Той ночью Тод спал очень беспокойно. Несмотря на то, что его маленький электрический вентилятор постоянно гудел, а дверь каюты с видом на лагуну была широко открыта, жара не позволяла ему нормально спать — не только жара, но и осознание того, что в полночь Стен Ридли все еще не вернулся со своего задания. Напрасно он напоминал себе, что Стен знает острова так же хорошо, как и самих туземцев. А так как он не мог отделаться от тревожных мыслей, то всю среднюю вахту провел, ворочаясь с бока на бок на своей койке в полусне.

Когда четыре удара корабельного колокола возвестили два часа ночи, он открыл глаза и обнаружил отсвет красноватого сияния, танцующий вверх и вниз по переборке его каюты.

Вздрогнув, он вскочил с кровати и подошел к двери.

В лагуне, недалеко от его судна, двое туземцев ловили рыбу при свете факелов. На корме каноэ с выносными поплавками стоял таитянин, бедра которого были обернуты красным пареу. Его коричневое мускулистое тело освещалось светом факела из горящих пальмовых листьев, который он держал высоко над головой. Еще один полинезиец стоял впереди на носу лодки, держа в поднятой руке длинное копье, готовый к броску. Внезапно копье пронзило поверхность воды и через мгновение исчезло вне досягаемости.

Грациозным движением человек на носу прыгнул за ним; его гибкое тело в прыжке образовало идеальную арку. Он нырнул, схватил копье и тут же забрался обратно в каноэ сбоку от аутригера. Там он протянул своему восхищенному спутнику большую рыбу радужного цвета, которая извивалась на конце наконечника копья.

Тод откинул противомоскитную сетку, которая висела вокруг его койки наподобие занавески для душа, и попытался отвлечься от своих мыслей. Позже той ночью он услышал, как усилился ветер, дующий со стороны моря, и вскоре толстые капли дождя начали падать на палубу над ним. Полог над койкой шумел и колыхался, дверь скрипела. Он снова встал, закрыл дверь и залез обратно в койку, заправив концы москитной сетки под матрас.

Прошло, казалось, не больше пяти минут, когда его разбудил резкий стук в дверь. Открыв глаза, он увидел широкие лучи солнечного света, проникающие сквозь иллюминаторы.

На полупроглоченном «Войдите» в каюту вошел Стен Ридли.

— Садись на единственное кресло в моей королевской обители, — предложил Тод, приподнимаясь на локте и отбрасывая москитную сетку в сторону. — Повезло вчера вечером?

Стен рухнул в кресло; он покачал головой. Юноша выглядел уставшим. Тем не менее, сидя в синих хлопчатобумажных брюках и белой рубашке, он выглядел вполне по-морски, решительно отличаясь от того, чересчур ухоженного Стена Ридли, который впервые поднялся по трапу «Арабии» в порту Сан-Франциско.

— Нет, — приступил он к рассказу, — я не смог встретиться с водителем такси, который вез Коркери. Но я нашел его дом и его семью. А сам он принял заказ отвезти клиента в Папару. Это на другой стороне острова. Он вернется сегодня не раньше полудня.

— Вчера я очень волновался за тебя, — признался Тод.

Стен посмотрел на него с благодарностью:

— Возможно, у тебя даже были для этого причины, mon ami. Ты знаешь, за мной следили.

— Следили?! — встревоженно вскрикнул Тод.

Стен кивнул. Его лицо приняло задумчивое, но и растерянное выражение.

— В кафе «Марипоса» я узнал, где живет этот водитель. Я направлялся к нему домой, когда на улице Поля Гогена у меня внезапно возникло ощущение, что что-то не так, ощущение, что кто-то преследует меня. Я обернулся и заметил мужчину, который, метрах в двадцати позади меня, быстро скрылся за деревом. Мне это показалось крайне странным, и я решил выяснить, кого еще так интересуют мои занятия в такой поздний час.

— Так ты увидел этого парня?

— Ага. Сначала я прошел еще немного, потом спрятался в темном углу и стал ждать. Вскоре он поравнялся со мной. Да, он, без сомнения, следовал за мной, прокрадываясь мимо крайне осторожно, по возможности оставаясь в тени. И как ты думаешь, кто это был?

— Боцман?

Стен улыбнулся:

— Ошибаешься, друг мой. Это был бичкомбер.

— Тот самый, на которого мы натолкнулись на плантации в Тауноа?

— Точно так. Другого подобного на Таити нет. Он носит эту сумасшедшую мантию, сделанную из старых мешков. Конечно, было темно, но я не мог ошибиться.

— Ты говорил с ним? — нетерпеливо спросил Тод.

— Нет, конечно. Зачем мне это?

— Ты говорил, что знал его раньше.

— Так и есть, — признал Стен, — но я думал, что Коркери, возможно, платит ему за то, чтобы он шпионил за нами. Такой персонаж сделает что угодно за несколько франков.

— Продолжай, — призвал Тод. — Что произошло потом?

— Я быстро рванул в сторону города, — продолжил Стен. — Я не хотел ничем рисковать. Только убедившись, что стряхнул его, я развернулся и другой дорогой вернулся к дому этого водителя. И после всех этих усилий я обнаружил, что его нет дома.

— Значит, ты ничего не узнал о Тэтчере?

— Узнал ли я?  Я спросил девушку из «Марипосы», помнит ли она, как выглядел тот американец в Тауноа. Ее описание подходило любому сильному, коренастому борцу, но оно добавило кое-что важное: когда Тэтчер был на острове три месяца назад, он не был хромым.

— Тогда это не может быть боцман.

Губы Стена растянулись в улыбке.

— Только не принимай поспешных решений, дорогой мой. У боцмана мускулы борца, не так ли? И откуда нам знать, что он не повредил ногу после того, как покинул Таити несколько месяцев назад?

— Это не исключено, — задумчиво признал Тод.

— Откуда мы вообще знаем, — продолжал Стен, — что хромота боцмана реальна?

Тод открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, Стен поспешно продолжил:

— О, этот Тэтчер умен, в этом нет никакого сомнения! Если он выйдет на берег моряком и будет хромать, то никому в голову не придет ассоциировать его с американцем, некогда жившим в Тауноа.

— Ты многое обдумал, — ответил Тод, вскакивая с кровати. — Дайте мне минуту, и я оденусь. Нам предстоит сегодня переделать кучу дел.

— Не мог бы ты оказать мне особую услугу? — спросил Стен через мгновение. — Я хотел бы еще раз просмотреть судовой журнал «Виндрайдера».

— Мне придется обратиться к капитану Тому, — ответил Тод. — Он у него в запертом сейфе. Зачем тебе нужен журнал?

— Хочу еще раз просмотреть последнюю запись, от двенадцатого апреля. Что-то меня в ней беспокоит.

— Но что?

— Я сам толком не знаю. Дайте мне прочитать его еще раз. Тогда я смогу сказать тебе наверняка.

— Хорошо. — Тод поспешил одеться. — Тогда мне лучше сразу спросить шкипера. А ты оставайся здесь. Это самое надежное место на судне, чтобы прочитать его спокойно.

Он вышел из каюты и медленно пошел по узкому проходу правого борта спардека.

Его взгляд скользнул по воде. Лагуна сверкала в утреннем свете. Далеко на коралловом рифе несколько туземцев явно были заняты поиском моллюсков. Недалеко от «Арабии» бедно одетый белый мужчина ловил рыбу на каноэ. Вздрогнув, Тод в тот же момент узнал бичкомбера.

Тот все еще носил одежду из джутовых мешков и широкую шляпу, закрывавшую его бородатое лицо. Тод пожал плечами. Если этот опустившийся человек был секретным детективом Коркери, то не стоило слишком беспокоиться за безопасность судна. Он все равно ничего не найдет.

Торопясь на корму, Тод почувствовал, что утренний дождь освежил всю атмосферу. Лагуна казалась чище, небо голубее, пышная листва острова зеленее обычного. Глядя на крыши домов и холмы за ними, он увидел, что на юге небо было облачным. Видимо, в горах все еще шел дождь, потому что стройные водопады с Диадемы и Орохены низвергались каскадом сильнее обычного на сотни метров по вулканической скале в долины у их подножия. Между ними и Папеэте густели джунгли.

Он нашел капитана Джарвиса в его каюте, попросил у него судовой журнал шхуны и вернулся с ним к Стену Ридли.

— Когда закончишь читать, — сказал Тод, — положи его в один из ящиков под кроватью. Шкипер вышел на шлюпочную палубу и хочет, чтобы я подошел к нему.

Через некоторое время, выйдя на яркий солнечный свет верхней палубы, он застыл от изумления при виде открывшегося ему зрелища. Капитан Джарвис мыл палубу! Стоя спиной к радиорубке, великий повелитель «Арабии» держал двумя руками огромный шланг, из которого струя воды толщиной с его руку лилась на твердую древесину.

— Гром и молния! — крикнул Тод, ухмыляясь. — Что, черт возьми, здесь происходит? Весь экипаж отпущен на берег?

Татуированный геркулес невозмутимо взглянул на него:

— Просто еще один маленький эксперимент, Джо Макарони.

С этими словами он направил струю в сторону третьего помощника. Тод стоял неподвижно и с растущим удивлением смотрел на своего начальника. Джарвис не носил шляпы, и в ярком свете тропического солнца его коротко подстриженные волосы казались еще светлее, чем обычно. Сетчатая рубашка туго обтягивала его широкую грудь, на которой раскинулся двуглавый дракон. Его широко расставленные ноги омывались журчащей водой.

Джарвис направил струю воды через палубу в сторону левой спасательной шлюпки.

— Подойди сюда, Третий, — позвал он. — Будешь помогать.

— Мне взять ведро и швабру? — весело спросил Тод.

Капитан запрокинул голову и рассмеялся:

— Подчиняйся приказу, мидия, или я закую тебя в кандалы! — Через секунду уже другим голосом он сказал тихо и заговорщически: — Джо Макарони, исчезни в радиорубке и говори что-нибудь. Не повышай голос слишком громко, и продолжай, пока я тебе не крикну.

— Есть, сэр.

Удивленный, Тод послушно вошел в пустую обитель Спаркса и закрыл дверь. Он уселся в кресло радиста перед приборной панелью и, сдерживая смех, начал разговаривать сам с собой.

— Том Джарвис, — сказал он решительно, — вы самый сумасшедший идиот, который когда-либо жил на белом свете! То, о чем вы думаете, когда вам приходит в голову очередная идея, выходит далеко за рамки моего скромного интеллектуального горизонта. Если бы вы были Топпи, я мог бы кое-что понять. Но вы не пьяны — по крайней мере, я ни разу не видел, чтобы вы напились спиртным до изумления, и уж точно пять минут назад вы были отвратительно трезвы.

В этот момент с палубы раздался знакомый голос:

— Не могу понять ни слова, Третий. Будьте любезны, говорите громче.

Тод повысил голос:

— Это счастье, что вы меня не поняли, капитан Том Джарвис, иначе вы, наверное, заставили бы меня заковать в цепи. Я этого заслуживаю, но…

— Громче, — прогремело через открытый иллюминатор.

Водяной шланг издает слишком много шума, решил Тод. Он поднял голову:

— Теперь я кричу во все горло. Так меня разбираете?

— Да. Этого достаточно. Выходи.

— Надеюсь, — заметил Тод с притворным достоинством, выходя на солнечный свет, — что никто из команды не видел нас в этой оживленной игре.

Том Джарвис закрутил вентиль пожарного гидранта и выпрямился во весь свой величественный рост.

— Если бы эти так называемые матросы отмыли столько же палуб, сколько я, возможно, они, наконец, смогли бы отличить левый борт от правого, когда их спросят.

— Вы удовлетворены результатом? — скромно спросил Тод.

Голубые глаза капитана сверкали весельем:

— Я закончил и очень доволен, мой мальчик, — ответил он.

— Ридли рассказал вам, что он пережил прошлой ночью?

— Да. — Джарвис не выглядел особенно заинтересованным. Он подошел ближе к помощнику. — Я пытался восстановить, где все находились в момент обрубания буксирного троса, — признался он. — Но боцман не помнит точно, кто в тот момент помогал ему здесь, наверху.

— Значит, сам боцман все это время был здесь?

— По-видимому, так. — Джарвис повернул голову, и Тод, проследив за его взглядом, увидел идущего к ним радиста.

— Ваша почта, капитан Джарвис, — сказал молодой человек.

Джарвис принял письма и быстро пролистал конверты.

— Спасибо, Спаркс, — кивнул он. Радист прошел в свою каюту.

Внезапно капитан посмотрел на Тода.

— Вот письмо с одного из островов. Хотелось бы знать... — Он разорвал конверт, развернул небольшой листок дешевой писчей бумаги и прочитал, на его обветренном лице появилась улыбка. — Это написал Топпи, — радостно объявил он. — Они добрались до Бора-Бора. Прочти сам, Джо Макарони.

Тод принял письмо дрожащей рукой. Известие о том, что Топпи и Йоргенсон, два прекрасных моряка, оказались на одном из отдаленных островов, заставило сжаться его горло. По мере чтения его настроение улучшалось.

Днем ранее Топпи написал корявым почерком:

Кап. Джарвис, чтоб вы знали, «Виндрайдер» стоит на якоре у Бораборы, и я вернусь на борт прямо сегодня. Мы со шведом выбрали буксир и увидели, где он был отрезан. Отправьте сюда несколько матросов, когда сюда пойдет шхуна, а то «Виндрайдер» снова станет кораблем без команды.

С уважением,

Лондон Топпи.

Тод поднял голову и громко рассмеялся:  

— Похоже, Топпи очень расстроился!

Юношеский смех эхом разнесся по всей палубе. Затем Джарвис весело сказал:

— О, он справится с этим. Не впервой! Когда придется, Топпи со шведом снова пойдут  вместе. А сейчас пойдем-ка в канцелярию, Джо Макарони.

Когда они подошли к трапу, Джарвис продолжил говорить уже тише:

— Нам нужно как можно скорее доставить сюда шхуну, Третий. Она является важным доказательством. Ее присутствие в значительной степени повлияет на исход дела.

Тод взглянул на массивный, словно вырезанный из камня профиль собеседника:

— Вы хотите сказать, что ясно видите перспективу дела?

— Нет, еще не совсем. Мне абсолютно необходима здесь шхуна. Я хочу осмотреть ее от носа до кормы со всей тщательностью. — Они спустились на главную палубу и направились в сторону кормы. — Ты когда-нибудь слышал о «Марии Целесте»?

Тод порылся в своих воспоминаниях:

— Имя кажется знакомым, капитан Джарвис, но я точно не помню, чье оно. Не тот ли это французский пароход, который стоял рядом с нами в Шанхае?

— Нет. Это был американский бриг, который шел из Нью-Йорка в Геную лет пятьдесят назад. Его обнаружили недалеко от Канарских островов. На борту не было ни души.

Тод спустился вслед за капитаном на кормовую палубу.

— Что с ними случилось?

— Никто этого не знает. Ни один член экипажа так и не был найден. Теорий, конечно, было множество, со стороны как моряков, так и сыщиков, которым было поручено раскрыть странное дело. Правда так и не была выяснена. Это остается одной из величайших неразгаданных загадок моря.

Вопросам Тода, готовым сорваться с его языка, не суждено было прозвучать. К ним подошел вахтенный матрос.

— На причале стоит тип, сэр, — объявил он, — и говорит, что ему нужно увидеть капитана.

— Чего он хочет?

— Это один из этих грязных тропических бродяг, сэр. Говорит, что хочет рассказать вам что-то важное о «Виндрайдере». Я не стал пускать его на борт, пока не доложил вам.

Капитан Джарвис кивнул. Его глаза засветились ожиданием.

— Очень хорошо. Проведите его в канцелярию.

Когда вахтенный ушел, Тод спросил:

— У вас есть что-нибудь для меня сегодня?

— Да. Подожди, пока я поговорю с этим бродягой. Эти бичкомберы порой подхватывают слухи, а потом с ними расстаются — за деньги.

Тод, отойдя к фальшборту, смотрел, как капитан вошел в судовую канцелярию. Мгновение спустя из левого прохода средней надстройки появился вахтенный, а за ним - знакомая фигура бичкомбера. Глаза Тода сузились.

Да, это была та же жалкая фигура, в той же одежке, сшитой из старых мешков, в той же мягкой шляпе и с тем же бородатым лицом. Был ли этот человек на службе у Коркери? Готов ли он теперь перейти на другую сторону за более высокое вознаграждение? И вообще, что этот тип знает?

Бичкомбер вошел в помещение, а Тод продолжал стоять у фальшборта, беспокойно и нервно. Его мысли были полностью заняты тем, что могло происходить за узкой белой дверью. Минуты тянулись медленно. На баке пробили восемь склянок, а дверь в судовую канцелярию все еще оставалась закрытой. Внезапно Тод вспомнил, что он еще не завтракал, быстро прошел в кают-компанию и съел тосты и яйца, которые ему подал стюард. Затем он прошел на носовую палубу и подошел к вахтенному у трапа.

— Капитанский посетитель уже сошел на берег? — спросил он.

— Нет, сэр. Он все еще на борту.

Третий помощник прошел по проходу к кормовой надстройке. Дверь в канцелярию все еще была закрыта. Он нервно ходил взад и вперед по палубе, гадая, что может сказать бичкомбер. Когда дверь, наконец, открылась и на пороге появился капитан, Тод вздохнул с облегчением. Однако посетитель не вышел. Джарвис, закрыв за собой дверь, жестом подозвал к себе третьего помощника.

Тод поспешил. В глазах геркулеса мелькнул блеск, который не ускользнул от испытующего взгляда Морана.

— Да, он принес важные новости, Джо Макарони. Но, прежде чем отпустить, я хочу допросить его более тщательно. Он утверждает, что располагает информацией о грузе «Виндрайдера». Правда это или нет, нам придется подождать и удостовериться. В любом случае шхуна нам нужна как важное доказательство. Выбери с собой нескольких человек и приведи шхуну сюда. И проследи, чтобы ее груз прибыл сюда именно в том виде, в каком ты его найдешь.

— Есть, сэр. Приложу все силы.

— Лучше всего взять с собой Ридли и кого-то из матросов. Я доверяю тебе самое важное доказательство в этом сложном деле. Береги шхуну как зеницу ока. Приведи ее сюда. Все понятно?

— Да, сэр.

— Бичкомбер только что сообщил мне, что сегодня утром с набережной Галлиени отправляется шхуна. Она доставляет запасные части на острова, в том числе и на Бора-Бора. Так что можешь пойти с ними... Наша сеть сужается, Джо Макарони. Скоро она сомкнется вокруг людей, которых мы хотим поймать.

Джарвис прервался, когда заметил Стена Ридли, спускавшегося по трапу со спардека. Тод сразу заметил, что лицо юноши светилось как-то особенно, как будто он узнал что-то важное.

— Ну, мой мальчик, — спросил Джарвис, — ты нашел в судовом журнале еще что-нибудь интересное?

— Да, капитан Джарвис. Выяснил, что последняя запись от 12 апреля — фальшива. Мой отец никогда ее не писал.

— Как ты пришел к такому выводу? — Голос капитана стал напряженным.

— Почерк похож на его, но это не он. Я совершенно в этом уверен, капитан Джарвис, совершенно уверен. Это подделка. Однако первое, что привлекло мое внимание — это фальшивый тон самой записи. Помните, там говорится, что туземцы находятся в тяжелом состоянии? Мой отец никогда бы такого не написал. Прежде всего, таитяне не боятся местных штормов — они слишком к ним привыкли. Даже если на них обрушится ураган, выкорчует их деревья и разрушит их дома, они примут это как приговор богов. Но никогда, «как обычно, в смертельной беде». Никогда!

Стен на мгновение замолчал, когда мимо них прошел матрос; затем он продолжил уже тише:

— Человек, который сделал запись в судовом журнале, смотрит на этих туземцев свысока. Они ему не нравятся, он думает, что он лучше. Такое никогда бы не пришло в голову моему отцу. Для него белые — захватчики на этих островах. Мой отец всегда говорил мне, что в этой местности образ жизни туземцев лучше нашего. Нет, мой отец никогда не писал этих строк.

Капитан Джарвис задумчиво кивнул:

— Ты сможешь доказать это в суде, мой мальчик?

Лицо Стена вытянулось.

 — Я не знаю, — признался он.

— Но нам нужны доказательства — веские доказательства, мой мальчик. Это наша главная проблема. В любом случае я отнесу судовой журнал американскому консулу. А вы, оба, срочно собирайтесь. Да, Ридли, я отправляю тебя с Мораном на Бора-Бора забрать «Виндрайдер». Ты был прав. Шхуна выдержала шторм.

Глаза Стена заблестели. Видно было, что у него выросла надежда на лучшее.

— Я хорошо знаю Бора-Бора, сэр. Это недалеко от моего дома, Тайареи.

— Ага! — сказал капитан Джарвис с внезапным проблеском интереса. — Чтобы заглянуть туда, надо сделать большой крюк?

— Нет, мы бы не изменили курс более чем на один градус.

— Хорошо. Я бы хотел, чтобы ты поговорил с той мадам Диманш, о которой упоминал Тод. Если она уже много лет в твоей семье, возможно, ей известно, где твой отец.

Стен ответил дрожащим тоном:

—«Если кто и знает, так это она.

— Я так и думал. — Брови Джарвиса решительно нахмурились. — Как только приготовите «Виндрайдер», сначала отправляйтесь в Тайарею и посетите мадам Диманш. Потом идите сюда как можно быстрее. Я ожидаю шхуну самое позднее через три дня. Всё.

Два часа спустя третий помощник капитана Моран со Стеном Ридли и Гориллой Смитом сидел под навесом на палубе суденышка, торговавшего между островами. При виде того, как берега Таити исчезают за горизонтом, двое молодых людей были на седьмом небе от счастья, хотя Горилла Смит, подумал Тод, выглядел не очень довольным.

Угрюмое лицо мужчины, черное там, где росла борода, было затенено маленькой белой фуражкой, низко надвинутой на уши. Его глаза невидящим взглядом смотрели на клубящуюся белую пену в кильватере судна. Время от времени, когда два юноши весело болтали друг с другом, глаза мужчины украдкой поглядывали в их сторону, задерживаясь на мгновение на их лицах со странным злобным выражением. Его широкие плечи слегка опустились вперед, а голые руки обнимали колени — руки, чьи крепкие мускулы говорили об изнурительном труде грузчика или о усиленных тренировках спортсмена-борца.