Я услышал, как эти двое заговорщиков, что сидели за колонной, решили покинуть кафе, и сделал вид, что уронил вилку. Наклонился за ней. Шум шаркающих шагов, они прошли мимо меня, но кровь прилила к голове, в глазах потемнело, в висках застучали молотки. И когда я поднял голову, то вначале сквозь черную хмарь ничего не смог рассмотреть. А когда зрение восстановилось, лишь узрел спины. Зло выругался, подозвал официантку и попросил принести счёт. Она быстро выложила мне бумажку, я даже не стал проверять, только бросил десятку, вместе с щедрыми чаевыми и выбежал на улицу.

И с досадой проводил взглядом отъезжающую машину, попытался запомнить номер, но его заляпали грязью, так что увидел лишь одну цифру — два. И сильно пожалел, что не приехал на мотоцикле — наверняка смог бы их догнать. Впрочем, это вызвало бы у них подозрение — мой жёлтый «Иж-планета-Спорт» слишком заметен.

Постояв на площади рядом со «стекляшкой», я начал обдумывать, как лучше добраться до свалки. И мне в голову пришла мысль, надо найти какой-нибудь мусоровоз, который забирал мусор с помойки рядом с домом. Хотя знал, что такие машины прибывают рано утром, шумят, грохочут, мешают спать жильцам, те ругаются, жалуются. Но вдруг мне повезёт. И я решился пройти от станции по улицы Маяковской, прислушиваясь к рокоту моторов.

Ускорив шаг, прошёл мимо здания центральной почты, и опять нахлынули болезненные воспоминания, от которых сжалось сердце. Когда я хотел отослать здесь статью в журнал, и сцепился с этим подонком — Кравцовым. И он потом оклеветал меня. Не испытывал ни малейшей жалости к этому отморозку — задушили и туда ему дорога.

И тут услышал грохот, словно сваливали огромные металлические ящики и зашагал во двор. Действительно увидел там грузовик ГАЗ-53, кабина, выкрашенная жёлтой краской и кузов — грязно-голубой, сильно побитый ржавчиной. Рядом стоял плотный темноволосый мужик в темной куртке, просторных холщовых штанах, с цигаркой в углу рта, руководил погрузкой. Кран подхватывал большой грязный ящик, медленно поднимал и высыпал в раструб корпуса. Я постоял рядом, понаблюдал. Когда он бросил на меня взгляд, я не прочёл злобы, или хотя бы какого-то раздражения в его ясных голубых глазах, и спросил:

— Не подвезёшь до свалки?

— А чо, подвезу, — спокойно ответил он, что сильно меня порадовало. — Щас закончу и поедем. Садись пока в кабину.

Я заскочил на пассажирское место, в тепло кабины, стараясь выключить обоняние, хотя запашок не казался уж таким отвратительным.

Вскоре грохот забрасываемого из контейнеров мусора затих. Распахнулась дверь, машина чуть просела на левую сторону, парень по ступенькам забрался в машину.

— Я в Кучино еду, — пояснил он. — Устроит?

— Конечно!

Полигон в Кучино был самым большим, и не охраняемым. Затарахтел мотор, и грузовик выехал на Маяковку, покатил до Ленинградки, а оттуда мы быстро свернули на бетонку МКАД. С двух стороны потянулись заснеженные поля, высокий густой лес.

— Меня, кстати, Руслан зовут, — он подал мне руку, которую я пожал, ощутив, какая у него она мозолистая, жёсткая и сильная.

— Меня Олег.

— А я знаю тебя, — огорошил он меня. — Ты Олег Туманов. Я про тебя читал. Ты наших ментовских сук продажных за жабры взял.

Я непонимающе воззрился на него:

— Это ты о чем?

— Ну как, в нашей газете местной писали, что тебя незаконно арестовали, бросили в тюрягу. А ты смог оттуда выйти, и всех этих продажных ментяр сдать. Теперь они сами за решёткой оказались.

— Об этом писали в газете? Серьёзно? И что редактора не сняли? Не уволили за такое?

— Нет. Не сняли. Газету, конечно, быстро сняли со стены проходной. Аннушке, главредши нашей, строгача влепили. Она эту статью поместила. Но ходила такая гордая, что смогла протащить. Правда, фотка там твоя с волосами. Ты там красивше выглядишь. Так все было или нет?

Я помолчал, наблюдая, как за окном машины вырастает за заснеженным холмами высокая стена густого леса, а с другой стороны, ровными рядами, как солдаты на плацу, на фоне голубого неба проступают, словно нарисованные акварелью, абсолютно одинаковые панельные девятиэтажки, похожие как близнецы-братья. Потом все-таки ответил:

— Не совсем так. Меня действительно оговорили, арестовали незаконно. Оказался в СИЗО. Там сильно избили, и я попал в больницу. Ну а проверка выяснила, что менты сфабриковали моё обвинение, и другие дела.

— Вот, — протянул он удовлетворённо. — Есть же справедливость на свете. Есть. А то сколько они тут хозяйничали, ублюдки. Говорили, за десять тыщ могли отмазать от реального убийства. И все схвачено у них было. Могли невиновного на нары закатать, а бандюка выпустить. А тебе чего на помойке нужно?

— Хочу дверь гаража укрепить, решётку или листы металла.

— Боишься, что тачку твою угонят? — понял Руслан. — Ну что ж, помогу тебе. Есть там у меня знакомцы, покажут, что нужно.

— А много ты получаешь за эту работу? — поинтересовался я.

— Думаешь, работа грязная, можно получше найти? Но заработать можно не хило. И не только на мусоре. Там знаешь на этой свалке и чего только нет, все найти можно. Выбрасывают порой такие вещи.

— Кто-то сундук золота в старом диване откопал? — вспомнил я байку о таких помойках. — Или бриллианты в стуле?

— Такого, конечно, нет, но бывает. Скажем, золотые червонцы находили. Николаевские. Ювелирку, иногда старинную.

— А книги? Можно там что-нибудь найти?

— Да запросто. Там есть один старичок каждый день обретается. Ищет старые книги, с ятями. Целую библиотеку уже составил. Если что-то ищешь конкретно, можешь с ним познакомиться, он интеллигентов любит. Ты же учитель?

— Да, учитель, — ответил я. — Хотя… Скорее всего, директор выгнал меня.

И задумался, ведь в школу я ещё не возвращался. Может быть, Назаров уже меня давно уволил. И теперь придётся искать работу. Вернуться в университет я вряд ли могу — кто ж возьмёт бывшего зэка читать лекции студентам? Тут такой скандал разразится. Может быть, попытаться устроиться таксистом, как Борис, или возить продукты? Я не верил словам следователя Родионова, что у меня нет судимости, нет тёмного пятна в биографии. И Тузовскому, естественно, я даже не собирался звонить. Теперь уж точно за границу меня не выпустят и тем более не станет он бывшего зэка устраивать к себе секретарём-референтом. Был ещё Костецкий, для сына которого я мог стать репетитором, но, наверно, он уж забыл обо мне. Да и опять же выехать я не смогу за границу. Рисовалась перед моим мысленным взором печальная картина, среди которой одним светлым пятном было лишь то, что теперь я жил один в квартире. Впрочем, после этой бурной разборки с семейкой Кулагиных, мне это не представлялось уж таким безопасным.

— Выгнал? Почему? — Руслан бросил на меня изучающий взгляд.

— Ну, меня арестовали… Он только и ждал, чтобы меня выкинуть из школы.

— Это ты зря, уволить он тебя мог только после приговора суда. Так и скажи этому.

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Знаю. Был случай с одним моим знакомцем. Тоже угодил в тюрягу. Обвинили в убийстве. Будто бы он девушек насиловал и убивал. Выбили признание. На суде он от всего отказался. Ну и провели опять проверку. И сняли все обвинения. Вот. А он потом обратно на работу пришёл, а его не берут. Зэк говорят. Он в суд пошёл и его восстановили. Так что, если тебя этот урод уволил, пригрози ему судом.

А я вспомнил, как следователь Родионов сказал, что Звонарёва арестовали. Значит, с этими убийствами оказалась похожая история, как с «витебским душителем», когда арестовали 14 человек за эти убийства, которые они не совершали, одного даже расстрелять успели.

— Не знаю, Руслан, подавать в суд на родную школу…

— А ты сопли не жуй. Школу не жалей. Надо характер проявлять. Понял? Без характера сожрут со всеми потрохами.

В разговорах мы проехали по бетонке МКАД, свернули на заасфальтированное шоссе в две полосы, по обеим сторонам протянулись ряды высоких нагих деревьев, между ними порой мелькали невысокие пятиэтажки из серого кирпича. На светофоре, рядом с постом ГАИ, пришлось постоять в потоке машин из грузовиков, легковых, фургонов. Потом Руслан свернул куда-то на дорогу, которая шла через лесопарк, и тут уже судя по валяющимся горам мусора между деревьями, стало ощущаться, что мы уже совсем близко к большой свалке, а каким-то ленивым водилам было влом доехать, и они сваливали отходы прямо здесь, в парке. И даже в машине уже хорошо слышался рёв моторов подъезжающих и уезжающих мусоровозов, экскаваторов, тракторов.

— Ну вот приехали, — удовлетворённо пояснил Руслан. — Ты давай ищи свои ворота. Потом я тебя отвезу обратно.

— Да не надо, чего ты ждать меня будешь?

— А я как разгружусь, все равно домой поеду. Подброшу тебя. Пойду побалакаю тут мужиками. Да! Погодь! Ты в этих своих кроссовках утонешь.

Он сунулся под мусоровоз, вытащил оттуда свёрток и подал мне кирзовые сапоги.

— Надевай прямо сверху.

— Спасибо, Руслан. Обязан буду.

Я бросил сапоги на землю, натянул на ноги, пришлись они мне впору. И я направился к полигону. Огромные стаи чаек и ворон кружились над свалкой, как черно-белая хмарь. И, конечно, смрад стоял такой, что, даже не дыша носом, я все равно ощущал невероятную вонь. А за границей этой огромной выгребной ямы виднелись красно-белые высотки. И как люди живут рядом со свалкой?

И когда я вступил в это царство мусора, то пришлось идти по извилистой дорожке, разгоняя стаи серо-бурых крыс, которые разбегались из-под ног, но лениво и неохотно. Убегали недалеко, и тут же принимались рыться в нечистотах. Одна крыса, здоровенная, жирная, какая-то вся клочковатая, сидела на пригорке, и вычесывалась, совершенно не обращая внимание на кружащих ворон, проходящих людей. Пару раз я даже углядел грязно-белого зайца, который перебежал к куче сгнивших овощей, вытащил морковку, покрытую чёрными пятнами, и стал спокойно её грызть.

И тут я увидел то, что мне нужно. Аккуратной стопкой лежали листы из какого-то золотистого сплава, сантиметров три-четыре толщиной, переложенные картоном. Достав рулетку, я измерил и понял, что эти листы можно будет просверлить и прикрепить к деревянной двери из толстой фанеры, или сбить из досок, так что сломать уже будет сложней. Как внезапно свет заслонили несколько мрачных фигур.

— Мужик, тебе чего здесь надо? — напротив меня оказался мужичонка небольшого роста, худой, с выступающими скулами, коротким плоским носом, темно-рыжими редкими волосами, и неприятным взглядом утопленных под выступающими надбровными дугами светло-зелёных глаз.

— А что такое? — не понял я.

— Это твоё? — быстро кинул он мне фразу. — Иди отседова, пока зубы не пересчитали.

— Слушай, чувак, это помойка, — возразил я миролюбиво. — Здесь уже ничего моего или твоего нет. Все общее.

Ко мне придвинулось двое мужиков, один чуть повыше, в телогрейке, второй — в коротком тёмном пальто. Уходить под злыми взглядами этой троицы совсем не хотелось, и я уже приготовился дать в морду каждому. Но тут услышал призывный свист, мужики как-то отодвинулись в сторону, разошлись.

— Олег, я тут нашёл кое-что, — услышал я голос Руслана.

Повернул к нему голову, и заметил, как он заговорщицки подмигнул с каким-то странным загадочным выражением на лице.

— Ну пойдём, покажешь.

И мы направились в сторону от этих странных мужиков.

— Не трогай их. Это… — мой знакомец почесал шею задумчиво. — В общем, этот рыжий недоносок — заместитель начальника этой свалки. Чего-то они с этим металлом делают. Ты лучше не суйся к ним. Нет, конечно, я могу их отогнать. Но они тут какие-то тёмными делишками ворочают. Лучше не встревать. Пойдём, я тебе кое-что покажу.

И мне на ум тут же пришла серия из сериала «Следствие ведут ЗнаТоКи» — «Ответный удар», когда вот такой рыжий недомерок, которого играл Валерий Носик, руководил переправкой болванок из особого сплава цеховикам. Короля мусорного царства играл неподражаемый Менглет, актёр невероятной харизмы и обаяния.

Руслан отвёл меня куда-то совсем на другую сторону свалки, на берег речки, которая спокойно текла между крутых берегов, заросших густым кустарником.

И тут я увидел торчащую из земли длинную вертикальную решётку, перехваченную в нескольких местах планками. Это поначалу заставила ёкнуть сердцу, когда я вспомнил о СИЗО. Но потом понял, что это распашные ворота из кованного металла, окрашенные голубой краской, даже с ажурным украшением по центру. Краска чуть облупилась, но выглядели они вполне прилично. Я измерил рулеткой, и понял, что это то, что мне нужно. И уже хотел отнести к машине Руслана, но он остановил меня:

— Подожди, не надрывайся. Щас позову тут бомжей, они тебе за пару бутылок хоть слона дотащат. Есть у тебя с собой?

Я кивнул, и Руслан быстро зашагал куда-то к чернеющим бытовкам на краю свалки. И минуты через две притащил за собой четверых мужиков, совершенно уже потерявшие человеческий облик, с красными воспалёнными рожами, заросшие щетиной, одетых кто во что горазд, в телогрейке, куртке с оторванным рукавом, один даже в женском приталенном пальто с изъеденным молью воротником из чернобурки. Несло от них, конечно, страшной вонью из мочи, дерьма, табачным перегаром.

Но Руслан что-то быстро им сказал, махнул рукой в сторону. Один из мужичков скомандовал остальным. И они, довольно ловко подхватив каркас с решёткой, потащили через всю свалку.

— Слушай, что бы я без тебя делал, ума не приложу, — покачал я головой. — Прямо даже не знаю, как тебя и благодарить.

— Не надо благодарить, — Руслан похлопал меня по плечу. — Хорошему человеку всегда хочется помочь.

Мы пошли по дорожке, которая вилась серпантином среди гор мешков, разорванных книг, битого стекла, по которым сновали стаи серо-бурых крыс, тощие бежевые собаки, пробежала большая черная кошка, таща в зубах здоровенный серый кусок колбасы. Над нами вились стаи жалобно кричащих белоснежных чаек, громко каркающих ворон. Эти чёрные птицы совершенно не боялись нас, копошились в отходах, вытаскивая куски еды. Одна из ворон бросилась вниз, схватила серо-рыжую крысу, но та видно укусила ее за лапу, и лохматый комок с хвостом понёсся вниз. Шлёпнулся на кучу тряпья, и тут же ожил, превратившись в длинную ловкую животинку. Вильнув длинным голым хвостом, она слиняла куда-то в щель между горой разорванных книг и сломанной мебели: стульев, остатков кровати.

И мы, наконец, добрались до жёлто-голубого мусоровоза Руслана, он открыл заднюю створку, и бомжи занесли туда. Когда я сунул главному бомжу пару червонцев, кажется, он готов был упасть на колени передо мной и молиться.

Руслан со снисходительной ухмылкой наблюдал, как я расплачиваюсь, потом бросил:

— Ну, поехали. Куда везти тебе?

Я назвал адрес, Руслан хмыкнул, сообщим, что тоже живёт там недалеко. И мы отчалили со свалки. Обратный путь показался короче. Мой случайный попутчик оказался балагуром. Пока мы катили по бетонке МКАД, травил анекдоты, рассказывал разные истории о свалке, о том, как здесь люди обогащаются, сдают цветмет, тряпки, картон, книжки. Хохотнул, когда рассказал, что на свалке большой популярностью пользуются книги по марксизму-ленинизму, они толстые, их в макулатуру сдавать удобно. Только нужно ободрать обложку. Часть того, что он говорил, я знал по этой серии «Ответный удар» и размышлял, стоит ли все-таки сообщить ментам о том, что через свалку переправляют какой-то ценный металл.

Руслан довёз меня прямо до моих гаражей. Мы выгрузили ворота. И я распрощался с моим отзывчивым попутчиком, который так мне помог. От денег Руслан отказался наотрез, только попросил телефон. Сказал, что Анна очень хотела со мной познакомиться. А я жаждал узнать, откуда она узнала о моем деле.

После ухода Руслана я занялся установкой ворот. Каркас-раму, к которой крепились ворота, распилил посередине, поскольку она оказалась по длине больше, чем проем гаража. Излишек створок тоже пришлось отпилить циркулярной пилой, хорошо, что металл оказался не такой толстый. Петли к раме я мог закрепить болтами, но решил приварить. Пришлось искать дядю Колю, у него имелся сварочный аппарат, который он спёр с какой-то стройки, когда там работал. За обещанную бутылку он согласился соединить сваркой раму, приварить петли, пока я бегал за бутылкой в гастроном. Увидев, что я притащил ему «Столичную», дядя Коля готов был расцеловать меня. Помог мне насадить створки на петли. Потом схватил бутылку и убежал к себе, с таким радостным выражением на физиономии, будто я одарил его куском золота. Передние двери я сделал подъёмными, они опускались и закрывали решётку.

Оглядев свою работу придирчивым взором, подумал, что можно ещё к прутьям приварить листы металла, вставить какой-то серьёзный замок, но пока лишь скрепил створки толстой цепью с увесистым навесным замком.

Закрыв двери гаража, усталый, и довольный, я отправился домой, мечтая о том, как приму душ, и завалюсь спать. По дороге со смехом вспоминал, что в современное время, когда купил иномарку, просто заказал бронированные ворота для гаража. И мне их вмиг поставили, без всяких усилий и поисков на помойке. Хотя, такого удовольствия, как сейчас, я не получил.

Поднялся на свой этаж, вытащил связку ключей из кармана, и вдруг услышал шорох за спиной. Резко обернулся и тут же попал в объятья Марины. У меня ослабели ноги, подкосились. И я едва удержал тело девушки. Она прижалась ко мне так крепко, что в паху вспыхнул невыносимый пожар. Оторвалась, взглянула в лицо с печалью, провела ладонью по моей лысой голове. И вновь прижалась к груди, всхлипнула, словно я вернулся, по крайней мере, с войны.

— Ну, открывай дверь, сиделец, — услышал я весёлый голос Бориса за спиной. — Мы уж заждались тебя. Фу, несёт от тебя, — довольно невежливо фыркнул он. — Ты чего теперь по помойкам промышляешь?

Я с трудом оторвал от себя Марину, открыл дверь. И мы вошли внутрь. Вспыхнул свет, и с каким-то затаённым страхом я представил, что вот сейчас опять вывалятся какие-нибудь нежданные гости. Но в квартире царила тишина.

— Я душ приму и к вам присоединюсь, — сказал я.

Сбросил вонючую, пропахшую отходами человеческой жизнедеятельности, жжёным металлом и гарью, одежду. Долго и тщательно смывал с себя не столько грязь, сколько мерзкий запах, но подумал с досадой, что сделать с первого раза не удастся.

Когда вышел из душа, Боря вовсю хозяйничал на кухне. Что-то напевая себе под нос, жарил яичницу, колбасу, сало на сковородке. Марина сидела за столом, бездумно наблюдая за его действиями.

— Ну, у тебя и жратвы полный холодильник. И где достал только. Ты гостей ждал? — поинтересовался он.

— Это не мои продукты, — ответил я, понимая, что последует недоуменный вопрос Бориса.

— А чьи? У тебя кто живёт что ли?

Я подошёл к окну, чуть приоткрыл фрамугу, боясь, что от меня все равно несёт вонью свалки. Вздохнув, объяснил:

— Боря, ты не представляешь, что произошло. Я возвращаюсь домой, а здесь какие-то люди незнакомые шастают, муж, жена и двое детей. Я обалдел просто. И у них ордер на мою квартиру. Пришлось вызвать ментов. Они разобрались. Что ордер фальшивый. Эта развесёлая семейка решила, что раз здесь зэк жил, то можно жилплощадь занять.

— А, — протянул Борис, переворачивая кусок варёной колбасы на скворчащей маслом сковородке. — Это я слыхал. Вламываются в квартиры к одиноким, которые живут где-нибудь на даче. Иногда и на тот свет отправляют. Но тебе ещё повезло.

— Да уж, Боря, мне так повезло. Просто ни в сказке сказать, ни пером описать. Обвинили в убийстве жены, которую зарезали, пока я был за границей. Бросили в СИЗО, избили там. Я потом две недели в больнице валялся. Везёт мне, как утопленнику. Постоянно.

— Ты Марину-то не пугай, — проворчал Борис. — Она и так извелась. Из-за отца. Потом из-за тебя.

Я бросил взгляд на девушку, у неё вытянулось лицо, кровь отлила от лица, задрожали губы. Я кинулся к ней, присел на корточки, взял ее маленькие захолодевшие ручки в свои, пытаясь согреть, поцеловал, прижался щекой.

— Мариночка, прости, не хотел тебя пугать. Как ты сама?

Она прикрыла глаза, слабо улыбнулась, потом открыла и ответила, вздохнув:

— Я была у врача, Олежек, он сказал, что с моей беременностью все в порядке. Понял, будущий отец? — она шутливо щёлкнула меня по носу. — Готов воспитывать своё потомство?

Душу залила тёплая волна нежности, я не удержался и обнял Марину за талию, положив ей голову на колени. Подняв голову, взглянув в ее лицо, деловито заявил:

— Ну, поскольку я теперь вдовец, осталось тебе развестись с твоим ублюдком-мужем, и мы сможем пожениться. Ну, если ты согласна стать женой голодранца без работы и будущего.

— А разводиться Марине не нужно, — подал голос Борис, устанавливая на столе, на деревянную подставку сковородку с яичницей, невероятно вкусно пахнущую сливочным маслом и жареной колбасой. — Игорёк-то того.

— Игорь стал сильно пить, потом как-то поехал на машине, врезался в дерево, — объяснила Марина. — После его смерти материалы о моем отце ушли в прокуратуру. Из-за этого он под следствием.

Это не удивило меня, я помнил подслушанный разговор Игоря и Мельникова, где Орлов угрожал отцу Марины, что отправит документы об их совместных махинациях куда надо. С одной стороны, со смертью Игоря разрушилась ещё одна преграда между мной и Мариной. Отец ее тоже лишился всего, так что мы сравнялись. Но с другой, я оказался на дне, без работы, без будущего.

Автору будет приятно, если вы оставите отзыв, лайк, награду. Это очень мотивирует писать дальше.