шелест ветра:

– Спаси его.

– Кого спасти? – переспросила Ардо.

Силуэт призрачной дамы начал таять. Но прежде, чем он полностью исчез, до Милы долетело:

– Моего сына.

Просидев несколько секунд, приходя в себя, девушка надела кулон и выбралась из кровати. В темноте прошла в гостиную, где вчера вечером оставила заряжаться телефон. Уточнения, какого сына спасти, были излишни. Она сразу же догадалась, что за женщина к ней приходила.

Мельком глянув на часы, показывающие половину шестого утра, Ардо набрала номер Давида. Она предполагала, что он не возьмет трубку, но все равно упорно слушала длинные гудки. Повторив это еще несколько раз с тем же результатом, Мила позвонила Громову. На удивление начальник уже не спал, и голос его звучал бодро.

– Ардо, что случилось? – без приветствия спросил он.

– Евгений Валерьевич, с Давидом беда!

После небольшой паузы, видимо, Громов переваривал услышанное, он уточнил:

– С чего ты взяла?

– Ко мне приходила его мать!

Этого оказалось достаточно для Евгения Валерьевича, чтобы поверить – с другом и правда что-то произошло.

– Приезжай ко мне. Надо поговорить, – сказал он и сбросил вызов.

Мила сначала бездумно таращилась на темный экран смартфона, а потом зашевелилась.

***

Возле дома начальника Мила остановилась за внедорожником, ожидавшим открытия ворот. Машину Федора она, естественно, узнала. Конечно же, Евгений Валерьевич позвал ребят. Они ведь теперь работают в одной команде.

Внедорожник поморгал аварийкой: Мареев заметил машину бывшей жены. Мила в ответ моргнула фарами.

Проехав на территорию дома, они практически одновременно вышли из машин. Мила подбежала к Федору и крепко его обняла. Мареев сжал ее в медвежьих объятиях.

– Привет, – чуть слышно произнес он.

– Здравствуй, – ответила Ардо.

Обнимая бывшего мужа и лучшего друга в одном лице, она наконец-то почувствовала, как страх и волнение исчезают из ее груди. Аромат его терпкого парфюма, который так любила Мила, окутал, согревая и давая невидимую защиту.

Ардо ужасно соскучилась по Федору. Даже после развода они виделись каждый день, и она привыкла к его постоянному присутствию в своей жизни. Этот мужчина всегда ее поддерживал, он был для нее самой надежной опорой. Но умел и рассмешить, что другим редко удавалось.

Разорвав объятия, Мила отступила на шаг.

– Нас ждут, – указала она на открытую входную дверь, где стоял Вениамин, терпеливо дожидаясь гостей. За его ногами маячили два пса, с любопытством то и дело выглядывающих на улицу.

Федор кивнул, и они с Милой подошли к дворецкому. Тот распахнул дверь шире.

– Доброе утро, – поздоровалась Мила, снимая шапку.

– Здравствуйте. Рад вас видеть, Мила Васильевна, – улыбнулся Вениамин. Затем пожал в знак приветствия руку Федору. – Евгений Валерьевич ожидает вас в гостиной.

Громов сидел в своем любимом кресле возле разожженного камина и держал в руке полупустой бокал с коктейлем «Арнольд Палмер». Он кивнул вошедшим Миле и Федору и посмотрел им за спины.

– А Стеклова еще нет? – уточнил у дворецкого.

– Иван Вадимович будет с минуты на минуту.

Мила прошла и села на диван, а Федор разместился в кресле напротив.

– Я так понимаю, без Стеклова мы не начнем? – неприязненно поинтересовался Мареев.

Он терпеть не мог Ивана, как и тот его. Стеклова определили в их команду, еще в те времена, когда Мила работала в полиции. Этот надменный сынок миллионера вызывал у Мареева стойкую неприязнь. Позже они приработались, и теперь Стеклов входил в ближний круг Ардо. Но Федор мнение об Иване не поменял.

Стеклов появился минут через пятнадцать. Он выглядел сонным и недовольным, но Милу больше поразил его внешний вид. Друг всегда, даже в выходной, придерживался в одежде официального стиля – костюма-тройки и рубашки. А сегодня он пришел в спортивном костюме оверсайз ярко-оранжевого вырвиглазного цвета, с растрепанными волосами. На ногах красовались белые носки с персонажами из «Звездных войн».

Федор хохотнул.

– Не знал, что наш криминальный психолог фанатеет от «Звездных войн».

– Мареев, отвали, – буркнул Иван и сел на диван рядом с Милой. – Привет, – уже с теплотой в голосе сказал ей и улыбнулся. Но эта очаровательная улыбка и недолгая смена настроения предназначалась исключительно Миле. Посмотрев на Громова, Стеклов снова стал недовольным. – Надеюсь, меня в мой выходной день разбудили ни свет ни заря не для того, чтобы кофе попить? – он кивнул на стол.

Вениамин как раз заканчивал сервировку. На столе расположились тарелки с нарезкой мяса, колбасы, сыра, свежих овощей, корзинка с булочками и тостами, а также чайник и кофейник.

Федор налил себе кофе и соорудил двухъярусный бутерброд. Иван предпочел чай и ароматную булочку, политую шоколадом. Миле же от переживаний кусок в горло не лез, и она ограничилась стаканом воды.

– С Давидом что-то случилось, – заявил Громов. Поставил пустой бокал на стол, положил руки на подлокотники, откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

– Евгений Валерьевич, а может, он просто занят, и поэтому не берет трубку? – с надеждой предположила Мила.

Ей не хотелось верить. Они с Давидом виделись лишь вчера, когда она высадила у первой попавшейся станции метро. И тогда с ним было все в порядке.

Громов на ее слова качнул головой.

– Есть кое-что, о чем вы не знаете, – он тяжело вздохнул. – Сегодня ночью Давид проник в «Танатосинтез Инкорпорейтед», и теперь не выходит на связь.

– Какого рожна он туда полез один?! – разозлился Федор, с вызовом глядя на начальника.

– Я его попросил, – признался Евгений, отвернувшись к камину.

После звонка Милы он места себе не находил. Он знал, что друг работает с духами своего рода, но никогда не видел его мать. А тут она пришла к Ардо просить помощи, что свидетельствовало о крайней серьезности ситуации.

– Зачем? Почему нельзя было с нами посоветоваться? Мы бы разработали план! – не сдержавшись, взмахнул руками Федор. – Вы же понимаете, что это не шарашкина контора! Почему отправили его одного?!

– Давид профессионал. Это его работа – проникать туда, куда не войдет обычный человек.

– Он что, робот? – фыркнул Мареев.

– Федор, уймись. Что сделано, то сделано, – осадил его Евгений Валерьевич. – Но это еще не все. У нас с Давидом были кое-какие подозрения насчет того, кто замешан в пропаже людей.

– И кто же это? – уточнил Иван. Он уже доел булочку и теперь пил чай.

– «Око бесконечности», – веско обронил Евгений. Мила, Федор и Иван ошарашенно уставились на него. – Все, хоть как-то связанное с магией, все сверхъестественное или необъяснимое организация старается отслеживать. Что-то, безусловно, упускается, но произошедшее со Светой слишком заметно. За горячую новость мгновенно ухватилась пресса, – он усмехнулся. – История Вениамина о вернувшемся мальчике заставила нас с Давидом задуматься, и я начал копать в организации. Точнее, под бывшего питерского главу.

– Название прямо как у ОПГ, – хохотнул Мареев, но под грозным взглядом Евгения Валерьевича замолчал.

– Именно он тогда работал с ребенком, но в архиве нет об этом сведений. И если бы не Вениамин, мы бы ничего и не узнали. Значит, он зачем-то все скрыл. Но зачем? И единственный ли это случай, не отраженный в архиве?

– А где сейчас этот бывший глава? – задала вопрос Мила.

Она сидела напряженная как струна и, кажется, даже дышала через раз. От переживаний за Давида голова отказывалась трезво мыслить, накатывала паника. Но девушка упорно ее отгоняла, мысленно твердя как мантру: с Давидом все в порядке.

– Правильный вопрос, – одобрительно кивнул Евгений Валерьевич. – Он погиб.

– Как?! – вырвалось у Ардо.

– Сгорел в собственном загородном особняке. Я тут на днях еще раз изучил документы о его смерти. И, как по мне, там много странностей.

– Например? – прищурился Иван. Он уже поставил пустую кружку на стол и теперь напряженно смотрел на Громова.

– В ночь смерти бывший глава в одной пижаме вышел из своей городской квартиры. На вопрос жены он ответил: появились срочные дела по работе. Отказавшись от помощи водителя, он сел за руль и поехал в загородный особняк. А утром дом сгорел вместе с хозяином. Его тело опознала по печатке жена. А дальше начинаются странности, – Евгений обвел собравшихся взглядом. – Странность первая: в отчете пожарного инспектора сказано, что возгорание началось из-за неисправной проводки. Но как тогда объяснить то, что подвальная часть была взорвана? По словам жены, в подвале не могло находиться ничего взрывоопасного, там вообще ничего не хранили.

Мила с Иваном удивленно переглянулись. Федор задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Странность вторая: почему глава сорвался посреди ночи? Ему никто не звонил. Как утверждает жена, он просто встал с кровати, выбежал из дома в пижаме и сел за руль. Что его побудило так сделать? Почему он ехал именно в загородный особняк? Факт третий: его печатка. Тело сильно обгорело. Печатка от такого мощного огня должна была расплавиться. Но даже если нет, то впаялась бы в палец. Но она осталась цела. Как будто ее просто надели после того, как тело сгорело.

– Откуда вам известны такие подробности? – удивилась Мила.

– Из отчетов следователя, криминалиста и патологоанатома. Там все подробно описано, приложены фотографии и видео.

– А проводили тест ДНК?

– Да. Его сделали в первую очередь. Тест подтвердил – это Андрей Юрьевич, бывший глава. Поэтому дело прекратили и не стали заострять внимания на печатке.

– Вы думаете, что тело подменили? – наконец поняла, к чему клонит начальник, Мила.

– Это одна из версий. Но зачем? Что взорвалось в его доме? Почему он так стремится туда, даже забыв переодеться?

На несколько минут в гостиной воцарилась тишина.

– Я так и не понял, как связано «Око бесконечности» и лаборатория, куда вы отправили Давида? – подал голос Федор.

– Мы с Давидом решили, что в организации завелись люди, в обход правил проворачивающие свои дела, – пояснил Громов. – И одно из главных правил – каждое расследование или замеченное явление, даже если оно кажется неважным, заносится в базу. Например, случай со Светой я занес туда сразу, как только о нем стало известно. В базе хранится вся отчетность, все сведения, которые, возможно, могут предотвратить опасные явления. Но кто-то, видимо, наловчился обходить правила и живет так уже много лет. Именно поэтому Давид не хотел ехать с Милой: он собирался начать собственное закрытое расследование. Но я не дал ему этого сделать. И когда Федор рассказал о странностях в лаборатории «Танатосинтез», попросил Давида тихо все выяснить.

– Предполагаете, лаборатория как-то связана с нашим делом и организацией? – догадалась Мила.

– Слишком много ниточек к ней ведет. Не зря же вы с Давидом нашли бланк из лаборатории. «Танатосинтез», судя по всему, сотрудничала с исчезнувшей клиникой, лечившей Светлану. И я все больше уверяюсь: кто-то из «Ока» и лаборатория связаны.

– Допустим, – согласился Мареев. – И что мы теперь будем делать? Предлагаю официально заявиться в лабораторию, и чем раньше, тем лучше. Возможно, Давид еще там. Возьмем, так сказать, с поличным эту контору.

– Я не могу запросить ордер на обыск, – удрученно покачал головой Громов. – Судья не даст. Нет оснований. – Федор насупился, а Евгений Валерьевич посмотрел на Стеклова. – И хочу попросить твоей помощи, Иван.

– Моей? – удивился тот.

– Да. Поговори с отцом. У него очень длинные руки. Он способен выбить если не ордер на обыск, то хотя бы разрешение на обследование всех этажей здания.

Мила прекрасно понимала, что Громов просил невозможное. Младший и старший Стекловы не очень хорошо общались. Отец хотел, чтобы сын пошел по его стопам и возглавил фармацевтический бизнес. Иван же ушел в преподаватели и отказался от денег и всего, что предлагал богатый родитель. Теперь они если и встречались, то по большим праздникам. Причем Иван приезжал только из-за матери.

Стеклов недобро рассмеялся, и его лицо стало каменным.

– Вам же прекрасно известно о моих отношениях с отцом.

– Да, – подтвердил Громов. – Но пойми, у нас нет времени. Достать ордер дело очень небыстрое.

– Так, может, не стоило посылать своего друга туда? Глядишь, остался бы жив, – вызверился Иван.

– Теперь уже поздно об этом говорить.

Евгений удерживал на лице маску хладнокровного руководителя и не позволил вырваться эмоциям. Но внутри у него бушевала буря. Конечно же, он винил себя за то, что попросил Давида обследовать лабораторию. Предполагал, что ничем катастрофическим это не грозит, а оно вон как обернулось. К тому же Давид всегда выбирался из любой ситуации, даже самой безнадежной. Он и служил в «Око» для того, чтобы брать удар на себя. А теперь не выходил на связь, и это заставляло нервничать. Неужели они слишком далеко зашли на вражескую территорию?

Но, как бы там ни было, Громов не собирался бросать это дело.

– Ладно, – поморщившись, согласился Иван. – Я поговорю с ним. – Он поднялся с дивана. – Если на этом все, я пойду.

– Как будет что-то известно, позвони, – попросил его Громов.

– Ага. Непременно, – буркнул Стеклов и вышел из гостиной.

Следом встал Федор.

– Если мы все обсудили, то я, пожалуй, тоже пойду. Сегодня же суббота, выходной. Мы с Юлькой к ее родителям собирались. Мила, ты идешь?

– Я задержусь, – покачала головой Ардо.

– Понял. Спасибо за завтрак. Звоните, если что.

Мареев ушел, оставляя Громова и Ардо наедине. Тишина затянулась.

У Милы была сотня вопросов, но от волнения все мысли улетучились. Незаметно вытерев вспотевшие ладошки об штаны, она собралась с духом и открыла рот, но тут в гостиной появился один из хозяйских псов. Он подошел к разожженному камину, улегся, посмотрела умным человеческим взглядом на Милу, на Евгения Валерьевича, а затем отвернулся, положил морду на лапы и устало вздохнул.

– Как думаете, с Давидом все в порядке? – прошептала Ардо, посмотрев на начальника.

Громов ответил не сразу. Встав с кресла, он подошел к дивану и опустился на то место, где еще недавно сидел Иван. Закинул на спинку руку и повернулся к Миле.

Такая близость мужчины напрягала Ардо. Она и без того чувствовала себя рядом с ним неловко, а теперь и вовсе едва дышала. Этот мужчина обладал настолько подавляющей и властной аурой, что хотелось слиться с обивкой дивана.

Глубоко вдохнув, Мила тоже повернулась. И, чтобы почувствовать себя уютнее, попыталась отодвинуться назад. Но уперлась спиной в подлокотник дивана.

– Мила, я уверен, с Давидом все в порядке. Он не как я или ты, – на мгновение Громов замолчал, буравя ее внимательным взглядом. – Давид слеплен из особого теста, он чистильщик. Даже если с ним что-то случилось, он найдет способ выбраться. Его с детства учили выпутываться из сложных, смертельных ситуаций.

«Давид – тот, кого посылают на смерть», – мысленно перефразировала Мила. Но она отчаянно не хотела, чтобы он погиб. И пусть Давид тот еще засранец, но он ее друг, не единожды приходивший на помощь.

– Вы сказали – он чистильщик. Что это значит?

– Ну, – Громов взъерошил волосы и отвел глаза. – В «Око» есть, так скажем, иерархия. Верхушка – это те, кто создал организацию и руководит ей, а также их заместители. На ступень ниже – главы отделений, например, питерского, московского и тому подобное. Главы управляют такими, как я, а я уже управляю своей командой. Вами. У меня в команде три человека: ты, Стеклов и Мареев. У кого-то десяток подчиненных, у кого-то – сотня. Мне только недавно дали право создать свою команду, поэтому и так мало людей, – словно оправдываясь, произнес он. – А такие, как Давид, – они сами по себе. Мы их называем чистильщиками. У них нет определенного лидера, начальника, как у тебя и меня, они работают со всеми сразу. И их отправляют туда, где наиболее опасно. Они солдаты, которые обучены выживать в любых условиях. А Давид еще и обладает способностями: он сильный медиум, как и его мать.

– И много в организации этих чистильщиков?

– Не больше сотни.

– Так мало? – удивилась Мила.

– Не все смогут сделать то, что делают чистильщики. У них даже девиз есть: «Одна невинная смерть ничто по сравнению с сотней других».

– То есть он наемный убийца, который, – Мила сглотнула, – который даже способен убить младенца?

– Если из-за этого младенца могут погибнуть десятки других людей, да.

Мила обреченно прикрыла глаза. Она столько лет сажала за решетку тех, кто убивает или приносит обществу вред, а теперь ей предстояло работать с ними бок о бок.

Давид… У нее в голове не укладывалось, что он способен на такое. Да, у него сложный характер, он порой ее пугал, но убийца младенцев?!

– Выходит, если потребуется уничтожить меня, вас или кого-то из команды, он это сделает не моргнув? – выпалила она, в упор глядя на Громова.

Не ответив, Евгений пожал плечами. Но его взгляд говорил красноречивее любых слов: «Прости, что услышала это».

Отвернувшись от начальника, Мила откинулась на спинку дивана, пытаясь осознать сказанное Громовым. Ей, по правде говоря, было страшно. Но она сама выбрала этот путь, согласившись работать на «Око бесконечности» и уйдя из следствия.

А может, вернуться обратно? Забыть о мистике и ловить реальных преступников, очищая этот мир?

Мотнув головой, Ардо отогнала эту соблазнительную мысль. Не стоит принимать скоропалительных решений. Что бы ни происходило и какая бы правда ей ни открылась, нужно заниматься текущим делом.

Мила глубоко вздохнула и переключилась на работу.

– А загородный коттедж Андрея Юрьевича восстановили? – поинтересовалась она у Громова. Чем ввела его в замешательство. – Ну, тот дом, который сгорел вместе с бывшим питерским главой.

– Вроде нет, после пожара там руины. Зачем тебе?

– Я тут подумала: неплохо бы туда съездить и все самим обследовать. – Громов удивленно на нее посмотрел, а Мила продолжила: – Я понимаю, что прошло… Сколько прошло лет после его смерти? Тридцать-сорок? – Евгений заторможенно кивнул. – Вероятно, огонь и время стерли это место из памяти. Но вдруг удастся найти что-то? Какую-то зацепку?

– Ты хватаешься за воздух, – Громов покачал головой. – Там, кроме обугленных стен, ничего нет. А может, участок и вовсе продали и построили новое здание.

– Но нужно же что-то делать! – Мила умоляюще заглянула ему в глаза. – У нас же ничего нет! Совсем ничего! В лабораторию нам не попасть, если уж такой специалист, как Давид, потерпел неудачу. Бывший глава, расследовавший исчезновения, – единственная ниточка. Я пока не вижу других путей, кроме как копать под него.

Громов посверлил Ардо взглядом, но в итоге сдался:

– Ладно, я наведу справки, что там с этим домом.

– Спасибо, – улыбнулась Мила и уже хотела подняться с дивана, но вспомнила еще кое о чем. Она оттянула ворот свитера и вытащила серебряную цепочку с кулоном. – Я должна вам это отдать.

Но Евгений протестующе поднял руку.

– Не стоит.

– Но это же ваше.

– Походи в нем до окончания расследования, хорошо?

Мила пожала плечами и опустила цепочку обратно. Ей и самой не хотелось прощаться с этой подвеской. Тем более работу артефакта она успела проверить на себе.