Лея:

Я слышала биение его сердца и звон церковных колоколов. Слышала звон бьющегося стекла и чей-то истошный крик: «Верните лошадей! Где невеста?!».

Руки Кнуда скользили по моему телу; он раздвинул мои колени и устроился между ног. Его пальцы прошлись по чувствительным складкам. Я была мокрой и горячей, и тихий хлюп отозвался в моих ушах мелодией таинства любви.

Я изогнулась всем телом навстречу, задвигала бедрами. Кнуд был во мне только пальцами, а я уже не могла сдерживаться. Я горела, я изнывала от нестерпимого желания вобрать его в себя.

На инстинктах я обхватила мужчину бедрами. Он продолжал ласкать меня, дразня и доводя до предела. Казалось, если сейчас небо упадет на землю — мне будет плевать. Существовало только то, что он делал со мной прямо сейчас.

Я тонула в его руках, сгорая в собственных ощущениях. Первое прикосновение его плоти к моему лону отозвалось электрическим разрядом во всем теле. В этот же миг молния с треском ударила в дерево за окном, и оно вспыхнуло ярким пламенем.

Кнуд вошел в меня одним мощным движением. Я закричала — от боли, которая тут же сменилась диким, захлестывающим удовольствием. Я больше не сдерживала себя. Мне было плевать, что за стенами другие постояльцы. Я была счастлива и хотела, чтобы об этом знал весь мир.

Кнуд задвигался во мне. Его плоть, такая твердая и большая, растягивала меня до предела. Каждый его толчок отзывался во мне первобытным восторгом.

Сильный, мощный мужчина вколачивался в меня в своем беспощадном ритме, и несчастная кровать жалобно стонала под нами. Она ходила ходуном, с грохотом ударяясь об стену. С потолка летела штукатурка, сквозь прохудившуюся крышу начал сочиться дождь, а я лишь кричала громче, двигаясь навстречу и не уступая ни в ритме, ни в напоре.

— Да, милая, вот так! Еще! — его жаркий рёв подстегивал меня.

Мои ногти давно расцарапали его спину до крови, но я этого даже не заметила. Внутри нарастал жар, превращаясь в поток раскаленной лавы, и в какой-то момент произошло извержение. В ту же секунду кровать не выдержала: ножки с треском провалились сквозь доски пола, а спинка обрушилась. Я захлебнулась в крике, утонув в оргазме, и горячее семя орка затопило меня следом.

Я лежала под ним, раскинув руки и задыхаясь. Смотрела в окно, где под проливным дождем догорало дерево, и чувствовала себя упоительно, восхитительно. Я была пьяна счастьем и не планировала разжимать бедер, отпускать своего орка. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Никогда еще я не чувствовала себя такой... живой.

Наконец Кнуд скатился с меня. Он откинулся на подушку и почти мгновенно захрапел — сказывалась бессонная ночь. Я же спать не могла. Удача возвращалась. Иначе как еще объяснить то, что я только что пережила?

С блаженной улыбкой я привела одежду в порядок и вышла на улицу. Снаружи меня встретило яркое солнце и пронзительно ясное небо, хотя вся земля была испещрена лужами после ливня. Кое-где виднелись разбитые градом стекла, мимо с мычанием пронесся чей-то сбежавший скот, а на ветках деревьев развевалось выстиранное белье. В общем, привычная картина.

Я шла по улочке, не обращая внимания на царивший вокруг хаос. Вот какой-то господин попытался открыть дверцу кареты, и ручка осталась у него в руке; бедолага завопил, оказавшись запертым в тесном пространстве. Кого-то окатило грязью из лужи, кто-то споткнулся на ровном месте... Но не я и не меня. «Откат» снова работал, минуя мою персону.

Я зашла в пекарню и купила свежих, еще горячих булочек. Представила, как угощу своего спящего орка сладким чаем и ароматной выпечкой с маслом, и невольно улыбнулась. Мне так хотелось отблагодарить его за всё то, что он для меня сделал, но ничего более путного в голову пока не приходило.

— Вот она! Хватайте! — раздался выкрик.

Меня обступили со всех сторон, смыкая плотное кольцо. Пакет с булочками выпал из моих ослабевших рук. К тротуару с грохотом подкатила карета со знакомыми гербами. Из неё вышел человек, который должен был быть моей защитой, но стал моим самым затяжным кошмаром.

Отец усмехнулся, сверкнув золотыми коронками.

— Ну здравствуй, Лея. Я искал тебя везде, а ты вот где.

Меня затрясло. Хотелось бежать, но ноги внезапно стали ватными, а горло перехватило тисками страха.

— П-пожалуйста, не надо... — только и смогла прошептать я.

Он широко улыбнулся, изображая отеческую радость. Окружающие, ставшие свидетелями этой сцены, наверняка поверили в его игру. Все, кроме меня. Я слишком хорошо знала его истинную натуру.

— Поедем домой, родная? — он обнял меня, покровительственно похлопав по спине. И тут же едко добавил мне на ухо: — Прекращай мямлить и лезь в карету. Живо!

В полумраке экипажа скрываться было уже не за чем, и Райдер Скотт-Сетинг смачно выругался. Неспешными, отточенными движениями он достал трубку, набил её табаком и закурил. Едкий, удушливый дым мгновенно заполнил тесное пространство. Я закашлялась и потянулась, чтобы приоткрыть окно, но отец наотмашь ударил меня по руке.

— Я крайне недоволен, Лея, — произнес он своим привычным стальным тоном.

Раньше этот голос заставлял меня сжиматься в комок, но сейчас что-то изменилось. Внутри больше не было прежней покорности.

— Я забочусь о тебе, кормлю, пою... а ты сбегаешь. Скажи, чем я заслужил такую неблагодарность? У меня контракт! Поставки сорваны, а ты в это время размениваешь свой дар на какую-то ерунду!

— Так вот что тебя волнует на самом деле?! — впервые в жизни я возмутилась открыто, и это удивило отца.

Он недобро посмотрел на меня из-под густых, мохнатых бровей.

— Здравствуй, папочка! Со мной всё в порядке! — сарказм так и полился из меня. — Твои громилы обходились со мной «очень бережно», так что твой драгоценный контракт не пострадает. Спасибо!

У меня просто не осталось сил терпеть это лицемерие. Раньше я не знала другой жизни, не понимала, что может быть хорошо с любимым человеком... или орком.

— Я больше не позволю тебе управлять моим даром! — твердо заявила я. — Я буду жить отдельно. Как нормальный человек, заведу семью!

Отец неприятно скривил губы.

— Да кто тебе позволит?

Дорога до особняка была пыткой, но длилась всего минут двадцать. Вот где точно истинное невезение!