Если Тод и ожидал, что теперь он без промедления узнает больше о событиях той первой ночи после выхода из Сан-Франциско, то его постигло разочарование. На «Арабии» день за днем проходила монотонная рутина морского плавания, и все его подозрения оставались неподтвержденными. Несомненно, он был полностью поглощен своими новыми обязанностями третьего помощника; но были моменты, особенно во время двух ежедневных вахт на ходовом мостике, когда мысли об отце Стена Ридли и о роли самого Стена в загадочном происшествии той ночью постоянно крутились в его голове.

На пятый день пути, когда бурные воды Севера остались только неприятным воспоминанием, старое грузовое судно вошло в тропические воды. Офицеры сбросили свои синие мундиры и вышли на палубу в белой тропической форме — если можно назвать формой одежду, состоящую из белых шорт и легких рубашек с короткими рукавами. Но большего на «Арабии» и не требовалось.

На десятый день пересекли экватор.

— Вы почувствовали толчок? — спросил стоявший за штурвалом маленький рулевой. — Я так чуть не упал. Вам приходилось когда-нибудь пересекать черту, сэр?

Тод усмехнулся:

— Нет, Топпи, я впервые на экваторе. Очень жарко, должен сказать.

— Жарко? — Топпи презрительно пожал плечами. — Ну, если вы думаете, что сегодня жарко, то вам стоит попариться в Красном море. Вы назвали бы его чертовски горячим!

Тод уставился на полубак, где матросы, верные старому морскому обычаю, вовсю развлекались за счет товарища, который никогда прежде не пересекал экватор. Коренастый моряк, одетый как Нептун, подгонял своих слуг, которые с шумом и гамом «брили» человека длинным деревянным ножом.

— Кто это там, тот, которого сейчас посвящают в моряка летучей рыбы? — спросил Тод.

— А, это Горилла Смит. Из тех, кто думает, что он крепок, как шкура на барабане. Довольно странный парень! Но он умён. Видите, он не поднимает ни малейшего шума.

Горилла Смит, как заметил Тод, был тем матросом, который вызвал его к капитану, когда они со Стеном Ридли обсуждали странного дельфина-лоцмана в порту Папеэте. Смит так спокойно отнесся к бурному веселью, что люди разочарованно оставили его в покое и обратились к матросу по имени Чепмен, который обещал больше веселья. Громкий, протестующий голос Чепмена тотчас же нарушил утреннюю тишину. Моряки сияли от восторга.

— Малыша, наверно, следует пожалеть, — заметил Топпи, широко улыбаясь. — Теперь, думаю, следующим будет тот ужасный салага, которого зовут Ридли.

— О нет, они этого не должны делать, — возразил Тод. — Ридли уже раз пересекал экватор. Он же родом с Таити. Кстати, как он справляется с работой, Топпи? Дела идут лучше?

— Я бы этого не сказал, нет. — В голосе Топпи звучало презрение. — Этот джутовый пацан слишком скрытный, черт возьми. Так крадется по палубе, как будто ему не хочется с нами разговаривать. Нет, это не делает его слишком популярным, нет-нет.

— Для него это совершенно новая жизнь, — поспешил заверить его Тод. — Я думаю, что он находит судовую жизнь довольно суровой.

— Хм-м-м, сам он как мягкая слива. Мне не нравится этот сорт. Мелкий франт!

Вскоре Тод понял, что мнение Топпи отражает мнение всей команды. Стен Ридли никогда не общался с людьми вне службы. Время от времени Тод видел, как он разговаривает с Гориллой Смитом; но почему Стен выбрал именно этого мало привлекательного человека, Тод не мог понять, если не считать того, что именно непопулярность этого сварливого парня привлекала юношу.

Через два дня после пересечения экватора они впервые увидели сушу. По левому борту в поле зрения выплыл остров. Сначала это была не более чем серия крошечных точек вдали, на горизонте, но для Тода, стоявшего на мостике, это было зрелище, которое он никогда не забудет.

— Это атолл в Южном море, часть группы Маркизских островов, Джо Макарони, — объяснил капитан Джарвис своему молодому третьему помощнику. — Атолл — всего лишь песчаное кольцо с несколькими пальмами на нем вокруг неглубокой лагуны.

Тод с нетерпеливым интересом наблюдал, как далекий атолл медленно обретает форму.

Изящные, стройные пальмы четко выделялись на фоне жаркого неба; вода вокруг была глубокого синего цвета южных морей.

— Наконец-то я вижу остров, — сказал он, глубоко вздохнув, — я с трудом могу в это поверить. Может быть, мы увидим и туземцев?

Том Джарвис рассмеялся.

— Сейчас, наверное, еще нет. Даже туземцу, вероятно, будет трудно остаться в живых на одном из этих коралловых колец.

Теперь новые атоллы появлялись в поле зрения каждые несколько минут, и обычно их было двое или трое. По левому борту море было покрыто этими странными коралловыми венками.

— Есть ли здесь жемчуг? — спросил Тод.

— Не очень много. Чтобы найти жемчуг, нужно искать его к югу от Таити, у Туамоту.

Весь адски жаркий полдень атоллы поднимались из моря и исчезали за кормой, но к шестнадцати часам «Арабия» снова одиноко бороздила океанскую гладь, которая тянулась вплоть до острова Таити, находящегося в двадцати четырех часах пути.

В тот вечер после ужина Тод зашел в радиорубку, чтобы взять книгу из судовой библиотеки, которой заведовал радист. Остановившись на шлюпочной палубе возле дымовой трубы, он увидел на правом крыле открытого мостика капитана Джарвиса, поднявшего к глазам бинокль. Следуя направлению его взгляда, Тод заметил в открытом море крошечную белую шхуну.

Секунду спустя он поднялся по трапу на мост, откуда с возрастающим интересом наблюдал за этим суденышком. Путь «Арабии» из Сан-Франциско на Таити проходил по одному из самых редко посещаемых морских маршрутов, и с тех пор, как они оставили позади калифорнийское побережье, им до этого момента не встретилось ни одного судна. Небольшой двухмачтовик примерно в миле от них вел себя очень странно. Он рыскал и приводился к ветру, внезапно кренился, а затем, потеряв ход, лениво хлопал парусами. Тод спросил себя, какой же дурак стоял там у руля.

Джарвис опустил бинокль и стал отдавать быстрые, отрывистые приказы:

— На руле! Лево на борт! Держать на шхуну!

Тод сразу же почувствовал, как старый пароход накренился на левый борт и по плавной дуге, сбавляя ход, потянулся в сторону странного парусника.

— Там что-то не так, сэр? — спросил Тод.

Шкипер кивнул:

— Вот уже пятнадцать минут я наблюдаю за ним. Черт побери, коробка ведет себя странно! Вахтенный уже запросил его сигнальной лампой, нужна ли им помощь, но никакого ответа не наблюдается.

Очевидно, весть об этой странной шхуне уже разнеслась по всему судну, потому что Тод увидел, что команда «Арабии» собралась у фальшборта и напряженно смотрит в сторону небольшого судна, к которому они приближались. Тод вцепился в поручни, и в его голове проносилась череда безумных догадок. Был ли это терпящий бедствие туземный кораблик — возможно, с заразной болезнью на борту? Произошел ли мятеж, бой, в котором под палубой осталась только пара раненых? Разрази меня гром, если это не было чем-то таинственным!

Грузовой пароход медленно подходил к небольшому паруснику.

— Стоп машина! — крикнул капитан помощнику капитана, стоявшему в рулевой рубке. Было слышно, как в недрах судна пронзительно зазвенел звонок машинного телеграфа. Тут же старый трамповый пароход, теряя скорость, приблизился правым бортом к шхуне.

Через разделявшие их восемьдесят футов воды Тод видел, что на борту все блестело и было прибрано. Шхуна неподвижно лежала на воде; грот и фок мягко хлопали, как усталые крылья; кливер и топсель были аккуратно скатаны и принайтовлены к соответствующему рангоуту. Тод знал, что оно может в любой момент резко рвануться вперед, чтобы потом привестись к ветру и обстенить паруса. За ней садилось солнце во всем своем сияющем великолепии, и на его фоне шхуна казалась пугающе живой. Она напоминала Тоду растерянную морскую птицу, отчаянно жаждущую помощи вдали от твердой земли.

И вот помощь подоспела. Капитан Джарвис поднес к губам мегафон, и его зычный голос разнесся по воде:

— Эй, на шхуне!

Тишина, таинственная, пугающая, обволакивала маленькое суденышко. Взгляд Тода был прикован к нему. Палуба была безлюдна, штурвал закреплен, фока- и грота-шкоты обтянуты. Единственный иллюминатор маленькой рубки на миделе ловил последние лучи солнца и отражал их, как будто желая передать «Арабии» кроваво-красное послание.

Капитан еще раз окликнул шхуну, и его люди с нетерпением ждали. Ответа не последовало. Только порыв ветра, ударивший в паруса, заставил шхуну на несколько ярдов продвинуться вперед, чтобы затем накрениться на борт.

Капитан Джарвис повернулся к Тоду:

— Может, там все больные лежат. Моран, бери шлюпку правого борта и отправляйся на шхуну. Мы будем лежать в дрейфе, пока вы там не разберетесь, в чем дело.

Третий помощник начал действовать немедленно. Перегнувшись через поручни, он крикнул вниз, на носовую палубу:

— Боцман, пошлите людей, чтобы спустили шлюпку правого борта.

Когда Тод повернулся, чтобы уйти, капитан Джарвис предостерегающе положил ему руку на плечо.

— Будь осторожен, третий, когда подниметесь на борт шхуны. Что-то не нравится мне эта история. Одному Богу известно, что вы можете найти под палубой. Если на борту больше никого нет в живых или вообще никого нет, попробуйте найти судовой журнал и узнайте имя владельца и название порта, в котором зарегистрирована шхуна. Затем радист может запросить более подробную информацию. Думаю, это всё. Удачи тебе!

Когда Тод добрался до спасательной шлюпки, боцман уже раздавал матросам необходимые указания.

Умелые руки Йоргенсона и Топпи  быстро сняли брезент и приподняли шлюпку достаточно, чтобы она вышла из киль-блоков. Взгляд Тода быстро скользил по собравшимся морякам, выискивая тех, кого он хотел бы взять с собой.

— Топпи, на корму, Йоргенсон — как всегда, на нос!

Он на мгновение заколебался, встретив умоляющий взгляд Стена Ридли, стоявшего рядом с Гориллой Смитом.

— Хорошо, Ридли, — наконец крикнул он. — Смит, ты тоже!

Тод легко забрался в шлюпку. Выбранная четверка последовала вслед за ним, Топпи на кормовом фалине, Йоргенсон на носовом.

Матросы, остававшиеся на борту, стали вываливать шлюпку за борт.

— Задержать! —  раздалась резкая команда капитана. Люди сразу приостановили работу. Джарвис спустился по трапу из рулевой рубки и подошел к шлюпбалке.

— Возьми с собой этот пистолет, Моран, — серьезно сказал он, перегнувшись через релинги и засовывая пистолет в карман Тода. — Черт побери, я подумал, что вам лучше быть вооруженными.

Выражение лица великана было мрачным, когда он отступил в сторону, чтобы не мешать людям.

Скользнув по черному корпусу старого трампа, спасательная шлюпка опустилась на воду. Ридли и Смит отпорными крюками держали ее подальше от стального борта.

— Приготовились! - скомандовал третий помощник. — Шлюпка опасно накренилась, когда волна приподняла ее. — Отдать гаки!

Тод навалился всем своим весом на длинный румпель, чтобы отвести нос от парохода. Мгновение спустя четверо моряков заняли места на банках и разобрали весла.

Тод снова вернулся к наблюдению за странным суденышком, которое им предстояло осмотреть. Какой секрет скрывался под его палубой? Где находилась команда? Были ли люди больны — или что-то похуже? Его сердце билось быстрее по мере того, как таинственная шхуна приближалась все ближе и ближе. Очевидно, она была полностью загружена, так как сидела глубоко в воде, что позволяло Тоду видеть ее палубу со шлюпки. Никаких следов жизни по-прежнему не было видно.

На заднем плане солнце только что скользнуло под горизонт, и тотчас же вокруг корпуса шхуны собрались глубокие тени.

Спасательная шлюпка, рассекая волны, приблизилась к корме шхуны. Там черными буквами было начертано первое указание на ее происхождение:

ВИНДРАЙДЕР

Папеэте

Итак, это была шхуна «Виндрайдер»[6], зарегистрированная на Таити! Что ж, им лучше поскорее подняться на борт, пока не стало еще темнее, и посмотреть, что можно там обнаружить.

Он позволил шлюпке скользить вдоль левого борта. Йоргенсон встал, оставив весло, и схватился за узкий планширь над головой.

— Закрепите фалини! — приказал Тод. — Я поднимусь на борт.

Вставая и пытаясь обрести равновесие, он случайно бросил взгляд на Стена. Тот смотрел на него со странным выражением, выдававшим, по крайней мере, беспокойство, если не откровенный страх. Что ж, признался Тод самому себе, он тоже был не слишком уверен в том приеме, который ожидал его. Проворно схватившись за планширь, он подтянулся и, оказавшись на палубе, осмотрелся.

Его взгляд скользнул по прибранной палубе, белым парусам, которые призрачно возвышались над ним в сумерках, безнадзорному штурвалу на корме, открытой двери сходной рубки, ведущей к расположенной ниже каюте. В носовой и кормовой частях палубы были сложены жестяные канистры — вероятно, полные бензина или керосина, подумал Тод. Затем он почувствовал едкий сладковатый запах, который, казалось, источала шхуна. Был ли это какой-то особый груз из Южных морей — или запах исходил от чего-то, что ожидало его впереди? При последней мысли он почувствовал, как учащается его пульс. В нем зародился какой-то странный страх; в сознании пульсировало: что-то здесь не так. Здесь что-то не так. Здесь что-то не так.

Наконец он с немалым усилием взял себя в руки.

— Эгей, — позвал он не слишком твердым голосом, — кто-нибудь есть на борту?

Затаив дыхание, он ждал. Слышалось лишь журчание воды вокруг корпуса суденышка и скрежет снастей такелажа. Ни звука не доносилось из открытой двери. С усилием оторвав от него взгляд, он посмотрел туда, где слева по борту лежала в дрейфе «Арабия», иллюминаторы которой начали мерцать в сгущающихся сумерках.

Каким бесконечно далеким он казался! А как зловеще повисла эта неестественная тишина над палубой шхуны! Тем не менее, ее нельзя было просто бросить. Такой парусник длиной пятьдесят футов, как этот, стоил несколько тысяч долларов, даже без груза.

Он снова решительно открыл рот:

— Здесь кто-нибудь есть?

На этот раз он получил ответ. Все началось очень тихо - как простой смех; потом тот стал выше и пронзительнее, пока по узкой палубе не разнесся безрадостный, пронзительный визг. Тут же он с ужасом почувствовал, как его сердце колотится о ребра. Пот выступил у него на лбу. Он задрожал.

Отступая к фальшборту, он почувствовал, что его рука инстинктивно сжимает пистолет, который дал ему Том Джарвис. Он вытащил его из кармана брюк; его пальцы с новой уверенностью обхватили гладкую сталь рукояти. Оружие, вместе с памятью об указаниях своего капитана, вернуло ему уверенность.

Из спасательной шлюпки донесся возглас Топи: «О, Всемогущий!», а затем глубокий голос шведа Йоргенсона:

— Закрой пасть, братишка!.. Не лучше ли нам тоже подняться на борт, сэр?

— Нет, оставайтесь там, —  крикнул им третий помощник, — но будьте готовы в любой момент отвалить от борта.

Шаг за шагом он снова приблизился к маленькой рубке.

— Кто там внизу? — крикнул он. — Отвечайте!

Ничего. На этот раз тишину сумерек не нарушил ни один насмешливый смех. Тод сжал губы в тонкую, решительную линию, затем спустился по трем ступенькам трапа в каюту.

В низком помещении свет был таким слабым, что поначалу он едва мог что-либо разглядеть. Однако через мгновение-другое внутреннее содержание постепенно начало обретать форму. Две пустые койки, одна над другой, находились по левому борту. Рядом с ними стоял четырехугольный стол. Ни одного человеческого существа не было видно.

Стол был накрыт на одного человека: нож, вилка, ложка, тарелка и чашка, в которой было что-то черного цвета — по-видимому, кофе. На клеенчатой скатерти лежала половина буханки хлеба. Тод протянул руку и коснулся его. Хлеб был черств; должно быть, он пролежал тут несколько дней.

Но где же был шкипер шхуны, который, несомненно, был здесь во время ужина, именно тогда — когда... когда что-то произошло? Да, должно быть, произошло что-то необычное, непредвиденное. Но что?

— Кто там? — крикнул он.

В тишине эхо его голоса, отражавшееся от стен тесного помещения, казалось нереальным. Этот смех! Слышал ли он его на самом деле, или, может быть, это было просто плодом его разгоряченного воображения? Ерунда, Тод Моран, подумал он про себя, ты теперь офицер — третий помощник капитана парохода «Арабия». Том Джарвис считает тебя мужчиной, а теперь посмотри, как ты себя ведешь — робеешь, как школьница. При этой мысли его подбородок приподнялся, глаза сузились. Он сделал несколько шагов вперед, мимо стола, и вошел в почти темный камбуз.

На маленькой керосиновой плите стояла сковорода, а в миске рядом с ней лежали два яйца, целые. Что-то в домашней, простой атмосфере этого камбуза вернуло Тоду ощущение почти обыденной защищенности. Здесь люди ели и спали; по какой-то неизвестной причине они покинули свое судно. Почему? Что ж, ему предстояло найти ответ.

Он как раз собирался вернуться в каюту, когда его взгляд зацепился за высокую деревянную стойку в дальнем углу. Какое-то существо, сидевшее на корточках на вершине тонкого шеста, зашевелилось — что-то маленькое и зеленое с двумя круглыми пронзительными глазами. На его губах заиграла нервная улыбка. Он нашел источник того безрадостного крика. На него из темного угла смотрел попугай.

Его охватило облегчение.

— Привет! — сказал он с дрожью в голосе. — Как же тебя зовут?

В ответ попугай наклонил голову, прищурил один глаз, поднял крыло с зеленой каймой и боком подвинулся на своем шестке.

— Иа орана, — завизжал он. — Иа орана!

«Что за безумный язык? — подумал Тод. — Может быть, какой-то диалект Южного моря?»

Он подошел поближе, чтобы осмотреть две жестянки, прикрепленных к каркасу. Оба сосуда были пусты. Ну конечно! Малыш, по-видимому, был голоден и просил еды.

Он шагнул к закрытому настенному шкафчику. Открыв дверцу, он скользнул взглядом по его содержимому.

Он зажег спичку и почти сразу нашел наполовину полную упаковку какого-то зернового корма. Он насыпал зерна в один из сосудов, снял другой и подошел к крошечному тазику, над которым висел небольшой резервуар из оцинкованного железа.

Тод наполнил жестяную миску свежей водой и вернул ее на место. Попугай, который уже усердно чистил когтями и клювом одно из крупных зерен, прервал это занятие, сунул клюв в воду, а затем запрокинул голову, чтобы теплая влага стекала по его горлу. Хотя птица не могла произнести ни слова, вся ее реакция указывала на то, насколько она голодна и хочет пить. Набравшись смелости, Тод начал обыскивать каюту в поисках судового журнала — той книги, в которую на каждом корабле должны ежедневно заносить сведения о ходе плавания. Наконец, в шкафчике между каютой и камбузом он наткнулся на книгу в льняном переплете.

Вынув ее, Тод поднял книгу повыше, чтобы воспользоваться последними лучами солнца, падающими сверху через световой люк. Со вздохом облегчения он прочитал написанное по-английски на обложке:

Шхуна «Виндрайдер»

Судовой журнал

Он стал нетерпеливо перелистывать страницы. Даже в полумраке он мог видеть, что они были густо исписаны. Правда, он не старался вчитываться в текст. То, что он искал, было именем владельца. Он пролистал обратно до первой страницы и внимательно уставился на нее. На тонкой бумаге четко вырисовывались большие буквы, и сквозь почти полную темноту каюты, казалось, проступало имя: Стенхоуп Ридли.

Позади него раздался скрежещущий звук. Он резко обернулся, охваченный внезапным ужасом. Белое пятно в проеме двери каюты оказалось гибким, стройным юношей с растрепанными волосами. Узнав его, Тод быстро захлопнул книгу. Перед ним стоял Стен Ридли.

— Ты в курсе этих дел? — шепотом спросил Тод.

Стен медленно кивнул:

— Да. Это шхуна, на которой мой отец занимался торговлей жемчугом. Он всегда пользовался ей, когда у него были дела где-нибудь на островах. Так почему же здесь так пусто? — Его голос поднялся до пронзительной высоты. — Что случилось, мистер Моран? Что только что произошло? — У него вырвался сухой всхлип, когда он оглядел маленькую каюту. — Стол накрыт для моего отца. Что с ним случилось?

Тод не ответил, и переборки, погруженные в глубокую тень, тоже не дали ответа. Через открытую дверь доносился тихий шелест воды вокруг корпуса судна.

Дрожащий от возбуждения голос Стена Ридли нарушил тишину:

— Я обыскал и носовую, и кормовую части. На борту никого нет. И каюта тоже пуста! Но вы слышали, как кто-то смеялся в ответ на ваши оклики?

Тод, улыбаясь, повел юношу на камбуз и показал ему на угол, где стоял шест.

— Вот этот парень, который смеялся. Ты узнаешь его?

Стен удивленно уставился на него:

— Попугай! Нет, я его не знаю. У папы никогда не было ничего подобного. — Погрузившись в свои мысли, он на мгновение замолк. — На этих островах нет попугаев, Моран. Должно быть, его привезли сюда из Южной Америки.

— А потом его бросили умирать с голоду, — с жалостью объяснил Тод. — Даже воды у него больше не было.

Стен взглянул на книгу в руке третьего помощника.

— Это что, судовой журнал? — взволнованно воскликнул он. — О, давайте быстро прочитаем это, мистер Моран. Из него мы обязательно узнаем, что произошло. —  В его голосе появился оттенок надежды. — Я достану лампу из шкафа.

— Добро. Я прикажу трем матросам свернуть паруса, пока ты здесь приготовишь все для чтения. Но в любом случае нам нужно поторопиться.

Когда Тод вернулся в каюту, он увидел, что Стен уже повесил латунную масляную лампу на крюк в потолке. Двое молодых людей сели на нижнюю койку и положили книгу перед собой на стол.

— Открой сам, — подвинул книгу Тод.

Стен бросил на него благодарный взгляд. Его дрожащая рука откинула потертую крышку переплета. Вместе они склонились над судовым журналом «Виндрайдера».