Послеполуденное солнце косо светило сквозь деревья и кусты плантации, когда Тод и Стен направлялись к мараэ в глубине джунглей на другой стороне острова. Они шли по тропе, ведущей через обширный лес кокосовых пальм. Там, где лагуна поворачивала вглубь суши, они достигли небольшой деревни с хижинами под пальмовыми крышами и сделали перерыв. Стен оживленно разговаривал с группой таитянских рабочих, носивших на талиях только красно-белые парео. Вокруг хижин стояли невысокие платформы, на которых сушилась мякоть кокоса и маслянистые стручки ванили. Сладкий, отвратительный запах, исходивший от него, был почти невыносим для Тода. Он был рад, когда они, наконец, пошли дальше, хотя резкий смрад преследовал их еще долгое время.

Наконец они миновали плантацию и вышли на тропинку вдоль берега. Стен объяснил своему другу, что гораздо эффективнее обойти остров по берегу, чем идти другим, но гораздо более сложным маршрутом через внутренние районы. Тайареа, продолжал он, был одним из небольших островов, на котором была только одна плантация — плантация его отца.

Кроме той, через которую они только что прошли, другой деревни не было. Труднопроходимые дебри внутри принадлежали жрецам древней языческой веры; а поскольку старые боги больше не ценились, таитяне избегали острова, насколько это было возможно, и не строили никаких жилищ в пределах мили от места жертвоприношений, которым когда-то славился остров. Согласно народному суеверию, старые боги Таити теперь в гневе отступили в священную Тайарею и жаждали мести, потому что новый бог белых людей уже давно заменил их.

— Ты сказал, что там больше нет статуй? — спросил Тод, когда они шли бок о бок по тропе.

— Больше нет, mon ami. Давным-давно сюда приехал миссионер и с разрешения французской администрации использовал камни большого алтаря для постройки причала на своей плантации. Но ураган разрушил небольшую гавань, миссионер вскоре умер, и теперь от массивного сооружения не осталось ничего, кроме единственной платформы небольшого мараэ.

— А изображения богов? Что с ними случилось? — спросил Тод.

— О, это самая печальная часть истории. Чего бы мы только не отдали сегодня за изучение древних статуй и идолов, которым поклонялись коренные жители Таити! Многие каменные фигуры были уничтожены этим миссионером, но не все. Легенда гласит, что одной темной ночью необращенные туземцы погрузили оставшиеся статуи в свои огромные военные каноэ и погрузили их одну за другой в море, далеко за рифом.

Тод вздохнул. В уме он размышлял о безжалостности белой расы по отношению к цивилизациям, отличным от ее собственной. Они шли молча. Примерно в шести милях от плантации они подошли к небольшой бухте. Стен сказал своему другу, что они почти пришли. В старые времена эта бухта была портом для больших военных каноэ с соседних островов, и верующие совершали дальние путешествия, чтобы принять участие в праздниках, проходивших здесь в честь богов. Остатки старого военного канала все еще вели вглубь джунглей, к самому большому алтарю, где проходили самые важные церемонии.

Двое американцев достигли берегов бывшего военного канала, который сейчас выглядел почти как ручей.

Тод, внимательно присмотревшись, увидел, что старый водный путь все еще достаточно глубок и широк, чтобы позволить шлюпке значительных размеров пройти глубоко вглубь джунглей. Вдоль него с их стороны пролегала едва заметная тропа, по которой и пошли юноши. Хотя и можно было заметить, что немало человеческих ног недавно использовали ее, но сейчас над ней воцарилась абсолютная и гнетущая тишина. Крошечные сухопутные крабы — тутулусы, как называл их Стен — боком скользнули в свои норы. По обеим сторонам росли огромные папоротники. Над их головами покачивались кроны высоких пальм.

Вскоре грохот далекого прибоя уже не был слышен, и наконец они достигли конца старого канала. В сумерках тропических джунглей был построен деревянный причал. С горы стекал крохотный ручей.

Стен остановился и озадаченно повернулся к своему другу.

— Земля новая, — медленно сказал он.

— Что-то не очень похоже, — возразил Тод.

— Это только потому, что, mon ami, ты не знаешь, как один-единственный дождь состаривает все на этих островах. Но два года назад этого причала здесь точно не было. И мне кажется, что канал глубже.

Стен огляделся.

— Мараэ находится там. Пойдем.

Они шли молча. Ни одному из них не хотелось разговаривать. Вокруг них в мрачном подлеске жужжали крупные насекомые. Время от времени пронзительный крик птицы майны заставлял их подпрыгивать. В голове Тода терзался единственный вопрос: Почему Коркери посещал это безлюдное место, которого туземцы избегали любой ценой?

Внезапно Стен предупреждающе поднял руку. Тод тихо подошел к нему.

— Что такое? — прошептал он.

— Ты только посмотри! Кто-то построил хижину на платформе мараэ.

Тод внимательно вглядывался в сцену, лежащую перед его глазами. В сумерках зелено-бурые джунгли сливались в непроходимую чащу растений.

Вокруг росли папоротники, дикие апельсины и бананоподобные плоды. Однако вскоре он смог лучше различать детали.

На небольшом возвышении он увидел очертания длинной каменной платформы высотой около двух футов.

На вершине было сооружение с густым навесом из листьев и стенами, сплетенными из тростника.

— Как… кажется, здесь кто-то живет! — воскликнул Тод сдавленным голосом.

Глаза Стена, расширенные от изумления, не покидали длинной низкой хижины.

— Это тоже было недавно построено. Когда я уходил, ее еще не было. Я больше ничего не понимаю. Камни мараэ поросли папоротниками и другой зеленью.

— Надо бы нам посмотреть, что там внутри, — прошептал Тод. — Как ты, мурашки по коже у тебя не ползают?

— Ничего подобного! — смело заверил Стен.

— А у меня, да, — признался Тод. — Если хочешь знать, у меня волосы чуть ли не дыбом встают. Здесь есть что-то зловещее. Я начинаю верить, что мадам Диманш была права. Здесь тусуется тупапау.

На лице Стена, как ожидал Тод, не появилось ухмылки. Он смотрел прямо перед собой.

— Друг мой, — сказал он, — смотри, не видно ни двери, ни окна. Любопытно, а?

Это была правда. Две стороны длинной конструкции, которые они могли видеть со своего места, не прерывались никакими отверстиями. Из хижины снаружи не доносилось ни звука.

Стен положил руку Тоду на плечо:

— Надо найти вход.

— Сначала надо убедиться, что вокруг никого нет. — Рука Тода инстинктивно полезла в карман, где лежал пистолет, тугой и тяжелый.

— А если, mon ami, внутри кто-нибудь есть?

При этой мысли Тод тяжело вздохнул.

— Ты же не думаешь, что твой отец может находиться внутри в качестве пленника?

— Я этого не знаю. Мадам Диманш была абсолютно уверена, что он находится в Папеэте. Но откуда мы знаем, вдруг Коркери его обнаружил? Он мог поймать его и теперь держит в плену.

— Крикни погромче, — предложил Тод, вытаскивая пистолет из кармана и держа его наготове. — Может быть, мы получим ответ.

Но как только Стен повысил голос и позвал: «Есть тут кто-нибудь?», Тод понял, что это было напрасно. Ни одного человека нельзя было держать в плену в таком легком, хлипком домике, если только его не держали связанным с заткнутым ртом.

Снова в воздухе повисла тишина. Тод двинулся вперед.

Ему очень хотелось исследовать это странное сооружение, построенное в дебрях на заброшенном языческом жертвеннике. В общем, для хижины местных жителей оно было слишком длинным. Это было больше похоже на секретное место встреч, где сто или более человек могли встретиться и строить военные планы. Но времена диких межплеменных распрей на этих мирных островах давно прошли. Так почему же дом построили именно здесь?

Двое молодых людей осторожно прокрались вокруг стен из длинных плетеных циновок с низко свисающей крышей из пальмовых ветвей. Тод не мог обнаружить ни двери, ни окна. Стен, однако, лучше знал тонкости архитектуры Южных морей.

— Посмотри, друг мой, — сказал он, когда они, обойдя дом, вернулись к исходной точке в конце тропы, — часть этой стороны шарнирно закреплена вверху и открывается, как холст, образуя своего рода навес от солнца. Здесь между камнями можно увидеть две ямы в земле, в которые вставляют столбы.

Тод, затаив дыхание, кивнул. Так вот в чем был секрет входа!

— Он заперт? — спросил он.

Стен улыбнулся.

— В Южных морях нет замков. Давай поднимем этот занавес. — Он уже стоял на коленях, нащупывая стену.

Тод подошел ближе. Мгновение спустя они вместе подняли легкую плетеную часть стены и подставили под ее углы лежавшие рядом два тонких деревянных столба, которые они вставили в ямки.

Некоторое время они стояли молча, вглядываясь в темноту тростниковой хижины. В косо падающем сумеречном свете можно было различить бочки с нефтью, канистры с бензином, большие тюки хлопчатобумажной ткани — все товары, поставляемые на острова.

— Я что-то ничего не понимаю, — ошеломленно пробормотал Стен, входя внутрь хижины и внимательно осматриваясь вокруг. — В конце концов, кто складывает здесь свои товары?

— Кто? — немедленно откликнулся Тод. В его голове постепенно складывалось представление о происходящем. — Ты правда не понимаешь? Коркери, конечно. Это его скрытый склад. Здесь он прячет грузы, которые, по его словам, потеряны.

Стен коротким кивком показал, что он все понял:

— Так вот как он разорял «Ридли и компанию»! — В волнении от этого неожиданного открытия у него перехватило дыхание. —  Коркери, вероятно, загружал здесь свои шхуны, а затем обменивал товары на копру и перламутр, получая двойную прибыль.

— Но стоит ли того вся эта суета? — хотел знать Тод. — Из-за немного масла, бензина и нескольких мотков ткани?

— Немного масла и бензина! Дорогой друг, ты хоть представляешь, сколько стоят эти товары здесь, на островах? По крайней мере, в пять раз дороже, чем за них заплатили бы в Штатах. Человек может заработать небольшое состояние за один год торговли.

Стен внезапно замолчал и обернулся. С тропы в джунглях до их ушей донесся зов. Кто-то подошел к ним — кто-то, кто думал, что они друзья.

— Кто это мог быть? — прошептал Тод на ухо Стену.

— Понятия не имею. Он говорит по-таитянски. Ты слышишь?

Со стороны старого военного канала снова раздалось громкое приветствие. Стен побледнел.

— Кто бы это ни был, он думает, что мы — Коркери и его помощники. Быстро. Нам нужно спрятаться!

Одним прыжком Стен исчез в темноте хижины. Тод, однако, остался стоять возле входа.

— Как ты думаешь, их больше одного или двух? — спросил он.

— Я думаю, только один. Это, наверное, тот парень, который охраняет это убежище.

— Ах! — Восклицание невольно сорвалось с его губ. — Тогда он, вероятно, ответственен за исчезновение тех двух любопытных туземцев, о которых нам рассказала мадам Диманш. Он, должно быть, вооружен.

— Именно так, mon ami.

Тод забился в угол между несколькими коробками и тюками. Отсюда, скрытно от посторонних глаз, он мог пистолетом контролировать вход.

— Нам нужно как-то поймать этого парня, — прошептал он. — Сможешь ли ты заманить его в хижину так, чтобы он ничего не заподозрил? Я буду стрелять только тогда, когда это станет неизбежным. Если мы сможем схватить его и доставить на «Арабию», мы, вероятно, сможем извлечь из него достаточно информации, чтобы поймать Коркери. Понятно?

— Да, сэр, — ответил своему начальнику матрос Стен Ридли. — Я заманю его.

Тод не мог не восхититься смелостью юноши, ставшего в полный рост перед врагом, только что вышедшим из джунглей.

Стен прикрыл рукой рот и крикнул в знак приветствия: 

—Ia orana!

Из своего укрытия Тод осматривал дорогу, сжимая в правой руке пистолет. Он ждал, его сердце сильно билось.

Мгновение спустя появилась высокая, гибкая фигура приближающегося мужчины. Первым впечатлением Тода было то, что он американец, но когда незнакомец подошел ближе, темно-коричневая кожа и явно таитянские черты лица внезапно напомнили Тоду о полукровке, о котором упоминала мадам Диманш. Это был Пьер, помощник Коркери на «Виндрайдере».

— Bon soir, monsieur,[30] — крикнул ему Стен из мрака хижины. — Сегодня мсье Коркери послал за товаром меня.

— Вот как. — Мужчина бегло говорил по-французски. Он уже ступил на каменную платформу. — Мне сказали, что шхуна стоит на якоре у посадки. Но я не до конца понимаю. — Он приблизился к двери. — Кто вы вообще, monsieur?

Стен коротко рассмеялся:  

— Это сюрприз, не так ли? Месье Коркери уже сообщил мне, что вы не будете слишком дружелюбны, пока не ознакомитесь с моими полномочиями. У меня есть для тебя письмо.

— Письмо? — Полукровка потянулся за поясом своих потертых белых брюк. Тод увидел висевшую там кобуру с револьвером. — Если вы принесли что-нибудь написанное от monsieur Коркери, передайте это сюда.

В его темных чертах теперь читалось явное недоверие. Широко расставленные карие глаза сузились; полные губы сомкнулись; правая рука его незаметно приблизилась к кобуре пистолета.

— Шутки в сторону, — пригрозил он. — Покажите мне свои бумаги.

— Конечно, — сказал Стен с легкой уверенностью. — Не сердитесь без причины, месье. Вы не думаете, что было бы лучше оставить свой пистолет в покое?

Коварная ухмылка скользнула по губам мужчины.

— Оружие будет там, где нужно, monsieur, — объявил он, уже открыто взяв пистолет в руку.

Тод крепче сжал пистолет, нацелив его на вошедшего. Если начнется стрельба, то его пальцы должны быть первыми на спусковом крючке.

Когда Стен заговорил снова, его голос был полон презрения.

— Можешь ли ты отдавать мне приказы? Письмо у меня в кармане. Иди сюда и возьми его.

— Diable! — Cлово прозвучало сквозь стиснутые зубы. — Если обманете меня, то настанет ваш последний час. Поднимите руки.

Стен медленно сделал, как ему было сказано, но не сделал ни шагу ближе к входу.

Мужчина подкрался к юноше с пистолетом в руке, готовый выстрелить.

— Дайте мне письмо!

— С поднятыми руками? Мосье пошутил, не так ли?

— Сейчас посмотрим, кто шутит. В какой сумке?

— Сзади слева.

Когда полукровка наклонился, Тод понял, что нельзя терять ни секунды. Он тут же перепрыгнул рулон ткани и, высоко подняв пистолет, нанес мужчине мощный удар по правой руке. Тут же раздался пистолетный выстрел. Пуля пробила крышу в тот момент, когда револьвер выпал из рук мужчины.

Полукровка издал крик боли и ярости, и тут на него бросился Тод. Он обхватил обеими руками своего разъяренного противника, отчаянно пытаясь прижать его руки к бокам. Однако Тоду пришлось признать, что в извивающемся теле была сила, с которой он не мог справиться. Но на помощь ему пришел Стен Ридли.

Когда Стен прыгнул, он своим весом с грохотом повалил всех на землю. Секундой позже Тод почувствовал, как мышцы его противника расслабились. Мужчина лежал на спине, глаза его были закрыты, полные губы синели. В течение двенадцати ударов сердца молодой офицер думал, что камни древнего жертвенного алтаря раз и навсегда покончили с хранителем склада. С облегчением он увидел, как дернулось одно из коричневых век; и, наконец, глаза, полные животного страха, полностью открылись.

Тод немедленно прижал коленями к земле его руки.

— Быстрее, Стен, — выдохнул он. — Оторви кусок проволоки из обвязки тюков. Нам надо связать ему руки.

При словах Тода страх, казалось, исчез с лица метиса. Каскад ругательств, новых для Тода, хлынул из его рта.

— Кто вы? — наконец проревел мужчина.

— Просто друзья, — мрачно ответил Тод. — Друзья владельца этого товара.

— Вы имеете в виду monsieur Коркери?

— Нет, я имею в виду месье Ридли. У тебя есть проволока, Стен?

— Я обнаружил кусок веревки.

— Тем лучше.

Мгновение спустя Стен опустился на колени рядом с ним. Только тогда Тод поднялся, направив пистолет на метиса.

— Видите ли, я умею стрелять не хуже вас, monsieur. Будьте любезны, повернитесь. Мы свяжем вам руки за спиной.

Когда полукровка увидел направленное на него дуло, его напряженные мышцы расслабились. Без сопротивления он позволил Стену крепко связать ему руки. Наконец, он приподнялся и принял сидячее положение.

— Спроси его, кто он, — приказал Тод.

Молодой человек сразу заговорил на быстром французском языке.

— Monsieur Коркери заплатил вам за охрану этого места для него?

— Oui, — последовал угрюмый ответ.

— Есть еще кто-нибудь с тобой? Не вздумай лгать мне.

— Я один, monsieur. Моя работа — отпугивать туземцев, если они подойдут слишком близко.

Тод зарычал:

— Просто отпугивать? Что ж, об этом мы узнаем потом более подробно. Продолжай, Стен.

— Как тебя зовут?

— Пьер Шамбон.

Стен многозначительно посмотрел на своего друга.

— Пьер! — тихо произнес он. Затем, повернувшись к пленному, продолжил: — Как долго здесь находится этот склад?

— Полтора года. Вы отпустите меня, если я все расскажу вам?

— Может быть, — ответил Стен.

— Нет, — прервал его Тод. — Мы отвезем этого парня обратно на Таити на нашей шхуне.

— На «Виндрайдере»?— Голос был полон ужаса.

— Да, на нем.

— Нет-нет, monsieur. Умоляю вас, умоляю вас, не на шхуне. — Дрожь страха волной прокатилась по темному лицу. — На «Виндрайдере» сидит тупапау — тупапау Таити Жака.

— Ерунда. — Стен с презрением отверг эту идею. — Вы отправитесь на шхуне в Папеэте, чтобы рассказать властям все, что вам известно.

Несчастное лицо мужчины исказилось, словно от сильной боли. Тихий, жалобный крик сорвался с его губ.

— Прекратить! — скомандовал Тод по-английски, и хотя полукровка и не понял слов, он, несомненно, узнал тон, и замолчал.

— Нам нужно спешить, — сказал Тод. — В любом случае нам понадобится достаточно времени, чтобы доставить этого парня обратно на плантацию. Завтра утром мы отплывем с приливом.

— Пьер, — спросил Стен, — у тебя есть pirogue, n'est-ce pas?[31]

Полукровка кивнул.

— Хорошо. — Стен нетерпеливо повернулся к Тоду. — У него есть лодка с балансирами на старом канале. Мы берем ее и плывем домой через лагуну. Это безопаснее и быстрее.

Американцы быстро заперли склад и повели напуганного и странно молчаливого пленника к причалу, где в наступающей темноте они нашли каноэ. Вскоре они покинули старый военный канал и благополучно заскользили над коралловым дном лагуны к плантации Ридли.

На небе появились непривычные звезды; со стороны внешнего рифа доносился шум прибоя. Тод греб в передней части лодки со стороны балансира, Стен сзади по другому борту. Между ними на днище каноэ неподвижно лежал метис.

— Тебе лучше вести себя спокойно, — предупредил его Стен. — Если опрокинешь pirogue, то ты-то непременно утонешь. — Он помолчал мгновение, потом многозначительно добавил: — Нас также сопровождают две довольно взрослые акулы.

— Ах, какая мне разница? — простонал полукровка. — Умоляю вас, messieurs, не везите меня на «Виндрайдер». Мы никогда не доберемся до порта – никогда. На борту поселилось тупапау — это тупапау Таити Жака. О, вы смеетесь! Но разве я не видел, как monsieur Тэтчер стрелял в дельфина-лоцмана? Разве я не видел это своими глазами? Разве я не видел, как хлынула потоком красная кровь?

Тод слегка вздрогнул, когда скорбные звуки эхом разнеслись над тихой темной водой лагуны.

— Ах, вы мне не верите, — крикнул мужчина. — Но просто подождите. Вы поверите, когда будет слишком поздно. Пусть le bon Dieu защитит нас всех.