— Бьёёёрн! — услышала я через лес крик старейшины нашей деревни Хаакона. Солнце уже садилось, и весь Готапт был на ногах уже несколько часов. Словно разрозненный рой жуков, они ползали среди стволов деревьев. Ситуация накалялась. Телефон Бьёрна всё ещё был выключен, и да, связь в здешних деревнях была ужасной, но всё равно ни одно из моих сообщений в WhatsApp не дошло, хотя между ними всегда были короткие периоды связи. Они должны были дойти уже давно. К тому же, сегодня была среда, а Бьёрн всегда приезжал к Альме на обед по средам. Само собой разумеется, на этот раз он не появился.

Альма обзвонила все деревни, но никто ничего не знал. Он исчез бесследно.

— Бьёрн! — ругаясь я и включила фонарик на смартфоне. — Блин, что за хрень? Что он с нами делает?

— Может, он потерял телефон?

Майя снова пришла в своих высоких сапогах — в лес... на поиски...

Есть вещи, которые я никогда не пойму.

— Ты видела священника? Разве он не ищет вместе с нами?

Она вытянула шею и внимательно огляделась.

Я быстро подавила кашель.

— Понятия не имею. Священники вообще этим занимаются?

— Бьёрн — член его общины, глупышка.

Майя выглядела ошеломленной.

Ага, конечно, глупышка я.

К счастью, я, глупышка, позволила ему показать мне подвал раньше, иначе у меня не было бы покоя. Я ему не доверяла. Особенно после того, как он трахнул меня, как животное, в своей святой исповедальне.

— Уже темнеет, — услышала я крик Альмы откуда-то из группы. — Идите домой! Ночью в лесу опасно. Продолжим завтра.

Её слова эхом отдавались в стволах деревьев.

— Она права.

Майя неловко потёрла руки.

— Иначе нас поймает медведь. Пойдём, Нора.

— Иди вперёд. Я догоню.

Один за другим мерцающие огоньки разлетелись в разные стороны.

Я подождала немного и сделала несколько глубоких вдохов. Только когда все они исчезли, я пошла.

Там, где видна башня, Железнобокий, давай же!

Дрожа от холода, я расхаживала взад-вперед по нашему месту. Река тихо журчала подо льдом. Может, он на меня разозлился, и поэтому сбежал? Иногда он плохо контролировал свои порывы. Но на целый чертов день? Или, возможно, он узнал о моих планах?

Как так, Нора? Ты никому не сказала!

Да, но что, если они уже заподозрили неладное? В конце концов, меня здесь не было много лет. Разве мое внезапное появление не вызвало всеобщего подозрения?

Никто не знает твоего секрета, Нора, понятно? Никто!

Может быть, он уже поговорил с Астрид... Альма говорила с Астрид по телефону. Она поглаживает живот своего толстого кота и, как всегда, не видит причин для беспокойства.

— Боже, я схожу с ума…

Со вздохом я запрокинула голову назад, когда вдруг что-то потрескивало в зарослях неподалеку от меня.

Иначе нас поймает медведь…

Осторожно я вгляделась в темный лес. Снег делал очертания деревьев четче, но видимость все еще была ограничена.

— Эй? — я без страха посветила фонариком на стволы деревьев.

Эй… Ну конечно! В любом фильме ужасов безумец с бензопилой и пришитым вторым лицом, похожим на деформированного Микки Мауса, выскочил бы прямо на меня.

Мурашки по коже пробежали, и руки вдруг стали еще холоднее, чем были.

Просто уходи, Нора! Пока тебя не схватил Слендермен!

Черт, я ненавидела Слендермена. Разве я только что не видела там что-то похожее на две слишком длинные ноги?

Что-то снова треснуло, на этот раз ближе. В панике я направила фонарик в сторону шума.

Черт возьми!

Из темноты показалась фигура, очертания человека. Я в ужасе отшатнулся.

— Эй, остановись, ладно? Кто…

Моя нога зацепилась за корень, и я чуть не упала на пятую точку, но тут из-за облаков показалась луна, и я узнала светлые волосы и широкую челюсть.

— Бьёрн?

Он молча остановился у деревьев и уставился на меня.

— Бьёрн, ты с ума сошел? Весь город тебя ищет.

Черт, я почувствовала облегчение. В тот самый момент с меня словно скатился огромный валун. Я практически слышала, как он ударился о землю.

— Пойдем.

Покачав головой, я подошла к нему и схватила его за руку.

— Чувак, ты замерз. Альма приготовит тебе хороший глинтвейн. Пойдем…

— Она ведь у тебя, верно?

Что-то глубоко внутри меня застыло, превратившись в острый кусок льда.

— Что?

Мои пальцы все еще сжимали его, как в детстве. Я смотрела на него, потеряв дар речи, а он ответил мне взглядом, бесстрастным и усталым.

— Отдай мне цепочку, Нора!

— Бьёрн, я...

О чём он говорил? Что это значит?

— Нора, они дают мне деньги. Деньги, которые наконец-то позволят мне выбраться из этой помойки. Это может быть мой единственный шанс.

В груди словно разбилось стекло. Разочарование. Боль.

— Ты заключил с ними договор?

С ублюдками, которые разрушили моё детство? Он действительно так поступил со мной? Мой голос дрогнул, и я немного отшатнулась назад, потому что моё тело внезапно обмякло и ослабло, как сдувшийся воздушный шар.

Бьёрн с сожалением посмотрел мне вслед.

— Пожалуйста, не беги! Я не должен причинять тебе вред. Моя работа заключается лишь в том, чтобы найти тебя и привести тебя к ним, так что пойдём.

Он подошёл ко мне почти осторожно и попытался схватить меня за руку, но я сердито оттолкнула его руку.

— Пошёл ты, Бьёрн!

— Пожалуйста, не поднимай шум, просто пойдём со мной, и никто не пострадает.

Слезы текли по моим глазам, затуманивая зрение.

— Ты хочешь отвести меня к ним, Бьёрн? Я тебя искала, придурок! Вон там, где видна башня.

Всхлипывая, я указала в сторону церкви.

Он посмотрел на меня безэмоционально, пытаясь подавить чувства, которых у него и так не было.

— Я сильнее тебя. Пошли!

— Что, по-твоему, случится, если ты отведешь меня к ним, Бьёрн? Как, по-твоему, можно заставить кого-то замолчать?

— Они обещали, что тебе не причинят вреда.

Он схватил меня за руку и потащил наверх. Он что, серьезно? Он что, никогда не смотрел триллеры по телевизору? Мои пальцы зацепились за обломок ветки, пока он тащил меня в лес, как тряпичную куклу. Другой рукой он вытащил из кармана смартфон и записал голосовое сообщение.

— Я пришлю вам местоположение. Это может занять некоторое время. Связь в этой развалюхе ужасная.

— Бьёрн, — прошипела я. — Отпусти меня! Давай поговорим об этом!

Голый страх пронесся по моей крови, искажая смысл происходящего и делая меня нервной и рассеянной.

— Черт, мы же друзья. Всегда были и будем, помнишь?

Он потащил меня по ледяной реке, недалеко от того места, где мы поклялись мизинцами, что останемся вместе навсегда. Слезы текли по моему лицу.

— Куда ты меня ведешь?

— Недалеко. У них там машина…

В следующее мгновение я ударила его заостренной палкой и, видимо, задела его руку. По крайней мере, ткань порвалась под кончиком, и я встретила сопротивление.

Ошеломленный, он отпустил меня, и я в мгновение ока оторвалась от него, движимая паникой и адреналином, все еще крепко сжимая палку.

— Нора! — прозвучал его невероятно сердитый голос, и я побежала, не оглядываясь. — Нора, я всё равно тебя поймаю. Чёрт!

Пульс бешено колотил в ушах, пока я пробиралась через корни и между стволами деревьев. Этого не может быть! Этого не может быть... этого не должно быть...

Проклиная всё на свете, я вытирала слёзы; они затуманивали зрение.

Он предал меня. Ради денег. Бьёрн. Мой самый старый друг, Бьёрн. Неужели это всё ещё белена? Я под опьянением? Мне снится кошмар?

Мой ботинок треснул по льду, и холод пронзил мне колено. Чёрт возьми! Слёзы навернулись ещё сильнее, и я вытерла их дрожащими пальцами.

— Нора! — его голос... такой знакомый и в то же время такой бесстрастный. — Нора, просто отдай мне цепочку!

Моя рука сжала кулон на шее, словно по собственной воле. Вся моя цель в жизни заключалась в этом. Всё, что мне нужно было сделать перед смертью, — это позаботиться об этой цепочке. Я была обязана это сделать. Я была обязана всем им. Таким образом я могла изменить ситуацию, и никто этого не разрушит. Особенно ради денег. Просто ради денег…

Дрожа, я протиснулась за одно из широких бревен и схватила заостренную палку. Может, поэтому Бьёрн исчез на весь день? Он вел переговоры с этими грязными ублюдками? Как им лучше всего заманить меня вместе?

— Нора!

Черт, он был близко. В детстве мы часто устраивали гонки, и он всегда побеждал, а теперь он вырос. Тело лесоруба намного эффективнее, чем у каких-то посетителей спортзала. Гораздо более подтянутое и сильное.

Я стиснул зубы так сильно, что стало больно. Я не позволю ему схватить меня. Никогда!

В моей памяти мелькали образы. Старые образы. Болезненные образы. Даже тогда отец Бенедикт Лунд казался мне старым. Во всяком случае, для меня, ребенка. В епископском облачении, которое он любил носить для развлечения, и с посохом я поначалу приняла его за Санту. Но оказалось, что это Крампус. Чудовище, которое никто не сдерживал. Из уважения. Из обмана.

— Нора, пожалуйста!

Бьёрн был так близко, что я затаила дыхание. Кровь бурлила в жилах, тело сильно дрожало. Чёрт возьми, я не стану одной из них! Я больше не буду закрывать глаза на правду, как все остальные, никогда!

Снова я почувствовала себя маленькой девочкой, прячущейся под кроватью. Я закрыла глаза и сосчитала до десяти, и он либо прервал меня, либо нет…

Раз, два, три…

— Норааа!

Четыре, пять, шесть…

Чья-то рука грубо схватила меня за руку и вытащила из укрытия. Я замахнулась, не глядя, и моё деревянное оружие ударило по чему-то мягкому. Глухой удар остановил вращение мира. Луна, наконец освободившись от облаков, безжалостно просвечивала сквозь деревья, и мое сердце мгновенно замерло. Бьёрн приоткрыл губы, и из них вырвался стон.

Нет!

В недоумении он нащупал короткую ветку, торчащую из шеи. Кровь сочилась по его руке, глаза искали объяснение, ответ, выход.

— О Боже.

Мои руки так дрожали, что я едва могла дотянуться и обнять его.

— Нет! Не вытаскивай это!

— Черт, — пробормотал он, его лицо быстро теряло цвет даже в холодном лунном свете. Кровь стекала по шее, пропитывая куртку черным, как масло.

— Черт, что ты наделала…

Он отшатнулся на несколько шагов назад, ударился о дерево и слабо сполз вниз по стволу.

— Бьёрн...

Всхлипывая, я погладила его лицо, ощупала рану и подумала, можно ли наложить жгут. — Я... я позвоню Альме, сохраняй спокойствие, хорошо?

Мои окровавленные руки шарили в кармане в поисках смартфона. Никакой связи.

— Черт! Черт!

В отчаянии я бросила его в лес.

— Эй...

Бьёрн схватил меня за руку, и я на невыносимую паузу уставилась на него. Боже, черт, он выглядел так, будто вот-вот... О, пожалуйста, нет! Его лицо осунулось, мешки под глазами потемнели, взгляд был рассеянным.

— Бьёрн, мне нужно позвать на помощь, хорошо? Подожди секунду, пожалуйста. Я... мой телефон...

— Они шантажировали меня.

Его рука так крепко сжала мою, что я не смогла встать.

— Они... навещали мою маму в доме престарелых… Они хотели причинить ей боль, если я не…

Его усталый взгляд скользнул по цепочке на моей шее.

— Прости, Лютик.

Всхлип сдавил мне горло. Мы вместе собирали лютики для Альмы, потому что она любила только эти цветы. Только эти и никакие другие. Бьёрн совершал самые невозможные восхождения, чтобы собрать их. И каждый раз, когда мы добирались до вершины, он говорил:

"Видишь, теперь ты можешь смотреть на них всех сверху. На всех тех, кто причинил тебе боль".

— И теперь… ты должна…

Его голос стал такими тихим, что я едва слышала его, не больше, чем шепот. Мои пальцы трепетно сжимали его руку.

— Ну же.

Мои слова дрогнули.

— Отпусти меня, я позову помощь.

— Никакой помощи», — пробормотал он, весь свет угас в его глазах.

— Беги!

Рука, которую я держала, ослабла и выскользнула из моей хватки, его голова упала набок.

— Бьёрн?

Нет! Нет, пожалуйста, не надо, нет!

— Бьёрн! Пожалуйста, Бьёрн, ну же!

Мои окровавленные пальцы нащупали его щеки, но он смотрел в пустоту.

— Не делай этого со мной, ну же!

Этого не может быть! Не может быть! Пожалуйста, нет!

Мои мысли метались, жгучая боль поглощала меня изнутри.

Ты это сделала. Ты убила Бьорна! Ты убила его!

— Бьёрн?

Я в ужасе подняла глаза и замолчала.

Кто это был? Этот голос не принадлежал никому из деревни.

— Не играй с нами, мальчик! Я узнал твое местоположение.

Никто из деревни, но, черт возьми, я знала его… Я знала этот голос, и он вызвал такое сильное желание сбежать, что я затаила дыхание, каждая мышца моего тела мгновенно превратилась в цемент.

Я бросила последний полный боли взгляд на своего друга, который прижался к дереву, словно хотел поиграть со мной в прятки, а затем как можно тише отползла назад.

Ни звука, Нора! Мертвая тишина!

Рядом заухала сова. Каждая клеточка моего существа была на пределе. Я была в шоке и все еще не могла ясно мыслить, но одно заглушало все остальное: Беги! Убирайся отсюда! Сейчас же!

— Юноша… здесь жутко. У меня нет времени на твои глупости.

Его силуэт двинулся ко мне, и он неодобрительно огляделся. Как всегда, он делал эти маленькие, спотыкающиеся шаги, которые были совершенно не свойственны мужчине и заставляли меня содрогаться от ужаса. Потому что он не был мужчиной. Он даже не был человеком. Тихий и быстрый, и так часто подвергавшийся хирургическим вмешательствам, что выглядел как кукла.

— Нора, ты меня слышишь?

Этот манящий полутон. Коварный и обманчивый, как всегда. Его пальцы обвели невидимый контур в воздухе.

— Я чувствую, что ты здесь, дорогая.

У меня перехватило дыхание. Дрожащими руками я вцепилась в ближайшее дерево и попыталась спрятаться за ним.

— Мы просто хотим с тобой поговорить.

В детстве я всегда была достаточно глупа, чтобы верить ему, но те дни прошли.

Я крепко держался за цепочку, всматриваясь в верхушки деревьев по другую сторону в поисках церковного шпиля.

Там, где виднелась башня.

— К сожалению, ты думаешь, что можешь нас шантажировать. Это не очень-то дружелюбно.

Большая птица взлетела в ветвях и он вздрогнул, как полный дилетант.

— Господи на небесах!

Иди к черту!

С трудом пробираясь к следующему дереву, я на ощупь добралась до него.

— Знаешь, мы довольно крупное учреждение. Твой план более чем дерзкий, и ты не найдешь никого, кто бы тебя поддержал. Твое психическое состояние было сомнительным даже тогда. Помнишь, сколько раз нам приходилось сажать тебя в камеру?

Камера… я снова вгляделась в церковную башню, игнорируя бурную реакцию своего тела на само это слово. Комната представляла собой яму в земле, недалеко от школы-интерната. Если мы не выполняли их требования, иногда даже если чихали или чем-то ещё им не нравились, они сбрасывали нас туда и оставляли на милость Божью. На несколько дней. Пока нас снова не вытаскивали оттуда, полумёртвых и почти замёрзших, именно в тот момент, когда мы уже желали, чтобы этого больше никогда не повторяли.

— Знаешь, все твои пребывания в комнате записаны. Нам пришлось помочь тебе справиться с твоими бредовыми идеями, дитя. Ты был неуправляемым, очень трудным ребёнком. И, похоже, ты до сих пор не избавилась от этих бредовых идей. Ты всегда любила фантазировать. Маленькая сказочница.

Ты, жалкий ублюдок! Ты, мерзкий, лживый, жалкий ублюдок!

Во мне закипела чистая ненависть. Мне хотелось выскочить из своего укрытия и раздавить ему глаза большими пальцами, но луна заставила оружие мелькнуть под его поясом. Я понятия не имела, способен ли кто-то вроде него использовать подобное, но рисковать не хотела.

Этот мерзкий пресмыкающийся, к сожалению, совершенно бесчувственный и без колебаний застрелит меня, лишь бы заполучить флешку в моём кулоне. Информация на ней была для него более чем неприятной.

— Жаль, что твой друг Бьёрн не воспользовался плодами нашего воспитания, он был очень милым и волевым мальчиком.

Меня затошнило. Этот отвратительный извращенец, может, и не насиловал детей, но ему определённо нравилось на них смотреть. Он уже давно был занозой в боку Церкви, но его маленькое чистилище окуталось таким надёжным коконом, что он всё ещё мог стоять здесь передо мной и угрожать мне. И этому должен быть положен конец. Это должно прекратиться, чёрт возьми!

— И где он сейчас? Он тоже стал жертвой твоих иллюзий?

У меня так сильно сжалось горло, что я едва сдерживала рыдания. О Боже… Я снова почувствовала, как палка вонзилась ему в плоть. Мои окровавленные руки расплылись перед глазами. Что я наделала? Что я наделала?

Ветка сломалась под моим ботинком; я даже не заметила, как пошатнулась назад.

— Ах, вот ты где. Как я рад тебя видеть, дитя. После стольких лет.

Он стоял всего в нескольких шагах от меня, снисходительно протянув руки, залитый лунным светом и обрамленный тенями стволов деревьев в тюрьме, которую он заслуживал.

— Подойди и возьми меня за руку. Как в старые времена. Твой дядя Аксель наконец-то вернулся. Иди, иди, иди!

Я уставилась на него немигающим взглядом, парализованный с ног до головы. Воспоминания обрушивались на меня со всех сторон, как неуправляемые грузовики. Он тебя не сломил. Приди в себя! Ты не сломлена! Голос в моей голове кричал, борясь с моим состоянием.

— Давай возьмём флешку, покажем её дяде, а?

О... видимо, он не знал, что она уже у меня. Мой паралич рушился. Он не мог убить меня, пока не знал, где флешка.

И тут я резко обернулась и побежала.

— О, ну же! Нора! Дорогая! — услышала я, как его слова затихли позади меня. Обернувшись, я увидела, как он бежит за мной, и судорожно вытаскивает из-за пояса пистолет. Возможно, всё в нём казалось неловким и женственным, но он был чертовски быстр. И если он меня поймает, все будет кончено. Абсолютно всё.

Церковная башня приближалась. Почему я выбрала именно это место, одному Богу известно, но это было единственное место, которое обещало мне безопасность в данный момент, не подвергая опасности никого из близких.

Снег замедлял меня и делал неуклюжей; я спотыкалась.

Вот! Церковь была прямо передо мной. Всего несколько шагов до задней двери, через которую вышла Альма.

Боже, если ты действительно существуешь, смотри сейчас! Смотри и будь там!

Ледяной корень заставил меня споткнуться, и в этот момент он набросился на меня, как бешеный проныра.

— Бог тебе не поможет.

Его темные глаза были широко открыты, устремляясь прямо в мою душу, как угольные комки в голове демонического снеговика.

— Он на моей стороне, ты забыла?

— Нет!

Я изо всех сил пнула его, попав по яйцам, которых у такого, как он, вероятно, даже не было.

— Ни один Бог никогда не будет на твоей стороне!

Я отчаянно пыталась подняться, но в следующую секунду он снова набросился на меня, повалил на землю и потащил за волосы по снегу.

— Ты забыла, кто я, не так ли? — прошипел он сквозь зубы, заставляя меня извиваться в его хватке. — И что ты — ничто!

Другой рукой он направил пистолет прямо мне в лоб, и я замерла.

— А теперь скажи мне, где флешка!

Черт! Мои конечности снова напряглись, и я взглянула на заднюю дверь церкви. Как всегда, внутри горело несколько свечей, освещая витражи. Мария! Не стой там, помоги мне!

— Ты не можешь меня убить, тогда ты никогда не узнаешь, — прошипела я дрожащим голосом. На долю секунды мои окровавленные руки, казалось, напугали его.

— Что ты наделала, безумное дитя дьявола?

Его выщипанные брови нахмурились в упреке, а чёрные волосы блестели в тусклом свете, льющемся из церкви. Он всегда так меня и называл.

— Полагаю, я так и сделаю, чтобы некому было распространять содержимое флешки. Да помилует Бог твою бедную, растерянную душу.

Прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы нажать на курок, я изо всех сил ударила его по руке, отчего пистолет отлетел достаточно далеко, чтобы сбить его с толку. Его хватка ослабла, и я выскользнула из-под него, как угорь, побежав к двери церкви так быстро, как только могли нести меня ноги.

— Нет, — проворчал он мне вслед, как человек, уронивший бутерброд в лужу.

Я молча спряталась за алтарем, пытаясь сдержать эту проклятую дрожь. Если я сбегу в подвал, буду ли я в безопасности или окажусь в ловушке?

Беспомощно я посмотрела на изображение Иисуса, висящее прямо надо мной. Что мне делать? Я была чертовски потеряна!

Маленькие огоньки на алтаре замерцали, когда деревянная дверь снова открылась. Аксель мрачно вытер свои растрепанные волосы, которые выглядели так, будто сделаны из резины, и огляделся в поисках меня.

— Почти абсурдно, что ты обращаешься к Богу за убежищем.

Я вынуждена с ним согласиться.

— Даже тогда ты испытывала к нему лишь презрение.

— Чем могу помочь?

Отец Айзек снова появился так бесшумно из ниоткуда, что даже я была поражена.

— Ах, это вы, Падре. Верно. Это твой приход.

Аксель извиняюще рассмеялся.

— Ты, наверное, уже упоминал об этом, прошу простить меня. Я немного… рассеян сейчас.

Его сверкающие глаза, словно кошачьи, окинули комнату взглядом.

Откуда, черт возьми, эти двое знакомы?! Это не к добру. Совсем не к добру…

Сглотнув, я еще дальше отодвинулась за алтарь.

— Я ищу девушку, — совершенно нейтрально сообщил Аксель Айзеку, словно собирался пригласить меня на чашечку кофе.

Айзек молча посмотрел на него. Я уже знала этот взгляд. Выжидающий. Наблюдающий. Мое желание просто убежать было почти непреодолимым.

— Она, должно быть, только что вошла, Падре, — продолжил мой мучитель. Неужели он все еще носит это старое потертое бежевое пальто? Я бы не удивилась, если бы у него был целый шкаф такой же одежды. Он был таким странным и неприятным типом. А рядом с невозмутимым, угрюмым Айзеком он выглядел как крыса, которой подсыпали яд в канализацию.

— Рыжеволосая, совершенно не в себе, у неё есть проблемы, которые нам нужно решить вместе, если ты понимаешь, о чём я.

Опять эта тошнота. Она жгла мне желудок, как яд.

Айзек спокойно зажег несколько свечей спичкой, бормоча молитву «Отче наш».

Аксель поспешно перекрестился, чтобы произвести на него впечатление. Скользкий тритон! Я небрежно оглянулась на дверь, и внимание Акселя упало на что-то на алтаре, за которым я пряталась.

— Поистине впечатляющее произведение.

— О да, не так ли? — Айзек медленно подошел к Акселю сзади, улыбаясь. — Я использую его, чтобы подрезать свечи, когда они горят слишком ярко.

— Consummatum est, — пробормотал Аксель. — Это завораживающе. Можно?

— Конечно.

Только сейчас я поняла, о чем они вообще говорили. Аксель подносил к свету серебряный нож в руках, на рукоятке которого были украшения, которые я отсюда не могла разглядеть, да и, честно говоря, мне было все равно. Я просто хотела убежать.

— Итак, вернёмся к той девушке…

Аксель протянул Айзеку нож и снова начал оглядываться, ещё несколько сантиметров вперёд, и он меня заметит… затем Айзек резко развернулся и вонзил нож ему в шею, его взгляд был совершенно безразличен, а лицо — стальным.

Что за…? В ужасе я прижала руки ко рту и отступила назад, пока не наткнулась на что-то и не упала на пол с грохотом.

Аксель, дрожа, повернулся к священнику и нащупал глубокую рану на шее. Айзек на мгновение встретился с ним взглядом, прищурив глаза, а затем снова ударил ножом. И ещё раз. Удары были точными, словно он снимал шкуру с кролика.

Иисус, Мария и Иосиф! Крик, грозивший вырваться из моего горла, было почти невозможно подавить. Я не могла дышать, кровь перестала течь, и я просто упала назад на ступени алтаря, потому что ноги подкосились.

Тело Акселя тоже упало на пол. Безжизненное, с широко открытыми глазами. Айзек спокойно вытер нож о свою черную рясу. Мои пальцы пахли свинцом, все пахло им. Кровь, ладан и… дикие мысли проносились в моих синапсах, и я не могла оторвать взгляд от трупа Акселя.

— О Боже, — прошептала я. — О Боже, о Боже, о Боже.

— Где он?

Голос священника был хриплым, как наждачная бумага. Как он мог быть таким спокойным? Он только что… и он был… священником. Что…

— Прости?

Все мое тело задрожало.

— Ты ранила его или убила?

Его взгляд скользнул по моим окровавленным пальцам.

— О Боже!

Слезы навернулись на глаза, и я потеряла всякий контроль над своими мыслями и телом. Все ускользало. Неужели я сошла с ума? Так вот на что это было похоже?

— Нора! — внезапно встал надо мной Айзек и поднял меня на ноги, которые каким-то образом стояли, хотя я этого и не ожидала.

— Где тело?

— Это… — пробормотала я от боли. — Это Бьёрн.

Глубокий вдох поднял грудь Айзека, и он стиснул зубы.

— Хорошо. Где он? Покажи мне!

— О, чёрт возьми! Айзек, я…

— Всё в порядке. Пойдём!

Он помог мне выйти наружу, где я едва сдерживала непреодолимое желание вырвать прямо на нетронутом, предрождественском пушистом снегу.

— Аксель… Зачем ты…

Было странно приятно цепляться за этого кровожадного священника, хотя он мог в любой момент с такой же лёгкостью зарезать меня. Может быть, он задушит меня своими четками или просто вдавит лицом в снег, пока я не перестану кричать. Как ни странно, ничто из этого меня не напугало. Наверное, это и есть шок. Разрозненные фрагменты разлетаются по всему моему разуму, бесцельно и устремляясь в никуда.

— Почему ты...

— Потому что он был грязным подонком. Это случилось здесь?

Айзек подвел меня на опушку леса и внимательно огляделся.

Черт, я не могу! Не могу! Это слишком.

— Просто расскажи как есть, Нора. Но расскажи! Ты должна сейчас функционировать, понимаешь?

Функционировать… Он серьезно? После всего, что произошло?

— Да… да, это было здесь. Вон там с…

Мой голос подвел меня; я ничего не могла с этим поделать.

— Твой телефон? Он у тебя с собой?

Его голубые глаза были как лед в лунном свете, и он сначала осмотрел мои руки, затем схватил меня за предплечья, чтобы посмотреть на меня.

— Нет, — пробормотала я. — Я… выбросила его рядом с ним.

— Хорошо.

Айзек кивнул.

— Отлично. Подожди здесь.

С благодарностью я провалилась в снег, желая умереть, пока он делал неизвестно что с Бьёрном там, среди деревьев.

Бьёрн… он хотел передать тебя им. Какой замечательный друг! И Аксель… Аксель хотел тебя убить. Священник тебя спас, понимаешь? И прямо сейчас, там, в лесу, он снова тебя спасает.

— Черт! — я беспомощно потерла руки, зубы стучали безудержно. — Черт, проклятие!