Когда третий помощник и его спутник прибыли на пристань, где стояла на швартовых «Арабия», в судовой канцелярии все еще горел свет. Стремясь быстрее доложить капитану, Тод взбежал по трапу. Стен последовал за ним. Вахтенный матрос, стоявший в проходе, отступил в сторону при их приближении.

— Капитан на борту? — спросил Тод.

— Да, сэр. Думаю, он в канцелярии.

— Хорошо. Есть новости о «Виндрайдере»?

— Еще нет, сэр.

Тод развернулся и поймал Стена Ридли за рукав, когда тот пытался удалиться в помещения команды.

—  Стой, я тебя еще не отпускал. Ты должен пойти со мной к капитану Тому!

— Думаешь, он захочет меня видеть? — с сомнением спросил Стен.

— Конечно, захочет. Пошли.

Два молодых человека широкими шагами зашагали по проходу левого борта. Запах теплой еды с камбуза неприятно смешивался с запахом масла, доносившимся из открытого входа в машинное отделение. Яркие огни кормовой надстройки освещали людей, которые все еще выгружали груз из третьего трюма. Но лязги лебедок, скрежет грузовых стрел и крики таитянских грузчиков были только фоном для тех мыслей, которыми было занято сознание Тода, и которые он хотел как можно скорее сообщить капитану.

Однако когда он, толкнув дверь судовой канцелярии, вошел внутрь, то стал свидетелем встречи Тома Джарвиса с агентом мистером Коркери.

— Ох, извините, сэр! — И он намерился отступить.

— Ладно, заходите, Моран, — ответил Джарвис. — Мистер Коркери уже собрался уходить. — Капитан встал и многозначительно посмотрел на своего собеседника. — Вы ведь хотели пойти, не так ли, Коркери?

Агент пробормотал что-то неразборчиво и неохотно встал.

—  Да, все на сегодняшний вечер, капитан Джарвис. Я просто хочу вам со всей ясностью повторить, что не несу ответственности за тот хаос, который сейчас здесь царит. Если компания Блейкмор хочет забрать мое агентство, это их дело. Но вы должны сами видеть, как меня шокирует то, что Ридли внезапно вот так исчез.

— Да, это печально, Коркери, — ответил татуированный гигант. — И, конечно, я осознаю, в какие неприятности это вас втянет. Что касается юноши, то нам бы очень хотелось забрать его с собой в Сан-Франциско. — Джарвис перевел взгляд с агента и многозначительно остановил его на Стене Ридли. — Что вы скажете на это, Ридли?

Мистер Коркери резко развернулся и впился взглядом в Стена, но Тод с облегчением увидел, что его друг  был готов к правильному ответу.

— Да, сэр, — ответил он удрученным тоном, которым он, как Тод хорошо знал, скрывал свои истинные чувства. — Я был бы вам ужасно благодарен, если бы вы взяли меня с собой.

На вытянутом лице агента расплылась уродливая улыбка.

— Я рад, что ты смотришь на ситуацию здравомыслящими глазами, мой мальчик. Очень умно с твоей стороны. Просто замечательно.

Хотя губы Стена пробормотали «Да, сэр», его пылающие щеки ясно дали понять другу, насколько ему отвратительна та роль, которую ему предстояло сыграть.

— Хорошо, тогда я пойду, капитан, — заметил Коркери. — Если я вам понадоблюсь, пожалуйста, немедленно свяжитесь со мной. — Он коротко поклонился. Короткая вспышка мелькнула в его глазах, когда он взглянул на лица стоявших перед ним людей. — Для меня очень важно быть вам максимально полезным в этой непростой ситуации.

— Это очень любезно с вашей стороны, Коркери.

Если в голосе капитана и был намек на насмешку, агент, похоже, этого не заметил.

— Не стоит упоминания, — протянул он, подняв костлявую руку жестом отрицания. — Не стоит, капитан.

Он подошел к двери.

— О, Моран! — Джарвис произнес это так, как будто он только что что-то вспомнил. — Будьте так любезны, проводите мистера Коркери до трапа. Я не хочу, чтобы он где-нибудь запнулся о какой-нибудь кабель.

— Конечно, сэр, — улыбнулся Тод.

Когда они достигли средней надстройки, он задал вопрос, который беспокоил его уже некоторое время.

— Мистер Коркери, я хотел бы спросить вас о попугае, которого мы нашли.

— О попугае? — Агент выглядел озадаченным.

— Да, — продолжил Тод, следуя за ним в полутьме. — Разве вы не знали, что на борту «Виндрайдера» мы нашли попугая? Мне интересно, кому он может принадлежать.

Темные глаза мистера Коркери расширились; Тод снова увидел странное сужение его зрачков.

— Нет. Для меня это новость, — ответил тот после секундного колебания. — Может быть, он принадлежал отцу Стена. Но я не могу сказать наверняка.

Он снова замешкался на трапе, его тощая рука уже лежала на поручне.

— Если я узнаю что-нибудь о шхуне, я немедленно сообщу вашему капитану. Но я боюсь... да, я боюсь, что он пропал. На борту всего два человека — в такой шторм — нет, нет… — Он покачал головой.

Когда свет мощной лампы над их головами ярко осветил похожее на маску лицо мужчины, молодой офицер почувствовал, что в нем возникла непостижимая, совершенно первобытная неприязнь, чувство сильнейшего отвращения, не объяснимое разумом. Он был уверен, что за бесстрастным выражением лица действовал подлый и хитрый дух. Мужчина внезапно отвернулся и, взмахнув рукой в ​​последний раз, спустился на набережную.

Как только Коркери оказался вне пределов слышимости, Тод позвал вахтенного.

— Ни под каким предлогом не пускайте этого человека на борт, не сообщив об этом шкиперу, понятно?

— Да, сэр, — взгляд моряка проследил за худощавой высокой фигурой, пока та не исчезла в тени склада.

Когда Тод вернулся в канцелярию, Джарвис сидел за покрытым зеленью столом и пристально смотрел на юного Ридли. Стен говорил быстро, и хозяин «Арабии» время от времени задумчиво кивал. Когда Тод подошел к ним, великан поднял глаза.

— Ридли рассказал мне о вашей ночной экспедиции, Моран. Классная работа. — Джарвис вытащил из карманов брюк трубку и кисет. — Вы также слышали, как этот неизвестный человек разговаривал с Коркери. Это был боцман?

— Я не совсем уверен, — с сожалением сказал Тод. — Как этот Тэтчер мог быть еще и боцманом? Разве он не был на «Арабии» какое-то время?

— Только последние два месяца. Когда я снова принял командование этим судном после того, как мне пришлось поработать на «Нанкине», на борту уже находился боцман, нанятый третьей стороной. Если вы спросите меня о его прошлом, все, что я могу сказать, это то, что он опытный моряк. Больше я ничего не знаю.

— А что вы знаете об этом мистере X, капитан Том? — нетерпеливо спросил Тод.

— Немного. Он был подготовленным секретным агентом — детективом, которого в основном использовали страховые компании. Для каждого нового дела, над которым он работал, ему давали новое имя. Кажется, это то, что они всегда делают в этой отрасли. Но одно мы знаем точно – раньше он был профессиональным борцом.

Тод тихо присвистнул сквозь зубы.

— Это объяснило бы, как ему удалось так легко одолеть Спаркса.

Он помолчал, а затем с некоторым сомнением добавил:

— То есть, если мистер Икс и этот Тэтчер на самом деле одно и то же лицо.

— Звучит логично, — согласился Джарвис.

— Конечно, это так, — нетерпеливо воскликнул Стен. — И разве боцман не сложен как борец — мускулистый, коренастый и сильный?

Тод задумался над этим соображением. Да, это возможно. Без сомнения, Тэтчер вернулся в Штаты, получив обещание, что ему перешлют деньги. По прибытии туда он обнаружил, что Коркери не сдержал своего слова. Поскольку он больше не мог обращаться за работой в страховые компании, у него не было другого выбора, кроме как вернуться на Таити — и первое, что наверняка пришло ему на ум, был пароход компании Блейкмора, так как он знал об их регулярном сообщении между Фриско и Таити.

Это также могло бы объяснить сердитый спор по поводу нехватки средств между Тэтчер и Коркери. И если боцманом был Тэтчер, то нити в плетении капитана Джарвиса постепенно складывались в узнаваемый узор, вплетающийся во все более плотную структуру. Боцман! Тод сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели, резко выделяясь на фоне зеленой скатерти.

— Ты видел сегодня вечером на берегу боцмана, Джо Макарони?

Тод резко очнулся от глубоких раздумий:

— Да, сэр. Мы со Стеном сидели в кафе «Марипоса», когда боцман вместе с Гориллой Смитом и Чепменом встал и вышел на улицу.

— А Коркери через какое время сел в такси?

— Может, минут через десять.

Джарвис почесал короткую щетину на своей мощной челюсти.

— Это давало боцману достаточно времени, чтобы самому взять такси и добраться до плантации до того, как туда доберется кто-нибудь из вас.

Тод запротестовал:

— Но перед бунгало была припаркована только одна машина, и, когда мы выехали, нам не встретилось никаких встречных такси. Улица была пуста. И оба типа вернулись из Тауноа на машине Коркери.

Джарвис поднялся и молча прошелся по помещению. Тод чувствовал, что тот включает в свое плетение все новые нити, которые они ему принесли. Видел ли капитан перед собой проблеск света? Сама проблема не намного приблизилась к своему разрешению.

Потому что даже если виновником был Коркери — в чем Тод нисколько не сомневался, — капитан должен был иметь окончательные и убедительные аргументы, доказательства, которые ясно доказали бы вину агента в суде. За серией странных и катастрофических событий здесь, в Южных морях, несомненно, стоял хитрый и беспринципный планировщик.

Было ли где-то слабое место в ткани заговора, крошечный изъян, который мог обнаружить столь же блестящий ум Джарвиса? Поскольку «Виндрайдера» больше нет, а судьба Стенхоупа Ридли все еще остается загадкой, шансов прорваться сквозь завесу, за которой так прочно укрепился Коркери, было мало.

Пока Тод размышлял, а тишина в помещении не нарушалась, за исключением жужжания электрического вентилятора и размеренных шагов капитана, Стен Ридли казался все более беспокойным. Наконец он протянул руку и потянул Тода за рукав. 

— Mon ami, — сказал он дрожащими губами, — я боюсь.

— Боишься? — Тод посмотрел на своего друга с сочувствием. — Чего?

— О, не за себя. Я боюсь за своего отца, — объяснил Стен. Его темные глаза были омрачены дурным предчувствием, дыхание участилось. — Сегодня вечером ты рассказал мне, что случилось с теми людьми, которых послала сюда страховая компания — Y и Z, как вы их называли. Один исчез, и его больше никогда не видели; другой был найден на набережной Галлиени с ножом в спине. Mon Dieu, как я могу надеяться, что мой отец избежит подобной участи? — Он резко встал и отвернулся.

— Да ладно, Стен, не падай духом! — воскликнул Тод.

Юноша обернулся. В свете лампы его щеки казались бескровными, в глазах горел огонь.

— Ты думаешь, я не понимаю, к чему все это ведет? Вы с капитаном Джарвисом ни разу об этом не упомянули с тех пор, как пришвартовались, но я все равно это вижу. Если мой отец на самом деле еще жив, как ему удастся избежать обвинений в убийстве? Кто поверит, что он не убивал этих двоих? И даже если он невиновен, как новорожденный ребенок, как он сможет это доказать? С помощью Коркери? Никогда! Этот человек будет смотреть, как моего отца ссылают на Остров Дьявола или отправляют в исправительную колонию в Нумеа, не пошевелив и мизинцем в его пользу. — Голос юноши стал пронзительным. — А Тэтчер? Человек, предавший своих работодателей? Нет, он слишком в сговоре с Коркери, чтобы раскрыть один из его секретов. Мы столкнулись с непреодолимой стеной. — Стен на мгновение замолчал, и его испуганный взгляд обратился к массивной фигуре капитана. — Даже вы, сэр, не знаете, что делать. Даже вы!

— В самом деле? — Джарвис раздраженно фыркнул; он вызывающе вздернул подбородок. — Неужели не знаю? Черт побери, я почти закончил с этим. Это означает, что — по крайней мере, в моих глазах — тайна раскрыта.

— Вы хотите сказать, сэр… — запнулся Стен.

— Я хочу сказать, что мне не хватает всего лишь несколько мелких деталей, чтобы окончательно завершить это дело. Признаюсь, мне не известно, где твой отец и что с ним стало; Коркери же скоро будет у меня вот здесь. — Капитан поднял татуированную руку и сжал кулак крутящим, удушающим движением. — И не смейте во мне сомневаться! — фыркнул он. —Ты думаешь, что Том Джарвис не сможет докопаться до сути этого дела? Просто мне нужны еще двадцать четыре часа!

— Мне… мне очень жаль, сэр, — заикаясь, пробормотал Стен. — Мне так triste, так грустно.

— Да, я заметил это. — Джарвис подошел к столу. — Вы, оба, ели что-нибудь сегодня вечером? Нет? Были очень заняты, да? — Здоровяк негромко рассмеялся. — Ну, это многое объясняет. Однажды, когда я застрял в Шанхае и голодал три дня подряд, я тоже думал, что весь мир сговорился против меня. А потом пришвартовалось американское грузовое судно, и их кок накормил меня настоящей едой, и тот же мир внезапно стал сказочно-прекрасным. Что вам нужно, так это хорошая порция еды. Поедите, и получите дальнейшие приказы для вас обоих. Мы только начинаем нашу борьбу, и не должны терять ни минуты.

Тод вскочил:

— Просто скажите нам, что делать, капитан Том!

— Да, — подхватил Стен, затаив дыхание, — дайте и мне тоже шанс!

— Хорошо. — Ярко-голубые глаза сверкнули яростным огнем, который, как знал Тод, был верным признаком того, что здоровяк чувствовал себя очень близко к победе. — Ридли, найди водителя такси, на котором Коркери отправился в Тауноа этим вечером. И попробуй получить как можно более точное описание Тэтчер! Пока ты займешься им, мы с Мораном будем заняты здесь.

— Да, сэр. — Стен немедленно повернулся к двери.

— Минуточку! — остановил его капитан. — Какая характеристика боцмана наиболее выразительна? Какое существует веское доказательство того, что он и Тэтчер — один и тот же человек?

Лицо Стена потемнело:

— Хм, боцман коренастый, широкоплечий и не очень высокий... — Он на секунду замолчал, затем поднял глаза: — Я понял! Боцман хромает.

— Именно, — железный кулак Джарвиса ударил по столу. — Если водитель скажет, что пассажир был хромоногим, значит, мы его поймали.

— Понял, сэр. Я узнаю.

Стен вышел, его лицо сияло.

Капитан Джарвис посмотрел на третьего помощника.

— А нам не нужно далеко ходить, Джо Макарони. Боцмана оставим на потом — когда ознакомимся с результатом розысков Стена Ридли. А пока обязательно приготовь что-нибудь поесть, а потом приведи ко мне Чепмена. Я хочу задать ему несколько очень конкретных вопросов.

— Есть, сэр. Дайте мне несколько минут.

Выйдя на палубу, Тод оглядел работающих мужчин. Боцман стоял возле лебедки, но Чепмена нигде не было видно. Молодой офицер пошел на камбуз, сделал несколько бутербродов, зашел в кают-компанию и поел там, а затем прошел на носовую палубу. У него было мало надежды найти кого-нибудь спящим сегодня на борту, в первый вечер в порту; но, спустившись по трапу и заглянув во мрак матросского кубрика, он заметил знакомую фигуру на одной из коек в дальнем конце жаркого треугольного помещения.

— Это ты, Чепмен? - крикнул он.

— Да, сэр, — мужчина оперся на локоть и уставился на него.

— Шкипер хочет поговорить с тобой.

— Сейчас приду.

Вылезая из койки, он нервно потянулся за штанами и оделся.

В тусклом свете единственной лампы, светящей с подволока, Тод увидел, что мужчина смертельно бледен. Рука, только что тянувшаяся за башмаком, заметно дрожала, на лбу у него выступили густые капли пота.

— Ты уже был на берегу? — спросил Тод. Ему хотелось сначала услышать голос и попытаться сравнить с голосом, который он слышал на плантации не более часа назад.

— Да, сэр, — прозвучало невнятно. — Я сошел на берег перед ужином.

Тод поискал в памяти знакомый звук.

Пожав плечами, он вынужден был признать, что не нашел ничего убедительного. Даже если бы Тэтчер оказалась с ним лицом к лицу, слишком многое произошло с тех пор, как он сидел на корточках между столбами под крыльцом, чтобы точно запомнить тон этого голоса.

— Почему ты вернулся так рано? — спросил Тод.

Мужчина встал.

— Все члены команды, кто не на дежурстве, напиваются в баре Тони. Мне это не очень интересно.

— Значит,  ты после ужина все время были в кубрике?

— Да, сэр. — Чепмен подошел к трапу. — Я готов, сэр. — Молодому офицеру показалось, что он заметил некоторую строптивость, когда Чепмен расправил худые плечи.

Капитан Джарвис встретил их, сидя за столом. Тод подошел к кормовому иллюминатору, где тихо гудел электрический вентилятор. Чепмен остановился перед столом.

— Я хотел бы задать тебе несколько вопросов, Чепмен, — начал Джарвис. — С кем ты сегодня сошел на берег?

— Один, сэр. Как только мы закончили работу в пять, я пошел прогуляться по главной улице.

— Ты встречал кого-нибудь еще из команды?

Чепмен, похоже, не понимал, к чему ведут эти вопросы.

— Да, сэр, встречал. Смита и боцмана перед одним из маленьких придорожных кафе. Пригласил их выпить по стаканчику.

Джарвис наклонился далеко вперед. На его лице не шевельнулось ни одного мускула.

— Они вернулись на борт вместе с тобой?

— Нет, сэр. Я оставил их стоять перед кабаре Тони. Горилла Смит был настолько пьян, что и шагу не мог сделать. — Матрос откашлялся. — Я подумал, что будет лучше вернуться, и успел прямо к ужину.

— Так ты и боцмана оставил у Тони?

— Да. Значит, я расстался с ним там. Он проводил меня до двери и сказал, что хочет вернуться в «Марипосу» и выпить перед возвращением на корабль.

Джарвис спросил с сарказмом:

— Он не мог ничего выпить у Тони?

— Он сказал, что там слишком жарко, сэр. Предпочел уличное кафе, сэр.

— Ах, вот оно в чем дело. — Джарвис пристально вгляделся в стоящего перед ним. — Мне также хотелось бы знать, видел ли кто-нибудь на борту, как ты вернулся.

Чепмен выглядел изумленным. Он так широко раскрыл рот, что в уголке губ замерцал золотой зуб.

— Да, конечно, — ответил он. — Вахтенный видел, как я поднимался по забортному трапу. И стюард в столовой может подтвердить, что я был там на ужине.

— А потом?

Чепмен покачал головой:

— Я спустился вниз. Не думаю, что кто-то, кроме меня, заглядывал в кубрик. Не сегодняшним вечером, сэр. Внутри было слишком жарко. — Мужчина подошел ближе и положил ладони на стол. — Я просто не понимаю, что все это значит. Вы думаете, я сделал что-то не так этим вечером?

Глубоко посаженные глаза Джарвиса блестели от сдерживаемого волнения.

— Ты мог бы это сделать, Чепмен. Если бы ты хотел сойти на берег, тебе не обязательно пришлось бы пользоваться трапом, или я ошибаюсь? Вокруг полно лодок с туземцами, желающими заработать несколько монет. Если кто-то хочет выскользнуть на берег незамеченным, все, что ему нужно сделать, это остановить одно из этих каноэ и прыгнуть в него. Это правда, не так ли?

Тод почувствовал, как по нему пробежала легкая дрожь предвкушения.

Какую игру вел его татуированный капитан? Что конкретно он имел в виду? Подозревал ли Чепмена в том, что тот просто создал алиби,обеспечив достаточное количество свидетелей своего присутствия на борту, хотя на самом деле он находился в Тауноа? С вновь проснувшимся интересом он посмотрел на худощавого матроса, совсем не похожего на моряка.

— Да, таким образом можно было бы сойти на берег, — признался Чепмен через некоторое время. — Но у меня не было для этого причины, сэр.

— О, действительно у тебя ее не было?

Тихий, глубокий голос Джарвиса проникал в каждый уголок помещения. Он еще больше склонился вперед. Его большое тело было натянуто, как лук.

— Что я знаю о тебе, Чепмен? — произнес он медленно, резко и холодно. — Задумайся об этом на минутку! Ты поступил на это судно, используя документы, купленные на причале. Ты используешь чужое имя. Ты отказываешься раскрыть свою истинную личность. Ты не моряк, мы оба это точно знаем. Если бы у меня были основания подозревать члена моей команды в чудовищном преступлении, преступлении, за которое, по крайней мере, заперли бы преступника за решетку, а то и чего-нибудь похуже с ним случилось...

— Нет. Не говорите так! — Слова прозвучали сдавленно.

Тод, все время пристально наблюдавший за ним, увидел выражение глубокой боли на его бледном, худом лице. Глаза закрылись; небритый подбородок дернулся.

Вялые руки, длину и тонкость которых подчеркивала рубашка без рукавов, стали твердыми, когда кисти сжались в кулаки.

— А почему бы мне не сказать этого? — безжалостно спросил Джарвис.

— Потому что… потому что, — заикался мучительно мужчина, — потому что именно от этого я и пытаюсь убежать.

На мгновение воцарилась мертвая тишина. Затем капитан «Арабии» слегка пошевелился.

— Что ты хочешь этим сказать, парень?

— Я имею в виду решетки. Тюремные стены.

Глаза Чепмена теперь странно блестели, как у сумасшедшего или фанатика.

— Я не могу уйти от этого. Они вокруг меня, закрывая меня, преграждая мне путь, где бы я ни был. — Его голос стал высоким и пронзительным. — Даже здесь я чувствую их вокруг себя — здесь, где, я думал, меня никто никогда не спросит, никто никогда не узнает.

Снаружи послышался скрежет стрел, разгружавших кормовой трюм. Шум пронзил свисток боцмана.

Чепмен, казалось, с усилием взял себя в руки. Он посмотрел капитану прямо в глаза:

— Вы когда-нибудь слышали о деле Гранта во Фриско, сэр?

— Дело Гранта? — Джарвис покачал головой. — Не припоминаю.

— А я слышал об этом, — неожиданно вмешался Моран. — Вы были на Востоке, сэр, когда это произошло. Все газеты были полны статьями и фотографиями. — Тод резко повернулся к мужчине, стоявшему перед столом. — Но ты не Грант, Чепмен. Его фотографии выглядели совершенно иначе. Кроме того, этот Грант находится в тюрьме Сан-Квентин. Уже восемь месяцев, если я не ошибаюсь.

Чепмен опустил глаза:

— Этот человек мой брат.

Джарвис нахмурил брови.

— Но какое отношение все это имеет к тебе, парень?

— Какое это имеет отношение ко мне? — с горечью повторил Чепмен. — О, разве вы не понимаете, капитан Джарвис, каково это видеть одних и тех же людей каждый день? Вы забыли, как жить на суше – всегда в одной и той же обстановке? Мой брат присвоил средства одного из ведущих банков Сан-Франциско — того самого банка, в котором я работал. Он предстал перед судом. У него не было семьи, а у меня была.

Его голос дрожал, но он мужественно продолжал:

— Репортеры окружили мою квартиру, ворвались в небольшой офис, где я работал много лет. Я был братом мошенника, преступника. Он не был женат, но у меня была жена. Наши фотографии появились во всех грязных журнальчиках, во всех скандальных газетах, включая фотографии моего сына, а ему всего семь лет. Можете ли вы представить, что все это значило? О, мы всегда поддерживали моего брата, даже во время суда. Я нанял лучшего адвоката, которого только мог. И моя жена со мной согласилась. После того, как все закончилось и его отправили в тюрьму на другом берегу залива, мы обнаружили, что наша жизнь полностью изменилась. Что все уже никогда не будет прежним.

Чепмен невидящим взглядом посмотрел на свои руки.

— Люди на улице оборачивались, соседи перешептывались за спиной. Моего мальчика выгнали, когда он захотел поиграть со своими друзьями. Его тоже уже заклеймили преступником! Мое начальство в банке, люди, на которых я работал как раб, теперь смотрело на меня с подозрением. Ох, от меня пытались это скрыть — возможно, это было даже не намеренно, но я все равно это чувствовал. Мой брат был в Сан-Квентине; он нанес ущерб и ограбил наш банк.

Рыдание, которое он не смог сдержать, сотрясло худое тело мужчины. Глубоко внутри Тод почувствовал сильную жалость и горькое осознание того, насколько жестокой и несправедливой была жизнь для некоторых людей. Тюремные стены бросили свою тень на этого человека и погубили его.

Джарвис выпрямился.

— Мне очень жаль это слышать, Грант, — сказал он.

— Спасибо. — Мужчина взглянул на капитана, а затем вяло продолжил: — Я отослал жену. Она не могла больше этого терпеть, поэтому однажды забрала мальчика и вернулась к своей семье на Восток. Мы думали, что постепенно все наладится. Но… но этого не произошло. Дела в банке продолжали ухудшаться. Я ясно понимал, что они больше не хотели меня видеть, но были слишком трусливы, чтобы сказать мне об этом. Потом я, наконец, сдался. Я достиг предела своих сил. Моя жизнь закончилась — не по моей вине. Вот почему я купил иностранные документы и поехал с вами, капитан Джарвис. Я думал, что смогу оставить прошлое позади. Теперь я понимаю, что и это не работает.

Капитан какое-то время молчал. Странное выражение появилось на его грубом лице. Затем он встал, решительно оперся на обе руки и склонился над зеленой скатертью.

— Садитесь, Грант, — мягко приказал он. — Я рад, что знаю правду.

— Я устал, капитан Джарвис. Я больше не могу это выносить... — Грант внезапно рухнул на ближайший стул.

При этих словах Тод посмотрел на командира «Арабии» с новым пониманием. Капитан не только нес на своих плечах ответственность за корабль и его благополучие на море и в порту, но и должен был взять на себя все нужды находящихся на борту людей. Он был Хозяином, и это был его корабль; он был Капитаном, и это были его люди. Неужели не было предела весу, который могли выдержать его плечи?

«Это одинокое бремя командования», — подумал про себя Тод. Я устал, капитан Джарвис. Я больше не могу это выносить. 

Какой ответ Том Джарвис мог дать этому человеку? Глядя на своего капитана, Тод понял, что под татуировкой вьющихся драконов в его широкой груди бьется сердце, полное сострадания, жаждущее помочь любому, кто в этом нуждается.

Внезапным движением капитан поднял голову.

— Вы утверждаете, что не можете выносить дальше? — резко сказал он. — А я говорю вам, что можете! Вы вернетесь со мной во Фриско. Вы сможете!

Что-то в металлическом голосе, казалось, вытащило мужчину из глубокой депрессии. Он смотрел на Джарвиса, как тонущий в открытом море на внезапно появившийся спасательный круг.

— Да, сэр, вы вернетесь в Штаты, — повторил Том Джарвис. — Нельзя так легко сдаваться. У вас еще есть деньги?

— Нет, сэр. Все, что у меня было, я отправил на Восток вслед за женой и мальчиком.

— Вы также отправитесь на Восточное побережье.

Пара запавших глаз посмотрела на суровое лицо капитана.

— Каким образом?

— Я авансирую вас. Я верю в вас, Грант, настолько, что дам достаточно денег, чтобы начать все сначала. Попробуйте любой большой город на Востоке, где эта история еще не распространилась.

— Если я только смогу! — Слова были такими же пылкими и полными надежды, как шепот молящегося.

— Вы сможете. Вы этого хотите.

Мужчина медленно поднялся. Он протянул руку через стол и сжал протянутую руку капитана.

— Вы дали мне новый смысл в жизни, сэр.

— Хорошо, — внезапно сказал Джарвис. — На сегодня хватит, Грант. Остальное подождет. В данный момент у меня есть еще кое-что, чем нужно заняться.

— Есть, сэр, — ответил Чепмен. Он шел теперь уверенней. Подойдя к двери, он немного помедлил, а затем исчез, не сказав больше ни слова.

Тод подошел к столу и рухнул в кресло. Джарвис положил руку ему на плечо.

— Джо Макарони, мысль о тюремных решетках будет преследовать Стена Ридли, если нам не удастся снять с его отца все подозрения.

— Понимаю. Я просто никогда раньше не задумывался, что это значит.

— Это то, что будет преследовать его на этих островах — островах, которые он называет домом. Но он по-прежнему часть моей команды, он один из моих мальчиков. Теперь ты понимаешь, почему мы должны напрячь все свои силы и весь свой разум? Эта тень не должна падать на него. Мы не должны потерпеть неудачу. И мы ее не потерпим.