Поцелуй длился и длился, медленный, тягучий, полный всего того, что они не могли сказать вслух. В нем был вкус вина, горечь грядущей разлуки и сладость украденного у судьбы мгновения. Когда они наконец оторвались друг от друга, Тариэн бережно подхватил Лидию на руки, как делал уже раньше, но на этот раз в его движениях не было ни капли нетерпения или спешки. Только бесконечная, благоговейная нежность.

Он донес ее до кровати, ступая бесшумно, опустил на меха так осторожно, словно держал в руках драгоценность из тончайшего эльфийского стекла, готовую рассыпаться от неосторожного вздоха. Лег рядом, и тут же развернул ее к себе лицом, не желая терять контакт ни на секунду.

Их взгляды встретились, дыхание смешалось. Самая интимная поза из всех возможных. Не доминирование, не подчинение, не игра в завоевателя и трофей, всего лишь два человека, смотрящие друг другу в обнаженную душу.

Тариэн поднял руку, его прохладные пальцы коснулись ее разгоряченной щеки, убрали выбившуюся прядь волос за ухо, задержавшись там, очерчивая раковину уха подушечкой пальца. Затем рука скользнула вниз — медленно, гипнотически. По линии челюсти, по изгибу шеи, к ключице, плечу, талии, бедру. Это не было прелюдией или попыткой возбудить. Это было запоминание. Он изучал каждую линию, родинку, изгибы ее тела так сосредоточенно, словно пытался вырезать их на подкорке собственного сознания, запечатлеть так глубоко, чтобы никакое время и никакие заклинания забвения не смогли стереть этот образ.

Лидия, затаив дыхание, ответила тем же. Ее пальцы дрожали, когда она прочертила путь от его виска вниз, обвела острый контур скулы, коснулась уголка губ, чувствуя их мягкость. Скользнула к шее, ощутила ровный, сильный толчок его пульса под своей ладонью. Положила руку на его широкую грудь, чувствуя, как она вздымается и опускается, прижимаясь к ее собственной груди.

Они не торопились. В этом моменте время потеряло свое линейное значение. Буря, воющая за окном, война, идущая за стенами храма, их долг, клятвы, звания — все это рассыпалось в прах, осталось где-то в другом мире. Здесь и сейчас существовали только они двое, пляшущие тени от камина и это хрупкое, драгоценное мгновение тишины.

Тариэн притянул ее ближе, их тела прижались друг к другу. Кожа к коже, без преград. Его колено мягко скользнуло между ее бедрами, раздвигая их. Лидия подалась навстречу, закинула ногу на его бедро, открываясь ему с абсолютным доверием.

Он вошел в нее медленно. Дюйм за дюймом, преодолевая сопротивление мышц, давая им обоим время прочувствовать каждую секунду проникновения, каждое микроскопическое движение слияния. Не было той ярости и отчаянного голода, что сжигали их в начале ночи. Сейчас это была спокойная, глубокая близость.

Когда он погрузился полностью, до самого основания, они оба выдохнули одновременно, и этот звук, похожий на стон облегчения, слился в один. Лидия прикрыла глаза, запрокинув голову, ошеломленная полнотой ощущения. Это было не просто физическое заполнение, хотя их тела подходили друг другу идеально, словно части единого механизма. Это было чувство завершенности. Словно две расколотые половинки древнего артефакта наконец сошлись, замкнув цепь и образовав целое.

— Смотри на меня, — прошептал Тариэн хрипло.

Она с трудом подняла тяжелые веки, встретилась с его взглядом. Голубые глаза, обычно холодные, как горный лед, сейчас были темными, бездонными колодцами нежности, в которых она тонула без остатка.

Он начал двигаться. Медленно, едва уловимо. Еле заметные движения бедер, неглубокие, плавные толчки. Это было больше похоже на покачивание на волнах, чем на секс. Не столько трение, сколько постоянное, тягучее давление, ощущение того, как он существует внутри нее, как они остаются соединенными неразрывно.

Лидия подхватила этот ритм, двигаясь в унисон с ним. Их тела синхронизировались без слов, без указаний, повинуясь древнему инстинкту. Словно танец под музыку, которую слышали только они двое.

Его рука скользнула под ее бедро, приподняла ногу чуть выше, изменяя угол, и на следующем движении он погрузился глубже, задев что-то в самой сердцевине ее существа. Лидия тихо ахнула, пальцы рефлекторно впились в его плечо.

Он тут же замер, напрягшись.

— Больно? — прошептал обеспокоенно, готовый отступить.

— Нет, — выдохнула она, глядя в его расширенные зрачки. — Всё хорошо. Не останавливайся.

Они продолжили это плавное скольжение, не размыкая взгляда. Тариэн наклонился, коснулся губами ее влажного лба. Потом поцеловал веки, заставляя их затрепетать, скулы, кончик носа, подбородок. Он осыпал ее лицо легкими, невесомыми поцелуями, каждый из которых был безмолвным признанием.

— Meleth nín, — прошептал он едва слышно, касаясь её губ своими, выдыхая слова на певучем эльфийском. — A'maelamin... lin mellon... nin câr.

Лидия не понимала слов, но чувствовала их значение где-то глубоко внутри. В том, как дрожал его голос, как его руки сжимались на ней, как его глаза смотрели на нее.

— Я тоже, — прошептала она в ответ, хотя не знала точно, на что отвечает. — Что бы ты ни сказал... я тоже.

Его губы накрыли ее рот в поцелуе. Медленном, глубоком, тягучем, таком же ритмичном, как движения их тел внизу. Языки сплелись, неторопливо лаская друг друга, исследуя каждый миллиметр, пробуя на вкус. В этом не было агрессии, не было животной страсти. Только любовь. Та самая, о которой они не осмеливались говорить вслух.

И вдруг Лидия почувствовала что-то странное. Знакомое, но забытое. Отзвук чужих эмоций на самой кромке сознания. Она знала, что магическая связь разорвана, она не могла слышать его мыслей, но... она ощущала. Его щемящую нежность, затаенную боль, отчаянное желание остановить время, заморозить этот момент навечно.

И он, казалось, чувствовал то же самое. Его глаза расширились, в них мелькнуло удивление. Он тоже ощущал ее. Ее любовь, страх потери и тихое отчаяние от того, что все это закончится с рассветом.

Между ними не было слов, не было магии, только сердца бились друг о друга через тонкие клетки ребер.

Напряжение нарастало, но не лавиной, не взрывом, как раньше. Оно приходило тихо, как прилив, незаметно поднимая уровень воды, пока не затопило их с головой. Оно разливалось по телу теплым, густым медом, растекалось от места их соединения по венам, нервам, пропитывая каждую клеточку существа.

Это было не падение в бездну, а погружение. Медленное, сладкое, неотвратимое, словно опускаешься в горячий источник и не хочешь всплывать.

Лидия почувствовала, как ее тело откликается, как мышцы начинают мелко дрожать. Волна за волной удовольствие накатывало на нее, каждая чуть выше и сильнее предыдущей, но без резких пиков. Тепло поднималось от низа живота, заливало грудь, горло, покалывало кончики пальцев.

— Тариэн... — выдохнула она.

— Я здесь, — ответил он хрипло, глядя ей прямо в глаза. — Я с тобой. Всегда.

Ложь. Сладкая, необходимая, милосердная ложь. Потому что он не мог быть с ней, не мог обещать будущего, не мог защитить от того, что ждет их завтра. Но в этот краткий миг, пока ночь еще владела миром, это была единственная правда.

Оргазм накрыл ее тихой, мощной волной. Тепло, сконцентрированное в одной точке, вдруг лопнуло, мягко, разливаясь по всему телу, заполняя каждую пустоту, каждый шрам на душе. Она начала сжиматься вокруг него, ритмично, плавно, словно пытаясь удержать его в себе навсегда.

Лидия прижалась к нему изо всех сил, уткнулась лицом в изгиб его шеи и задрожала, впитывая его запах. Тихий, протяжный стон сорвался с ее губ, растворился на его горячей коже.

Тариэн последовал за ней мгновение спустя. Его тело напряглось, мышцы спины стали твердыми под ее руками. Он прижался к ней так крепко, словно пытался слиться физически, стать одним целым. Низкий, горловой стон вырвался из его груди, и она почувствовала, как он пульсирует внутри нее.

Они замерли в тесном, отчаянном объятии, не шевелясь, не размыкая соединения. Просто держали друг друга, боясь разжать руки, пока волны наслаждения медленно отступали, оставляя после себя всепоглощающую усталость и невероятное, глубокое чувство покоя.

Тариэн не выходил из нее, продлевая связь. Его рука начала гладить ее волосы, спину медленными, ритмичными, успокаивающими движениями.

Лидия чувствовала, как ее глаза наливаются тяжестью. Сон подкрадывался неумолимо, обещая забвение, короткую передышку от боли осознания.

— Спи, — прошептал Тариэн ей в макушку, целуя спутанные волосы. — Я буду здесь, я не уйду.

Еще одна ложь. Или правда? Она уже не знала, да и не хотела знать.

Лидия позволила векам опуститься. Позволила себе эту роскошь — довериться ему полностью, раствориться в его защищающих объятиях. Их ноги переплелись, руки обхватили друг друга, словно даже во сне они боялись отпустить.

Последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в бархатную темноту, был невесомый поцелуй в висок и еще одна фраза на эльфийском. Тихая, надломленная, полная неизбывной тоски.

Похожая на прощание.

Но она запретила себе думать об этом. Пусть утро принесет свою холодную ясность и свою боль. Сейчас был только он, живое тепло его тела и сладкая иллюзия, что этот момент может длиться вечно.

Сон укутал их обоих одним одеялом, милосердно даруя несколько часов покоя перед неизбежным, беспощадным рассветом.