У молодости на заре

Стихом владели мы искусно,

Поскольку были мы за ре –

волюционное искусство.

Я лез на дерево судьбы

По веткам мыслей и поступков.

Против меня были рабы

Буржуазных предрассудков.

От их учёбы и возни

Уйти, найти своё ученье…

Вот так небывализм возник,

Литературное теченье.

А счастья нет, есть только мысль,

Которая всему итог.

А если ты поэт – стремись

К зарифмованью сильных строк.

И вероятно, что тогда

Я сильных строк сложил немало;

Но педагогская среда

Моих стихов не понимала.

Оставить должен был ученье,

Хоть я его и так оставил.

Я исключён как исключенье

Во имя их дурацких правил!

Итак, плохи мои дела,

Когда учёбы карта бита.

Но Рита у меня была,

Рита, Рита, Рита…

Студенты хуже школьников

Готовились к зачётам,

А мы весь день в Сокольниках…

Зачёты нам за чёртом?

Зимой метель, как мельница,

А летом тишь да гладь.

Конечно, разумеется,

Впрочем, надо полагать…

Всё было просто и легко,

Когда плескалась водки масса.

От нас то время далеко,

Как от Земли до Марса.

В то время не был домовой

Прописан в книге домовой.

Сидел в трубе он дымовой

И слушал ветра вой…

Потом

День отошёл позавчерашний.

Мне мило улыбался дом,

И каменный, и трёхэтажный.

Его ломать не надо при

Реконструкции столицы,

Хоть этажей в нём только три,

Но шесть, когда в глазах двоится.

Безынститутье – как пробел,

И должен отыграться я.

Тогда Асеев, как Флобер,

Мне дал рекомендацию.

Литературный институт!

Его не посещаю разве я?..

А годы бурные идут,

Огромные, как Азия.

Я почему-то в это верю:

Настанут лучшие года –

Шумят зелёные деревья,

Течёт студёная вода.

Вода срывается с вершин

И устремляется в кувшин.

В Поэтограде так же вот

Работает винопровод!

Хотя играл огнями город,

Но ночь темна, снег бел и светел.

Она спросила: «Вам не холодно?»

Была зима. Шатался ветер.

Была зима. Я поднял ворот.

Но мог бы спрятаться за доски.

Она спросила: «Вам не холодно?»

А было холодно чертовски.

‹…›

В силу установленных привычек

Я играю сыгранную роль:

Прометей – изобретатель спичек,

А отнюдь не спичечный король.

Прометей – не генерал, а гений…

Но к фортунным и иным дарам

По дороге, признанной и древней,

Мы идём, взбираясь по горам.

Если даже есть стезя иная,

О фортунных и иных дарах

То и дело нам напоминает

Кошелёк, набитый, как дурак!

У него в руках искусства залежь,

Радость жизни, вечная весна…

А восторжествует новизна лишь,

Неосознанная новизна!

‹…›

С женщиной какой-нибудь такой,

Очень замечательно хорошей,

Хорошо, обняв её рукой,

Целу ночь лежать на ложе.

Звёздами заёрзается высь,

И, достигнув неба откровенья,

Ты воскликнешь: «О, остановись!» –

Но не остановится мгновенье!

Когда я шёл и думал: или – или,

Глухонемые шли со мною рядом,

Глухонемые шли и говорили,

А я не знал, я рад или не рад им.

Один из них читал стихи руками,

А два других руками их ругали;

Но, как глухонемой глухонемых,

Я неспособен был услышать их.

Вот так вокруг бушует жизнь иная,

А может быть, не жизнь, а болтовня,

И я, поэт Глазков, не принимаю

Людей, не принимающих меня.

Не признан я бездарными такими,

Которые боятся как огня

Непризнанных. Им нужно только имя,

Но именно имени нет у меня!

Пусть пламя опирается на уголь

И старый отменяется режим,

Они всегда бряцают лженаукой,

Ну а искусство ненавистно им.

Всем смелым начинаньям человека

Они дают отпор.

Так бюрократы каменного века

Встречали первый бронзовый топор!

Мудрецы и поэты чудят и чудили.

Чудотворцы они, как на них ни смотри.

И, не ставя во грош «дважды два четыре»,

Приближаются к формуле «дважды два – три».

Но таких человеков немного в мире,

Большинству их заумных идей не понять.

Большинство, переоценивая «дважды два четыре»,

Приближаются к формуле «дважды два – пять»!

‹…›

Люди едут, бегут авто,

И не знаю я, почему

Всё, что делаю я, не то –

И не то, и не путь к тому.

Если карты, то будут биты,

Если шахматы – будет мат.

Пусть к победам пути закрыты,

Я нисколько не виноват!

Всю поэзию довели

До сведенья на нет враги её.

А велик ли поэт? Да, велик –

У него ошибки великие!

Он, к высотам любым бредя,

Чтоб спуститься к любым глубинам,

Мог бродить по любым путям,

Но любил бродить по любимым!

Ошибался он… Ну и пусть!

Всё равно зацветёт миндаль.

Уведёт непутёвый путь

По звезде путеводной вдаль.

‹…›

Мне дорога моя дорога,

Не устану по ней бродить.

Нету в мире такого врага,

Чтоб друзья не могли победить!

А пока мы не в Поэтограде,

И проиграна наша игра.

Вы наденете платье

Цвета чёрного бутылочного стекла.

‹…›

Путь-дорога

Без итога

Хвалится длиной.

Скоро вечер:

Он не вечен,

Ибо под луной.

Или прямо, или криво,

Или наугад

Все пути ведут не к Риму,

А в Поэтоград!