Эмма застыла, рассматривая всё ещё вопящего убийцу своего мужа. Зря. Её магия не была так уж сильна. Бедняга страшно обгорел: волосы и подшлемник истлели и осыпались жирными хлопьями пепла, кожа и плоть, наоборот, спеклись, трескаясь и обнажая белые кости. Ну и запах от него был, как от талантливо сделанной куклы из фильма ужасов. Ей теперь будут кошмары сниться.

Я поднял руку. Хотел ударить клевцом Эмму по наплечнику, чтобы она отвела взгляд. Но не успел даже толком её поднять, как рухнул на колени один из озёрных лордов. Самый тихий, с белой полосой на чёрном щите. Потом я спросил его имя и постарался запомнить. Нерио да Серра. Вот самый опасный из них. Слишком быстро думает для благородного человека. Не люблю умных. Я бы всё равно воткнул ему клевец в лицо, если бы он дал мне немного времени. Но он не дал.

Он опустился ровно, без суеты, и, пока остальные его люди ещё хватались за оружие и смотрели на него, ожидая сигнала к атаке, он склонил голову и неожиданно громко сказал:

— Я, Нерио да Серра, признаю справедливость суда оружием и власть над собой того, кто одержал победу. Сеньор Адреан Итвис, я приношу вам клятву верности.

Я не удержался и заматерился вслух по-русски. К счастью, довольно тихо. Так, пошептал в закрытое забрало. Вот так взял и привязал исход боя не ко мне, а к Адреану. И сделал это так быстро и так чисто, что возразить было бы уже… неприлично?

Я слишком долго стеснялся. Вторым опустился тот, за кого бился старик да Ровере. За ним — толстяк, выставивший вместо себя да Орсо, ещё тяжело дыша и держась за край щита, словно ему и на коленях хотелось на что-то опереться. Последним упал на колени в грязь да Ферро, потерявший за последние дни как минимум половину близких родственников. Причём красавчика сожгли прямо перед его лицом. Он был очень грустный, но это было единственное, что выдавало в нём принуждение. Встал на одно колено со всем почтением, опустив бледное лицо.

И все они один за другим произнесли почти одно и то же: что признают исход боя справедливым, волю судьбы явленной, а власть Адреана Итвис над собой — законной.

Вот так, значит.

А потом словно волна пошла по рядам их людей. Пажи спрыгивали на землю и держали боевых коней, пока их сеньоры спешивались. Спешившись, люди преклоняли колено. Десятки, потом сотни. Склонялись штандарты и пики со значками, опускались к колену щиты, склонялись головы в шлемах.

Целое вражеское войско прямо у меня на глазах становилось моим. Хотя не совсем моим. Но если моя радость была не полной, то об остальных моих людях такого сказать было нельзя. Они кричали, смеялись и пели. Дукат, на правах друга, надо полагать, подобрался к Адреану и панибратски обнял его за плечи. А потом и вовсе легко вскинул, посадив себе на плечо.

Все, кроме Эммы, стоявшей на коленях над телом мужа, меня да настороженного Гирена, ликовали.

На фоне дыма, озера и под острый запах шашлыка. Горелое дерево и жир на углях. Просто майские праздники.

Это победа.

Я знал, что для них всё закончилось. А для меня лишь началось. Но Итвис во мне, или всё же я сам стал другим, очень скоро я поддался настроению, присоединившись к крикам радости.

Следующие две недели прошли в пирах и веселье. Нет, были стычки, непонятные смерти, некоторые почти до анекдотичности знакомые по моему старому миру, вроде «чистил кинжал и нечаянно ткнул им себя в ухо», были и поединки, и даже пара импровизированных турниров, в одном из которых меня сбил с коня рыцарь, приехавший с одним из озёрных лордов. Я выкупил у него свои доспехи за почти символические двести дукатов и переманил в свою свиту. Он был откуда-то с юга.

Это было хорошее время. Нет ничего прекраснее, когда вокруг весёлые, сильные люди, которые искренне радуются, что им не придётся убивать друг друга… В смысле, прямо сейчас.

Разумеется, чистую радость простого мужского существования в моменте мне портили те, кто думал о будущем. Увы, даже деньги и власть не могут тебя оградить от этого чудовища — ответственности.

Поэтому через две недели я уже планировал побег. Мне, как благородному сеньору, не пристало показывать врагу спину, но есть враг, сбежать от которого уже победа. И именно такой и выполз из сожжённой грязи под помостом битвы десятерых.

Хорошо ещё, что после боя Маделары тихонько исчезли, не став отравлять мне жизнь своими претензиями. Всем было слишком уж очевидно, кто завоевал Балдгар. Адреан, а я помогал.

Впрочем, меня это устраивало. Плохо, что это устраивало и многих других.

Вирак и Роннель разом потеряли интерес к Балдгару, теперь осторожно осаждая меня пожеланиями выделить им в феод некоторые владения. Причём Вирак тяготел к хорошо укреплённым замкам, а Роннель — к поселениям на перекрёстках дорог и направлений. И, что забавно, обычно их желаемые локации оказывались рядом. Забавно, но похоже, когда рядом нет представителей правящих семей этих домов, они забывали о демонстративной вражде и начинали действовать словно в тесном союзе.

Я дал им то, что они хотели. Не всё, но достаточно много. И не им одним. От меня получили награды все.

Рыцари, что пришли со мной под стены Балдгара, получили по феоду. Правда, с теми умниками, что захватили часть призамкового города, пришлось немного повозиться. У самых упрямых, возглавивших сложившиеся группы, я переманил сторонников, других продавил авторитетом. Сложность тут была в том, что нельзя было «находить индивидуальный подход» к каждому, как советуют маркетологи.

Благородные всё же были людьми определённого склада ума. Эти люди почти всегда обладали повышенным чувством справедливости, поэтому я платил всем одинаковые откупные — как деньгами, так и землями. И, конечно, кому-то это было очень много, а кому-то слишком мало.

Впрочем, последних было меньшинство.

Инобалы были богаты. Бесстыдно богаты землями. Впрочем, один Балдгар недвусмысленно намекал: похоже, по своим активам они вполне могли посоревноваться с Итвис. Или даже, скорее, победить нас. Очевидно, основа их могущества была в море и торговле, и оттого тут случился локальный всплеск капитализма. Это на задворках долины Караэна можно было триста лет жить в своём замке, ведя род из глубины веков. Тут, под боком у откровенно алчных Инобал, у которых были деньги, а значит и возможности, тебя сожрут за пару поколений. Ведь тут нет толком ни Гибельных Земель, ни постоянной грызни между собой среди сильных городков или домов.

Это их и подвело. Оказавшись перед лицом моего вторжения, они вместе с остальными озёрными лордами смогли выставить в поле рыцарей меньше, чем одни Итвис имели вассалов под Караэном, у Горящего Пика. Хотя я бы не сказал, что долина Караэна очень уж рыцарский край.

А золото, как оказалось, не всегда можно быстро обменять на сталь. Слишком неспокойно было в Регентстве. Молодой Брухо под стягом легата Культа Императора слишком успешно сколачивал себе маленькое королевство, и оттого все Великие Семьи, и даже средние и малые, старались держать под своими знамёнами как можно больше людей. Надо отдать должное Инобалам: они открыли новый рынок, сумев нанять лучников аж на Побережье Стрел и каким-то образом привлечь тяжёлую пехоту Башни. Но этого оказалось мало. Километры пашни и тысячи арендаторов могут наполнить казну, но не защитить её от сотни очень злых, опасных и умеющих убивать мужчин с оружием, которое слишком дорого для крестьян, и на ещё более дорогих, и ещё более бесполезных для крестьян конях. И с боевой магией.

Но даже если бы и без. Крестьянин против рыцаря, это как если сварщик против бойца боев без правил на кулачках сойдется. А тут еще и режиками ножат. Вот почему феодализм так долго прожил в Европе.

Отец Магна как-то сказал, что хороший правитель должен быть щедрым. А потом добавил: «Особенно если эта щедрость оплачена другими». Что ж, я был щедр, как никогда.

Мы делили владения Инобал как пиццу… Нет. Мы пожирали их земли, как независимые журналисты шведский стол после нудного брифинга. Яростно, дерзко, жадно, но очень вежливо друг с другом.

Но мы бы и половины не отожрали, если бы не Зартан Нахрен-как-его-там. В нём всё ещё сидела древняя тварь, которая тысячу лет развлекала себя чтением архива бухгалтерии. Пусть сейчас ему не хватало членистых пальцев, чтобы хватать и жрать людей, да и надменности в нём было совсем чуть, только если на донышке, внутри он по-прежнему оставался тем же кровососом. Тут ещё не было привычки жечь бумаги, а договоры всё чаще составляли письменно. Да, это и близко не тот документооборот, который был в моём мире, но и этих следов на камнях Зартану хватило, чтобы выследить каждого, кто хоть когда-то что-то и как-то был должен Инобалам, и вонзить в него клыки.

Помимо огромных земельных владений, договоров о формальных дарах и «жестов доброй воли» от городков больших и малых, обязательств личных и общинных, были и вполне современные и понятные мне ссуды, кредиты и доли. И география была обширна… Впрочем, как и у Итвис. С той лишь разницей, что у Инобалов было много вложено в дела города Башня, а у меня в Отвин. В Таэн, Флору и прочие Кесаены нас не пускали одинаково эффективно.

Эти активы я прибрал к рукам, тем более что посадить рыцаря на процент с доли от товарооборота купеческого клана было затруднительно. А вот более близкие к земле люди от Зартана настрадались. И взвыли. Ну, поскольку ввиду изменившихся обстоятельств он немедленно просил ускорить выполнение обязательств, или пересмотреть условия, или уж совсем бессовестно заявлял о разрыве контракта. Посылая с «письмом счастья» боевые группы закованного в сталь конного спецназа.

Сначала мне приходилось отдавать прямой приказ. В переложении на местное это значило, что я брал избранного на роль выбивателя долгов рыцаря буквально за грудки, только взглядом, и заявлял: «Дорогой сеньор как-там-тебя, я помню ещё вашего отца, а ваш дед спас от врагов говно коня моего прадеда, я так счастлив вас видеть. Лишь одно омрачает мне этот день. Видите ли, надо немедля ехать вот с этим письмом в городок, что в дне пути телеги или в полутора часах скачки к югу, найти там одного купца, что держит все мельницы в округе, и сказать ему следующее. Вот тут, кстати, написано, что именно. Вот незадача, не знаю, кому поручить столь важное дело!» И пырился на него так, со значением, как малолетка на маргинала. Пока не поймёт. Не возьмёт письмо и не поедет.

На самом деле всё было не так уж плохо. В конечном итоге я был лишь точкой запуска воли. Вся основная работа по разъяснению, направлению, контролю и так далее ложилась на других. Да и к тому же желающих мотаться по таким поручениям довольно быстро стало становиться всё больше и больше.

Как я потом понял, учитывая, что возвращались посланцы обычно довольные и ни с чем, местные хитрые умники были так же умны, как предприниматели моего мира. А именно: они тупо давали взятки и отмазывались.

Поэтому Зартан почти сразу просто посылал других. Но в следующий раз толпу побольше.

Максимум раза с третьего до самых тупых доходило, что от той же мельницы или другого дела ты не убежишь, а всех не подмажешь и надо договариваться сразу с главным. И они ехали в Балдгар «реструктуризировать» кредиты, долги или налоги.

Помимо этого, Зартан оказался ещё и Пифагором на полставки. О ужас, без него, с его геометрией, я бы с землемерием реально заколебался. К тому же он явно имел богатый опыт в раздаче наделов, ибо никто от него не ушёл довольным, а все ушли обиженными. Но в равной степени. И это выдающееся достижение заставило меня проникнуться к нему без всяких шуток глубоким уважением. Насколько это возможно для Итвис, разумеется. По крайней мере, если так будет продолжаться, я приближу его к себе как Вокулу. Надо потихоньку начинать возводить вокруг него стены своего благоволения, чтобы он не понял, когда окажется в тюрьме обязательств.

Если не считать некоторых проблем, которые были ожидаемы, всё шло не просто хорошо, а просто отлично. Пришлось всё же сжечь один городок и вырезать «разбойников», слишком много возомнивший о себе клан, державший пару каких-то мостов. Мелочи, я ожидал что придется месяцами местных усмирять.

Инобал похвально постарались отнять себе столько земли, что мне хватило, чтобы щедро нарезать двести добротных, больших участков и раздать их рыцарям, участвовавшим, как мы все молча согласились говорить, в штурме. Вокруг Балдгара, на расстоянии больше чем одного пешего перехода, на запад от озера вся земля принадлежала Инобалам. Длинный такой язык, километров пятьдесят в ширину и столько же в длину, а потом ещё пятнами до самой Башенной реки. Понятно, что тут реестра с планом земли на каждую сотку не было, но были общие договоры, а Зартан за день мог размерить и размежевать полсотни феодов так, чтобы в каждом оказалось минимум двести югеров хорошей пахотной земли. Это примерно пять тысяч соток. И никакой чересполосицы с общинными землями или свободными городками…

Да, я стал немного рыцарем, ибо могу говорить об этом часами, но это был невероятный восторг.

Половина из двухсот получивших надел рыцарей была моя, в основном из-под Бурелома. И эти суровые парни, которые с детства тренировались, чтобы убивать и умирать, и искренне надеялись, что смерть получится достойной, вдруг обнаруживали себя владельцами участка земли, на который можно посадить пятьдесят-сто семей арендаторов, став в разы, если не на порядок, богаче своих отцов. Они рыдали от счастья. Так, как рыдают сильные мужчины. Не кривя лицом, просто иногда прерывисто втягивая воздух и утирая затянутыми в толстую кожу боевых перчаток кулаками свои невозмутимые лица от катящихся из глаз слёз.

Так я вбил прямо в сердце Луминаре свой флаг и привязал к нему две сотни злых и преданных мне псов. Один Ублюдок однажды так Англию захватил.

Но мне хватило ума и сделать то, до чего бы не додумался никто другой. А именно: я принял бранкотты как коллективного феодала и отдал им несколько важных городов. Тут уже было самоуправство. Формально горожане как бы были некоторым образом свободны и на своей земле, хотя по факту Инобал разве что право первой ночи ещё не догадались ввести, а всё остальное с ними сделали.

Навесив пока никому толком не понятный титул на всех в бранкотте, «полугражданин» Караэна, я объявил, что иначе города не смогут со мной сношаться. То есть, жалобу подать и все такое. А заодно и перевёл активы Инобалов в этих городах в общее распоряжение бранкотт. Это было форменное самоуправство с моей стороны, но я уже понял, что горожане никогда не покорятся и обязательно ударят, если почувствуют слабость. Или убегут. Как оказалось, многие земли Инобалов пустовали.

В общем, я, с одной стороны, обескуражил простых мужиков, пришедших пограбить и планировавших унести домой что-то вроде дайсона и десяток сотовых телефонов, вручив им дарственную на колхоз и коровью ферму. Но я в них верю, они разберутся.

А заодно взял с бранкотт клятву о вечной преданности и обязанность выставлять по сотне вооружённых рыл по первому требованию. Почти по привычке уже.

Да… Разграбление побеждённых — ни с чем не сравнимое удовольствие. Лучше секса. Всем советую хоть раз попробовать.

И я бы остался подольше, но то, что подходило для грабежа, подходило к концу, и начинались нудные будни, в которых никого грабить нельзя.

И ужасным напоминанием об этом были озёрные лорды и некоторые другие крупные землевладельцы или представители городков побольше. Кое-что у них Зартан отмёл. Где-то землю, где-то право на взимание платы за проезд по дорогам и мостам, долю в кораблях, что-то там ещё. Разумеется, все они побежали жаловаться — Адреану. Разумеется, выходило так, что жаловаться им приходилось мне.

Уже через неделю у нас выработалась схема. Я сидел на троне и поглаживал бронзового ворона. За вороном, втянув голову в плечи по своей привычке, прятался Зартан и нашёптывал мне, что говорить. Он был моим мозгом. Перед ним, слева от меня, стоял Адреан. Вообще-то не очень удачное место, должен быть справа, как знак моего к нему расположения. Но, увы, ворона на троне быстро никуда не перевесить, пришлось просто оставить по правую руку от себя пустое место. А Адреан должен был стоять рядом с Зартаном, чтобы слушать, что тот говорит, и учиться. А поставить Зартана по правую руку никак было нельзя. Он должен быть как минимум вроде Вокулы, пусть и не рыцарского сословия, но хотя бы с претензиями и уже уважаемым человеком. А он, блин, лекарь. Ну, уважаемо, но не так, чтобы очень. Это как реаниматолог, попавший на вечеринку музыкальных звёзд. Все будут к нему нормально относиться, но понятно, что у всех тут общая сфера интересов, типа куда слетать, что там понюхать, а он, скорее всего, тут по работе.

Рядом с просителем располагался Дукат. Это была моя наглость, хамство и грубость. Он сбивал с толку, запугивал, нависал и вообще отрабатывал свой двойной надел как только мог.

Да, я отметил тех, кто был со мной в бою. Это и отличает хороших лидеров. Они не просто запоминают тех, кто старается, чтобы потом дать им самые трудные задания, но и награждают их.

Нерио да Серра пришёл одним из последних. А ведь его единственного я действительно ждал. Я бы даже послал за ним, меня Зартан отговорил. Что-то там умное, про то, что нельзя показывать ему его значимость в моих глазах.