— Посмотрите, сэр. — Палец Стена ткнул в страницу. — Эта последняя запись журнала написана почерком моего отца. — Его голос слегка дрожал. — Дата записи двенадцатое апреля.

— Как? Прошло уже пять дней, — вскрикнул Тод. — Ты совершенно уверен?

Стен кивнул; его темные глаза изучали страницы.

— Да. Послушайте последнюю запись:

Вторник, 12 апреля.

Погода не успокаивается. Постоянная угроза быть выброшенным на рифы. Я работал над вспомогательным двигателем весь день. Без успеха. Ремонт без запчастей из Папеэте невозможен. Хотелось бы, чтобы Коркери был здесь. Местный экипаж, как обычно, в паническом настроении. Возможно, придется покинуть корабль и пересесть на шлюпку; но какой у нас шанс, если ветер не изменится? Думаю, мы находимся в районе острова Ноа-Ноа. Потеря драгоценного груза.

Я не смогу пережить еще одну потерю. Если это…

Ридли поднял голову и повернул бледное лицо к Тоду.

— Вот и все, — пролистал он последовавшие за этим пустые страницы. Когда он заговорил, его дрожащий голос упал до шепота. — Плохо дело.

Через секунду он встал, и его тень на стене сразу же стала огромной.

— Шхуна, вероятно, дрейфовала возле одного из этих коралловых рифов, — сказал Тод. — Они опасны, так? Какие шансы у тех, кто находится на борту, если выбросит на них судно?

— Практически никаких, — слетел с губ юноши едва слышный ответ.

— А будет ли у них больше шансов выжить в шлюпке?

Стен взглянул на него, задумался.

— Возможно. Если море не слишком бурное. Некоторые здешние острова окружены коралловыми рифами, сквозь которые судну не пройти. Поэтому шхуны, которые торгуют между островами, бросают якорь снаружи и перегружают товары на местные лодки, которые перевозят их через проходы в рифах в лагуны.

— Можно ли так же пройти через рифы во время сильного шторма?

— Не знаю. — Юноша опустился обратно на край кровати. Его пальцы нервно сжались, ногти впились в ладони. — Эти внезапные порывы ветра в Южном море коварны. А в открытом море...

— Но твой отец живет здесь уже много лет, не так ли? Он, должно быть, знает, как пройти на шлюпке через рифовый барьер.

— Я уверен, что он это знает, — нахмурил Стен тонкие брови, и Тод видел, что молодой человек доблестно пытается сохранить самообладание. — Но это не единственное, что меня беспокоит. Вы читали последние строки записи? «Потеря драгоценного груза. Я не могу пережить еще одну потерю». Большинство предприятий моего отца за последние несколько лет преследовали неудачи. — Он помолчал, невидящим взглядом уставившись в иллюминатор. — Я боюсь, мистер Моран, я боюсь!

Увидев белое, напряженное лицо, пристальный взгляд и подергивающиеся пальцы, Тод Моран почувствовал волну сострадания к юноше, сражавшемуся в темноте с неизвестными силами. Глубоко внутри молодого офицера зародились запоздалые дружеские чувства. Все его прежние сомнения относительно Стена Ридли мгновенно исчезли. Он протянул руку и коснулся руки товарища.

— Послушай, Ридли, — сказал он. — Мы столкнулись с чем-то злым и могучим — мы оба еще не знаем, насколько оно могуче. Но я хочу сказать тебе, что я на твоей стороне в этом деле душой и телом. Все, что я могу сделать, я сделаю. Если я смогу помочь, я помогу.

Юноша медленно обернулся и посмотрел на него почти недоверчиво:

— Вы серьезно, мистер Моран? — запинаясь, промолвил он.

— Не называй меня мистером, — ответил Тод, слегка улыбнувшись. — Я не намного старше тебя. Ну, когда мы на службе на «Арабии», будем вести себя по-прежнему; но когда мы одни, разгадывая тайну твоего отца, я хочу, чтобы мы были товарищами, настоящими друзьями. Как ты на это смотришь?

Не говоря ни слова, Стен Ридли с блестящими глазами пожал ему руку.

— Merci, mon ami,[7] — сказал он, переходя на французский язык своего островного дома и отказываясь от формальной манеры поведения, которую он принял на борту судна. —  Я не могу выразить всей моей благодарности. — Он задумчиво пролистал страницы судового журнала. —  Понимаешь, мой отец — это все, что у меня есть на свете. Моя мать умерла много лет назад. Она была француженкой и приехала на Таити из Парижа, чтобы навестить двоюродного брата, который в то время работал там в качестве правительственного чиновника. Она встретила моего отца в его доме. Однажды много лет назад я посетил семью моей матери в Париже, но у моего отца нет живых родственников. Нам всегда было немного одиноко.

— Тогда нам нужно обязательно найти твоего отца! Но мы должны поторопиться сейчас, пора возвращаться. Куда направлялась эта шхуна?

Стен Ридли пробежал глазами записи в журнале.

— Вот, здесь. «Папеэте, среда, 6 апреля». Это почерк Коркери. Он помощник папы на плантации, а также наш генеральный директор. В Папеэте он взял на борт хлопчатобумажные изделия, канистры с бензином и бочки со смазочным маслом и должен был отвезти их на острова и обменять на копру.

— Это та штука, которая так ужасно пахнет?

Тод сморщил нос от едкого запаха, доносившегося изнутри шхуны.

— Да, это сушеный кокос. Папа продает копру в Бордо, где из нее делают прекрасное мыло и масла.

Стен перелистнул страницы.

— Судя по всему, «Виндрайдер» отправился на Тайарею, подобрал там папу и взял курс на какие-то отдаленные острова. Коркери, должно быть, остался на плантации. В этот момент папа начинает вести судовой журнал. Шхуна должна была сначала отправиться на Бора-Бора, но так и не добралась... — Он закусил нижнюю губу, чтобы скрыть эмоции в голосе.

— Как далеко могла сдрейфовать шхуна? — спросил Тод.

— Я не знаю точно, где мы находимся, но к юго-западу отсюда наверняка есть несколько островов значительного размера. «Виндрайдер», возможно, прошел несколько сотен морских миль без экипажа.

— Разве не странно, что шхуну раньше не встретило хоть какое-нибудь суденышко?

— Нет, — покачал головой Стен. — Мы находимся в стороне от регулярно посещаемых островных маршрутов. По этому маршруту ходят только два парохода — оба британские лайнеры, и проходят они лишь раз в месяц. Один идет на север, другой на юг между Фриско и Сиднеем. Эти два пакетбота также заходят на Таити. Нет, шхуна могла дрейфовать несколько недель без того, чтобы кого-то встретить. — Стен вдруг поднял глаза. — Mon ami, для «Арабии» это означает получение спасательного вознаграждения!

— Мне очень жаль, — ответил Тод.

— Жаль? Мне нет, monsieur[8]. По крайней мере, теперь я знаю, что папа где-то еще жив. В последнее время здесь не сообщалось об урагане, не так ли?

Тод покачал головой:

— Радист обязательно получил бы штормовое предупреждение.

— Тогда это мог бы быть только особенно ужасный местный шторм. — Стен на мгновение остановился и глубоко задумался. — Как ты думаешь, почему «Виндрайдер» не наткнулся на какой-нибудь риф?

— Я тоже ломаю голову над этим, — признался Тод. — Возможно, после того, как люди сели в шлюпку, ветер изменился, и шхуну отнесло от берега… Так, нам пора уже вернуться на палубу.

Стен Ридли не пошевелился. На его вытянутом лице застыло растерянное выражение.

— Знаешь что, Моран, — наконец выдавил он, — что-то не так с этой историей, с этой шхуной… с ней что-то не так.

— Что ты имеешь в виду?

Стен медленно встал и огляделся. В свете лампы лицо его выглядело бледным и напряженным.

— Я не совсем уверен, но… я знаю это судно. Я плавал с ним на Маркизские острова и Туамоту. И именно поэтому я чувствую, что здесь что-то не так.

— А ты не придумываешь, Ридли?

— Возможно, — его голос не звучал убедительно. — Mon Dieu,[9] я чувствую, что что-то не так. — Он резко задержал дыхание. — Оно в воздухе, повсюду вокруг нас!

При этих словах, глубокая серьезность которых дошла до получателя, Тод вдруг почувствовал, как страх охватил его. С тех пор, как он ступил на палубу брошенной шхуны, он боролся с этим жутким чувством страха, которое волной поднималось внутри него и грозило захлестнуть его. В панике его взгляд блуждал по переборкам, которые как будто отступали и оставляли его наедине с невидимым врагом.

— О, и ты тоже это чувствуешь? — Стен уставился на него, широко раскрыв глаза.

Молодой офицер храбро боролся с этим удушающим страхом. Ради всего святого, настойчиво напомнил он себе, разве не был он офицером, возглавлявшим этот маленький абордажный отряд? Разве не именно таким его должны видеть подчиненные?

Он поднял глаза и пристально посмотрел на собеседника.

— Да, — признался он, — думаю, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду. Но, наверное, это всего лишь атмосфера судна, покинутого экипажем. Мы не можем позволить нашему воображению взять верх, Ридли. — Он взял в руки судовой журнал. — Пошли. Мы возьмем это с собой.

Прежде чем они успели подняться по трапу, высоко над ними в ночи раздался окрик:  

— Эй, на шхуне! — Это был громкий голос Джарвиса. — Вы, тупоголовые обезьяны, для чего я вас туда послал? Устроить чаепитие посреди океана?

Сразу после этого до них донеслись жалобные слова Топи:

— Чтоб мне ослепнуть, если это так! Эта штука разговаривает. Она разговаривает, скажу я вам!

— Ой, заткнись уже! — раздался грубый голос Смита.

— Сам заткнись, пьянь чертова!

— Достаточно, Топпи. — Тод вышел на палубу.

Слева над ними во тьме маячил пароход, излучая свет из каждого иллюминатора. Пятидесятифутовая шхуна сразу показалась весьма крохотным судном.

Тод поднес ко рту ладони в виде рупора и крикнул:

— Эй, на «Арабии»!

— Ну, наконец-то! — послышалось с высоко расположенного мостика. — Что это за шхуна, Моран?

— «Виндрайдер» из Папеэте. На борту никого нет.

— О, так это дереликт[10]! Судовой журнал нашли? Хорошо. Кто владелец?

— Стенхоуп Ридли.

С мостика парохода донесся едва сдерживаемый крик изумления. На палубе матросы, облокотившись на планширь, с любопытством разглядывали шхуну.

— Мы подадим буксир, —  крикнул Джарвис. — Примите и закрепите его на баке. Мы отведем её в гавань.

— Есть, сэр.                

С палубы «Арабии» донесся шум производимых работ.

Оттуда снова раздался знакомый голос:

 — Съестное на борту есть?

— Много, сэр.

— Ничего не трогайте. Мы пришлем припасы. Оставь там двух человек и возвращайся с судовым журналом.

— Принял, сэр.

Позади Тода послышалось высокое тонкое скуление Топпи:

— Не оставляйте меня здесь, сэр, не оставляйте, Джо Макарони!

Третий помощник повернулся к маленькому лондонцу:

— Ты пытаешься нарушить приказ, Топпи.

— Да, сэр, — ответил тот слабым голосом.

— Йоргенсон, вы с Топпи остаетесь здесь, — еле заметно усмехнулся Тод, и начал командовать операцией: — Берегись! Уже подают буксирный трос.  Бегом, бегом!