В прошлый раз молитву возносил Нима, а сегодня это пришлось делать мне самому. Стоять рядом и быть причастным — совсем разные вещи, хотя я лишь повторял услышанные от пхади слова. Не все они были мне знакомы, но разве имеет значение, на каком языке и какому богу молиться?

Дождь в тайге — это просто стена воды. Грозовые тучи, тяжелые, свинцовые, бродили вокруг перевального кольца и глухо ворчали громом, а как только я закончил молитву — дождем бросились вниз. Небо слилось с землей, и вокруг не осталось ничего, кроме этого перевала и нас двоих. Наша жизнь висела на тонкой ненадежной нити, но я видел горы и твои глаза, слушал ветер и думал совсем не о молитве. Наверное, теперь я все знаю о счастье.

Можно ли быть счастливым и не знать об этом? Я не чувствую ни безнадежности, ни безудержной радости. Когда долго живешь без ярких вспышек, то привыкаешь к вынужденным тишине и покою, не нуждаешься больше в подтверждении того, что ты жив. Но, в отличие от многих из тех, кто сдался, едва узнав свой приговор, я еще могу бороться ради чего-то. За нами вдогонку идет не просто группа, которой нужно добраться до Небесного престола — за нами идет смерть. Рому мне жаль, но все-таки не понимаю, почему он не сказал сразу. В первый раз не чудовище его ранило, не дикий зверь. И почему-то он молчал до последнего.

Небесный дух Тэнгэр, о котором говорил Нима, тоже не открыл мне никакой тайны, да и странно надеяться на то, что духи тебе что-то расскажут и ничего не попросят взамен. А я ничего не давал и не обещал.

Но сегодня мне стало понятно кое-что еще. Чтобы дойти до Небесного престола, нужно добраться туда, где небо сливается с землей. Открыт ли путь на небо для живых?