Со стороны может показаться, что немедленная готовность к агрессии, привычная для выращенных для войны всадников, обладает определённой притягательностью. Ну как же, это будто демонстрация устоев и проявление личной значимости.

Однако на деле общество так не работает.

И так же как крестьянин зарегулирован общиной вплоть до того, что и сколько сажать, не говоря уже об обязательной доле на общак и сеньору, так и рыцарь весьма ограничен в том, что касается целей для его меча.

Хотя со стороны, разумеется, этого не видно. И господа всадники весьма стараются, чтобы этого и не было видно.

В этом мире я не раз видел, как в замешкавшихся слуг летели предметы, оказавшиеся под рукой. Чаще всего это были латные или кольчужные перчатки и рукавицы. В них неудобно что-либо делать, и их всегда снимали прежде всего. Или только их, если, к примеру, остановились перекусить.

Получить такой прилетевшей железкой больно и унизительно.

Собственно, бросить латной перчаткой в человека — отличный способ нанести оскорбление. Если уж хочешь кого-то оскорбить.

Слова в обществе, где союзы и вражда часто длятся годами, — штука опасная. Множество раз пересказанные, они могут оскорбить так же сильно спустя годы даже совершенно другого человека. У Магна есть пара историй о том, как кого-то прирезали или предали за слова, сказанные деду или отцу предателя дедом или отцом преданного или убитого.

Следить за базаром — один из самых важных навыков, которому учат правителя. Если, конечно, это действительно правитель, а не говорящая голова моего мира.

А вот то, что кому-то в голову куском железа прилетело, — забывается. Именно так братец Магна зачастую развлекался: швыряя в прохожих чем-то тяжёлым. Но только в тех, кто был сильно ниже по статусу.

И в этом способе бросить вызов во многом отражается отношение к вызванному.

Для того чтобы поединок был спором благородных, всё должно быть правильно обставлено. Но главное — поединщики должны быть равны по статусу. Иначе это уже не поединок, а оскорбление.

Отдалённо похоже на мой мир. Если профессиональный боксёр бьётся на ринге как гладиатор — это общественно одобряется. Но такой бой соответствующим образом обставлен.

Совсем другое дело, если его задел плечом у входа в подъезд какой-то маргинал и предлагает выскочить раз на раз за углом.

Даже если боксёр согласится, оставляя за рамками закон, это по сути унизит его достоинство.

Поскольку я, очевидно, обладал статусом, не равным ни с кем в обозримом пространстве, даже близко, разговоры о поединке подразумевали под собой какой-то мутный способ оскорбления.

Я постарался прояснить это Зартану, как сумел. Впрочем, старик хватал на лету.

Он кивнул и предложил пригласить Гирена с парой рыцарей, моих щитовиков, и подождать, пока мы с Адреаном оба одоспешимся. И только потом вызвать близнецов. Прямо сюда, в личные покои. С одной стороны это знак уважения для них, с другой — отличный способ поговорить с ними без лишних свидетелей.

Так мы и поступили.

Когда они вошли, я встал им навстречу. Вокруг шустрили слуги, накрывая стол, стоящий у большого арочного проёма с видом на озеро и внутренний двор. За мельтешением слуг было не так заметно, как рыцари моей свиты держатся рядом, разве что не обступив близнецов.

Сеньоры Альдо да Вире и Тадео да Вире, из владения Лысый Холм.

Название владения уже само по себе подсказывало, что оно не так уж велико. Иначе придумали бы что-нибудь поблагороднее.

Вели себя близнецы приветливо. Искренне улыбались, не поленились встать на колено — похоже, это постепенно становилось традицией. В прошлый раз они так не делали. Но уже потом, поднявшись, протянули руки, чтобы обнять меня, как было принято в Караэне среди друзей.

Я уже и забыл, что когда-то давно приучил их к такому. Впрочем, после битвы на Древнем Тракте мы и в самом деле расставались друзьями.

Я ответил на их жест, приобняв обоих за плечи, заставив слегка напрячься Гирена и остальных. И тогда Альдо, или Тадео — да демон их разберет, — шепнул мне на ухо:

— У нас есть для вас пара слов, сеньор Магн.

Я кивнул, не показав удивления. Я ожидал чего-то такого. Только повёл рукой в сторону стола.

— Тогда давайте сначала выпьем. Не люблю, когда серьёзные слова звучат на сухую глотку.

Это было сказано для всех. Пока слуги торопливо заканчивали сервировку, а назначенный на высокую честь дегустатора тощий парнишка из пажей наскоро понадкусывал с каждого блюда, близнецы хохотали и поздравляли меня с успешным делом, имея в виду захват Балдгара.

К своему удивлению, не прошло и минуты, как я уже совершенно искренне улыбался и хохотал. В конце концов, мы с этими парнями расстались довольно душевно после Битвы на Древнем Тракте.

Да и, несмотря на все мои заботы во время осады, последняя встреча с ними тоже была скорее отдушиной. Я видел, что они явно не задумали ничего такого, о чём там ляпнул Зартан. Они вели себя так, как ведёт себя человек, пришедший в место безопасное и где-то даже приятное. Принеси они с собой злые планы, вели бы себя иначе. Сдержаннее.

Просто я слишком долго только тем и занимался, что говорил с людьми, которые либо несли мне вести, либо хотели узнать что-то от меня, и все надеялись на выгоду. И быстро стал понимать, когда это последнее желание искреннее и доброе, а когда злое и с подлецой.

Наскоро пересмотрев рассадку, я посадил близнецов поближе — по левую руку, сразу после Гирена. Справа сидел Адреан и отличившиеся рыцари.

Достаточно уважительно, на самом деле.

Мы продолжили разговор. Соленья и квашеные овощи, жареное мясо и рыба — это было, на удивление, хорошее угощение. Сытное. А вино с мёдом было чудо как хорошо. Почти не чувствуется уксусной кислоты. Даже жалко разбавлять водой.

Близнецы рассказали о своей жизни, не таясь. И, в общем, по всему выходило, что они были теми самыми рыцарями, которые сделали карьеру.

С одной стороны, они вернулись людьми достаточно состоятельными. По меркам предгорий. С другой — что, возможно, важнее, — их битва с нежитью и личная храбрость сделали их людьми знаменитыми.

Завалить костяного голема, да и вообще поучаствовать в большой битве в культуре людей, во многом специализирующихся на насилии, в том числе на охоте на монстров, — это как первым потерять девственность в классе, причём с училкой. Вызывает зависть, но и уважение.

Братья немедленно конвертировали это в надёжное будущее, взяв в жёны двух сестёр из клана да Вире. Как я и подозревал, Лысый Холм не самое лучшее из владений, зато да Вире — один из самых уважаемых родов. Поэтому они приняли это имя. Да, вот такой тут патриархат. Но что поделать, если мужчины тут расходники.

Я прекрасно проводил время, смеясь над простыми шутками и улыбаясь людям вокруг. Постепенно я оттаял, откинулся на высокую резную спинку стула. Высокий арочный проём давал прекрасный вид на озеро, лишь немного закрытый стенами Балдгара. Свежий ветерок от воды холодил руки и лицо, но доспехи защищали от промозглой сырости лучше, чем кожаная куртка. Я отчасти даже залюбовался видом.

И именно тогда Альдо, или Тадео, кто их разберёт, и сказал:

— Между тем, мы к вам, сеньор Магн, пришли не просто так. Мы принесли вызов.

И он немедленно рассмеялся.

— Вам понравятся условия. Давайте я расскажу подробнее…

Что сказать. Близнецы умеют наносить удар в лучший для этого момент. Прежде чем я успел среагировать, они уже рассказывали мне увлекательную рыцарскую историю из древних времён.

Если опустить длинную и красивую историю, в которой была трагическая любовь молодого рыцаря и ещё более молодой дамы, которые в итоге утонули, суть сводилась примерно к следующему: в какой-то момент пять родов, чьи замки были раскиданы вокруг этого большого озера, а ещё один, шестой, стоял на берегу вытекающей из него к морю реки, решили выяснять отношения ритуальными схватками. Очень подозреваю, что изначально это были куда более банальные драки, которые лишь со временем обросли правилами.

Итак, нам надлежало выйти на середину озера, где будет сооружена небольшая деревянная платформа на двух лодках. По сути, две лодки, соединённые широким настилом. И там, по пять человек с каждой стороны, сойдутся в решении вопросов.

Мне бросили вызов, собственно, все пять родов. Шестым был Инобал, но у них небольшой кризис престолонаследования. Не без моей помощи.

На самом деле, похоже, такой групповой поединок не совсем пыльная традиция, а довольно бодрый местный способ заявить протест сюзерену. Поскольку, как выразился один из близнецов, «трагическая гибель леди Инобал» затронула каждый из родов, ведь они тут уже давно перероднились, просто кому-то она была сестрой или дочерью, а кому-то внучатой племянницей, то формальный повод нашёлся у всех местных великих благородных семейств. И потому каждый выставит по одному бойцу. Ну а я, соответственно, пятерых.

Согласно опять же традиции, моя победа делает их вассалами. С местными особенностями, но тем не менее: они приносят клятвы и принимают обязательства.

Мой проигрыш… Предполагается, я заплачу виру, покаюсь и навсегда покину пределы Луминаре.

Ах да, моё личное участие обязательно. Традиция.

На самом деле подводных камней в этой затее с ритуальной схваткой было не меньше, чем в самом озере, и мои люди не поленились мне на них указать.

Трудно устоять на качающемся деревянном настиле, и для этого нужен опыт. Да и я оказываюсь уязвим для вероломного нападения, оказавшись посреди озера, ведь у меня нет опытных моряков. Пусть даже и есть несколько кораблей.

Но помимо всех этих вещей Адреан вдруг прокашлялся и сказал:

— Раз все они родственники друг другу, значит, логично думать, что и их врождённые таланты схожи?

Альдо и Тадео задумались. Рыцари стараются не демонстрировать магию лишний раз. Поэтому я решил, что они пытаются ответить правдиво.

— Скорее да. Я могу точно сказать про это для двух, или даже трёх из пяти… Но… — наконец ответил один из близнецов.

— Лёд и вода, посреди воды, — тихо сказал Адреан, посмотрев на меня.

Я задумчиво кивнул.

В бою большая часть магии у рыцарей с талантами к боевой магии в области воды сводилась к использованию колдовского льда, который они умеют метать с хорошей скоростью. Поскольку трудно как-то ещё причинить вред человеку в кольчуге, кроме как так. Однако я не раз видел, как они умудрялись вызвать колдовской лёд на поверхности, под ногами противника, превращая даже сухую траву в каток. Кроме того, однажды Фарид, лектор Университета Караэна, показал способность даже просто струёй воды кромсать плоть.

Но дело даже не в этом. Одному из наших противников достаточно иметь возможности по управлению водой, близкие к брандспойту, и они попросту сметут нас этим в озеро.

И мы в доспехах мгновенно пойдём на дно.

А если они ещё и заморозят пол?

Гирен уточнил, как выглядит место для схватки. Деревянная платформа была сравнительно небольшой. Десятка полтора-два шагов в длину и в ширину. Как я и думал, без всяких ограждений. Он выяснил подробности и склонился ко мне:

— Немногим больше, чем площадка для турнирной пешей схватки. Мой герцог, я бывал в битвах с вами и с другими рыцарями. И часто всадники, что обладают иными, отличными от ваших, талантами, лишь обмениваются ударами магией и стрелами, не доводя до рукопашной. Так обычно бывает в реальном бою. Оттого на турнирах и делают такие небольшие площадки — так у того, кто полагается больше на сталь, чем на магию, появляется больше шансов на победу. Я хочу сказать…

— Что Адреан может не успеть показать свои таланты в полную силу, — кивнул я.

Я задумался. Взял вино и засмотрелся на озеро. Разговоры за столом стихли. Разве что вириинец, никогда не отличавшийся дипломатичностью, выкрикнул какую-то грубость по отношению к тем, кто затеял такой глупый вызов, и что они вовсе не достойны ответа.

— В Караэне гораздо теплее, не находите? — спросил я близнецов, не ожидая ответа. — А тут холодно и сыро. Нет, в такую погоду я решительно против прогулок на лодке. Пожалуй, я приму вызов людей, что вас послали. Но платформу мы построим на земле. Скажем, тут, под стенами Балдгара. Рядом с Бродом Призраков. Пусть пришлют людей, чтобы проследили за верностью размеров. Полагаю, всё будет готово за пару дней, не более. Тогда же я жду их. Если их представители не прибудут до вечера, я буду полагать себя победителем.

— Мы передадим, сеньор герцог, — ответил Альдо. Или не Альдо.

— Слово в слово, — серьёзно кивнул второй.

* * *

Они пришли на второй день. За пару часов до наступления темноты. Чем бы ни закончилось дело, через пару часов они, лучше зная местность, смогут уйти под прикрытием ночи. Умно.

Я люблю умных противников. Они чаще делают ошибки, потому что привыкли думать, а не действовать. Вот только эти были ещё и спокойные. Это всегда видно сразу. Когда люди идут драться, и если даже ещё не решили, начнут сейчас или чуть позже, они держатся плотнее, больше сосредоточены на будущем, меньше смотрят по сторонам. И наоборот, если впереди неопределённость или есть больше желания избежать драки, люди чаще оглядываются, больше суетятся, находят способы как-то приотстать, остановиться, поправить подпругу или ремни доспехов. А тут с той стороны, по дороге, влажной после ночного тумана, двигалась молчаливая и собранная рать. Конная. Добротная. Сотни три, не меньше. Для местных владетелей — сила неожиданно серьёзная. Не верю, что тут только местные. Похоже, Аст плыл не в пустоту. Его, несомненно, уже ждали прибывшие откуда-то подкрепления.

Они шли не строем, а как умеют идти люди, привыкшие воевать, но не под одной рукой. Отдельными кучками, копьё к копью, под своими флажками и гербами, но всё же единым телом. Над озером реяли знамёна. Я заметил синий щит с серебряной рыбой, чёрное древо на жёлтом, красный клин на белом поле, ещё что-то с башней, ещё что-то с птицей. Местные, как водится, любили символы не меньше, чем в долине Караэна.

С нашей стороны всё выглядело проще и злее. На стенах Балдгара уже стояла пехота. Так было условлено заранее: пешие на стенах, но не на поле. Издали они казались птицами, поблёскивающими сталью, усевшимися на камень. Рядом, в готовности, держались мои всадники — сотни четыре, не меньше. Мои люди стояли не так красиво, как в фильмах-сказках моего мира. Никаких ровных рядов и аккуратных коробочек. Зато они и без этого могли быстро развернуться в строй и ударить. Кто-то переминался в седле, кто-то поправлял ремень, кто-то сплёвывал в траву, но в целом вся эта масса дышала спокойно. Они знали, что сегодня, возможно, драться насмерть придётся не всем. Только тем, кому больше всех надо. А это лучший способ ведения войны для любого вменяемого человека.

Между нами лежало поле у Брода Призраков. Там уже была возведена площадка — точная копия той самой озёрной платформы, только на земле. Невысокий настил, крепкий, широкий, без всяких ограждений. У меня возникли мрачные ассоциации с местом казни. Не хватало палача с топором и деревянной подставки, на которую класть голову.

Они приблизились и атаковали. Не сталью, словом. Герольды. Трубы. Люди в цветах своих господ, выкрикивающие имена и права так, будто от громкости голоса зависит жизнь. Флаги и попоны развевались на ветру, раскрашенные копья покачивались, кони били копытами землю. Лица под шлемами были напряжены, но и наполнены тем странным удовлетворением, какие бывают у претендентов перед боем за звание чемпиона.

Выборные бойцы выходили вперёд по одному. И тут уже стало по-настоящему интересно.

Ко мне подвели одного из местных. Он знал по именам половину приозёрной знати и часть остального местного гадюшника. Говорил быстро, вполголоса, не столько рассказывая, сколько нашёптывая мне на ухо сплетни, которые в этих местах заменяли летописи.

Первым вышел грузный рыцарь в тёмно-зелёном, с гербом в виде серебряной щуки. Шлем без изящества, с плоским верхом и широким наносником. Плечи широкие, как у гимнаста, видно даже под кольчугой.

— Да Орсо, сеньор. Говорят, однажды на спор задушил барана голыми руками. Врут, наверное. Но в поединках бросается вперёд, вытянув щит. Силен как вол.

Местный был не из благородных, какой-то ремесленник. Он избегал говорить о врождённой магии. Трудно сказать, стеснялся или боялся. Наверное, и то и другое. Как говорить депутату про другого депутата, что тот был бандитом. Впрочем, может, у него были свои резоны. Или он просто боялся ошибиться. Впрочем, многое я знал и без него. Орсо не просто многочисленный род, его ветви есть почти везде. Знамениты своими наемниками и поединщиками. Настолько, что отец хотел выписать пару для турнира на свадьбе сестры. Не успел. Скорее всего магия земли. Силен, быстр, и трудно ранить.

Потом показался высокий сухой старик лет тридцати пяти — сорока, с белым плюмажем и узким лицом, похожим на нож. На его щите было солнце с кривыми лучами.

— Да Ровере. Говорят, он пережил сыновей и оттого ищет смерти. Не сильный, но очень точный. Любит бить по сочленениям. В том году во время турнира он отсёк ногу молодому рыцарю с предгорий, хотя тот был в латных поножах.

Третий был совсем молод. Красивый, сука, как картинка в женском журнале, и оттого особенно неприятный. На синем плаще серебряная цапля.

— Младший да Роф. Владетель замка на выходе из озера. Говорят, его любит озеро, ведь оно тоже женщина. И потому в ответ на его желания может поднять волну размером с корабль.

Четвёртого я узнал и без подсказок — по броне. Явно не комплект на заказ, собрана из трофеев и подарков. Шлем и кираса без эмали, в следах ударов, вмятинах и сколах, но тем не менее красивые той красотой, какая бывает у клинка. Красотой эффективности. У людей в таком железе редко бывают узнаваемые гербы, зато есть хороший шанс, что ты знаешь нескольких, убитых им лично. Он ходил со мной в Таэн, бился за меня на Древнем Тракте и, кажется, я видел его в цветах Треве, когда те шли в атаку на сорских пиратов. Подсказчик всё же шепнул имя. Я тут же его забыл.

Пятый выглядел опаснее всех. Ничем особенно не выделялся и оттого сразу мне не понравился. В таких, показных делах тот, кто совсем не примечателен внешне, обычно оказывается выбранным за выдающиеся достоинства. Средний рост, хорошая посадка в седле, спокойные движения. На щите — простая белая полоса поперёк чёрного поля. Подсказчик что-то промямлил. Вместо него сказал Гирен:

— Этот брат леди Инобал.

Они выехали вперёд, один за другим, и остановились перед своим строем. Пять фигур на фоне озера, знамён и серого неба. За их спинами ждали сотни людей, которым очень хотелось увидеть кровь врагов, но ещё больше — чтобы кровь была не их. И поэтому они решили пустить её по правилам. Это ли не признак цивилизации?

Я бросил последний взгляд на своих, прежде чем надеть шлем и спешиться. Когда демоница утащила Сперата, я быстро обнаружил, что он, помимо всего прочего, заменял мне ещё и штатных герольдов. И всё же специального человека, который будет вопить о моём появлении, я так и не завёл. Надо думать, ждал, что Сперат скоро вернётся. Вот сейчас его, например, очень не хватает. Чтобы и огласить меня, и ответить на вызов. Причем как словом, так и делом. Его топор был бы совсем не лишним.

Дукат, уже стоявший у платформы, поднял забрало и проорал:

— А это Магн Итвис. Победитель немёртвых легионов Золотой Империи, Ледяных рыцарей Железной Империи, демонов, сорских собак и всего остального дерьма, которому не хватило мозгов убраться с его дороги!

После чего он захлопнул забрало и взобрался на платформу.