— Я помню, сеньор Кант, как ты рассказывал мне о том, что сейчас есть способы для Караэна стать сильнее и занять важное место среди торговых путей моря. И как мне кажется, тогда тебе нужны были для этого деньги. И я велел тебе найти их самому.

От неожиданного вопля бронзового ворона в голове слегка прояснилось. Я лихорадочно подыскивал способ вытащить Велинара Канта из весьма опасной ситуации — да и себя вместе с ним, — буквально подсказывая ему правильные ответы. Как учительница школьнику.

Меньше всего мне нужны внезапные нудные выяснения, кто сколько украл и почему не поделился.

Кант оказался достаточно умен, чтобы понять, в какую неприятную дыру он провалился на ровном месте, но ему не хватало опыта ответа у доски, чтобы просто повторить сказанное мной. Он лихорадочно стрельнул глазами по сторонам, то ли ища путь к бегству, то ли в поисках подсказок. Наконец он прокашлялся и сказал:

— Мой герцог, я…

Он поднял на меня взгляд.

— Я просто не успел ещё рассказать все трофеи, взятые нами.

Я тяжело вздохнул. Сомнительная отмазка. Придется его всё же демонстративно наказать. Не так чтобы сильно — чтобы инициатива не была наказуема. Выставлю это так, будто это награда. И ушлю его подальше, чтобы он не мозолил тут всем глаза, напоминая, что меня можно обворовывать втихую.

— И теперь, когда у вас есть средства, сеньор Велинар, я ожидаю, что вы немедленно отправитесь в Селларе, чтобы исполнить данное слово, — подсказал я ему.

В этот раз он думал меньше и с облегчением согласился.

— Да, мой герцог. Поверьте, вы не ошиблись, доверившись мне. Каждый дукат будет вложен в дерево и сталь. Я сделаю вас герцогом моря!

Он вскинулся. Красивые слова.

— Ложь! — зазвенела крыльями проклятая птица.

В зале кто-то резко втянул воздух. Несколько человек почти одновременно повернули головы к Канту. Даже те, кто ещё минуту назад ухмылялся, вдруг стали серьёзными. Слишком многие уже знали, чем заканчиваются такие сцены.

Краем глаза я видел, что узоры магических чар на птице снова налились сиянием, но не придал этому значения.

Очень зря.

Бронза напиталась магией и повторила магический трюк спустя какое-то время. С паропушками было то же самое: они не могли стрелять подряд, должно было пройти какое-то время между выстрелами. И с каждым разом это время увеличивалось.

Я протянул руку и начал ковырять перо, чтобы разомкнуть руны активации. Получилось не сразу. Я чувствовал на себе десятки взглядов, но не отвлекался, пока не закончил.

Когда я выпрямился, тишина в зале стала настолько плотной, что люди уже за рукояти мечей схватились. Чтобы начать её резать, не иначе.

Впрочем, благодаря этой паузе, когда я снова обратился к Канту, мой ответ был готов.

— Никогда не обещайте того, сеньор Велинар, что не сможете исполнить. Вы снарядите корабли. Вы сделаете всё, чтобы торговые пути от устья реки Во и как минимум до самого Таэна стали как можно более безопасными. Далее вы отправитесь к островам на юге, чтобы основать там укреплённый порт. Чтобы мы однажды в будущем смогли оспорить у Отвина его единоличное владение морской торговлей. Вы слышали? Вы согласны послужить делу процветания Караэна и его людей?

Всё же я сегодня не в форме. Хотел ввернуть красивость напоследок — и ляпнул херню из своего мира.

Какое дело Велинару Канту, из семьи Кант, чьи владения у городка Вириин, до Караэна? Какое вообще дело до Караэна любому человеку, если только это не горожанин Караэна или один из жителей его предместий? И уж тем более всем и каждому насрать на благополучие других людей.

Я настороженно глянул на лица присутствующих, почти так же, как Велинар Кант совсем недавно.

К моему удивлению, на этих интеллигентных, но жестоких лицах не проступило особого удивления. Возможно, им было слегка не до того. Боялись, как бы я не начал трясти всех.

Только Дукат задумчиво нахмурился.

Внезапно рядом раздался голос Зартана. Учитывая то, что он стоял у самого трона, это было, пусть и с натяжкой, в границах приличий — вроде как советник.

— Как благородный всадник принимает на себя обязательства по защите и благополучию людей, что живут на его земле и отдают часть плодов своего труда, так и герцог вынужден думать о благополучии всех людей. И раз вы приняли на себя обязательства служить ему, Велинар Кант, значит и вам следует поступать так же. Повторяйте за мной. Я, Велинар Кант, принимаю обет проложить путь к Южным Берегам для герцогства Караэн.

Велинар подумал. Потом, явно, подумал ещё раз.

Это хорошая привычка — думать перед тем, как говоришь. Думать долго — признак ума.

Потому он склонил голову и повторил за Зартаном.

— Или умру, пытаясь, — добавил я.

— Или умру, пытаясь, — повторил он дрогнувшим голосом.

Зартан выразительно уставился на бронзовую птицу.

Как и все остальные.

Я тоже.

Она посверкивала магией, но цепь активации была разомкнута, потому ворон молчал.

— Встаньте, Велинар Кант, рыцарь обета, — велел я.

Я и сам встал. Пора было заканчивать «заседание». Маделар, впрочем как и Роннель с Вираком, были этим очень недовольны, но, видимо, решили, что сейчас не самый удобный момент для разрешения их спора.

Я велел Адреану следовать за мной и поднялся в донжон, в покои семьи Инобал.

Вернее, в бывшие покои семьи Инобал.

Местные слуги с бледными от ужаса лицами провели меня до палат хозяев замка. Меня. Я уже привык, что пою поступь сопровождает топот десятков ног и лязг доспехов. Ну и еще постоянный гул голосов и громкий хохот людей, привыкших ярко и явно заявлять о своем появлении. Створки были сплошь покрыты изящно выкованными серебряными украшениями. Скорее всего стальное усиление толстого дерева, просто замаскировано под декор и покрыто серебром для красоты. Снаружи покоев всё довольно узнаваемо: узкие лестницы, огромные толстые двери, ведущие в небольшой коридорчик с крутой лестницей перед вторыми, основными дверями. Почти как дома.

Однако, в отличие от, как я теперь начинаю понимать, аскетизма Итвис, внутри тут было поуютнее. Стены то ли отделаны, то ли просто сложены из белого камня. Тонкие и изящные арочные проёмы поддерживают куполообразные, изукрашенные потолки. Из-за этого комнаты были заметно больше, чем те, к которым я привык в каменных замках, и полны укромных местечек из-за леса колонн.

Множество резной мебели, какие-то вазы, статуи. И, кажется, бронзовая ванна. Либо у него тут просто замысловато украшенная скульптурная бронзовая бочка, чтобы коней поить. На полу деревянный брус, пока ещё не до конца эволюционировавший в паркет. Но обработанный и выложенный с настоящим гением, так что выглядит как произведение искусства.

У Инобалов было под рукой не менее сотни тысяч данников работавших на их земле, два крупных торговых города государственной, если не мировой значимости, сотни замков в вассальных владениях — и всё это позволило ему окружить себя удобствами не хуже, чем у сносно зарабатывающего человека из моего мира. Хотя, конечно, квадратных метров у него несравнимо больше. И потолки повыше.

Адреан брякнулся на одно колено.

Я поморщился.

Паркет ведь поцарапает.

— Выйти всем! — прошипел я.

Пришлось немного подождать, пока мои щитоносцы яростно вытолкают за дверь Зартана и приблудившихся слуг, вежливо подождут, пока выйдут Дукат, Гирен и остальные рыцари, и закроют за собой створки.

И только после этого я поднял Адреана и обнял. Он не сдержался, с силой притиснулся ко мне и всхлипнул.

Оставалось надеяться, что лязг доспехов за дверью сочтут за драку.

Теперь я больше не спешил. Вокула любил говорить, что в политике почти всегда самое верное решение — подождать. Да, я подвесил весьма важный вопрос.

Пусть пошумят. Помаринуются. Вокула подобрал бы более точные слова, но суть я понимаю и без них, на интуитивном уровне рождённого Итвис. Пусть делят добычу, спорят, строят планы и пытаются понять, что теперь будет. Чем больше они себе на придумывают, тем спокойнее потом примут моё решение.

Если хотя бы себе честно сказать, я и сам нуждался в некоторой паузе для раздумий.

Замок Инобал оказался не такой твердыней, как Горящий Пик или Бурелом, как я себе представлял. Он был куда лучше построен, лучше укреплён и, пожалуй, вполне мог бы выдержать долгую осаду даже несмотря на мои пушки.

Другими словами, если в нём будет решительный гарнизон, его будет куда труднее взять снова, случись такая необходимость. Что еще хуже, он его расположение было не просто удобным местом для строительства укрепления. Это был явный логистический и экономический центр. Не просто второстепенная дорога, одна из нескольких, которая проходит сравнительно недалеко от Горящего Пика, а что-то гораздо большее. Почти Караэн, только замок. Вернее, целая, Великую Мать ей в тещи, крепость. В которой и сотня человек может удержать тысячу. А если в нем будет тысяча? Конечно, тысячу мог собрать и содержать долго разве что Итвис. И Маделар…

В общем, мне хотелось подумать.

Я закрыл двери покоев изнутри и подвинул к створкам тяжёлую скамью. Не потому, что боялся, что кто-то прямо ворвётся. Скорее опасался, что кто-то тихонько прошмыгнёт. А мне сейчас ничего не было нужно.

Адреан стоял посреди комнаты.

Стоял и смотрел куда-то сквозь стену.

Я уже видел такой взгляд. Взгляд на тысячу шагов вперёд. Или назад. Трудно сказать.

Он даже не сразу понял, что я что-то достаю из жадносумки. Я вытащил бутылку, потом вторую, потом пару тяжёлых кусков копчёного мяса, сыр и хлеб.

— Садись, — сказал я.

Он сел. Почти механически.

Я налил вина в найденный стакан. Сервант для таких целей не придумали и стаканы просто стояли на резном столике, чтобы показать богатство хозяина. Зато и искать не пришлось. Адреан взял кубок, но какое-то время просто держал его в руках, рассматривая, словно забыл, зачем эта штука нужна.

Ну да. Не каждый день сжигаешь людей заживо.

Честно признаться, я и сам так и не привык к смертям. Вот воткнёшь, бывает, в кого-нибудь что-то железное. Красное брызнет. И разум вдруг застывает. Как будто в теплой ванне вдруг окатило ледяной водой. Мысли пропадают, но тело действует. И ты выдергиваешь себя из этой ситуации. И действуешь дальше.

У Адреана, надо полагать, так же.

Только вот когда всё уже позади, он так и не может вернуть себе ясность мыслей.

Я отчасти виноват в этом.

Когда он был ещё просто Волоком, я его оберегал. Ему светило стать просто латником при каком-нибудь рыцаре. Стоять за щитом, прикрывать спину сеньору, охранять ворота замка или трясти крестьян в окрестных деревнях. Как максимум я бы одарил его небольшим владением. С весьма сомнительными шансами на свадьбу. Скорее всего, ему бы досталась не сильно старая вдова. У него ведь не было боевой магии.

Хотя, нет. Я берег его неосознанно. Как ребенка. Наверное, это во мне говорила та часть, которая пришла из другого мира. Там люди почему-то считают, что детей надо оберегать от войны.

Здесь так не делают.

Маленького Итвиса готовят к войне почти с рождения. Меня начали учить убивать лет с пяти.

Сначала я помогал рубить головы курицам. Потом резал свиней. Ну и все милые детские занятия вроде помощи при разделке туши.

Кровь, визг, запах тёплого мяса — всё это довольно быстро перестаёт казаться чем-то особенным.

К тому времени, как мне дали первый настоящий меч, я уже видел смерть людей.

Инцидент со слугой, которого отец сжёг заживо, отложился в памяти смутно. Я помню огонь. Помню крики. Помню очень сильный запах шашлыка. Остальные подробности вспоминаются плохо, хотя вот этот момент — очень яркий.

Но в целом это не выглядело чем-то особенным.

Потом меня отправили оруженосцем к дяде Рою.

И к тому времени я уже был достаточно привычен к тому, чтобы тыкать железками в живое мясо. Поэтому уже подростком схватки с варгами, гоблинами или просто людьми не вызывали у меня особых переживаний. У Магна. А потом и у меня.

А вот Адреан…

Я сделал глоток вина.

Он всё ещё смотрел куда-то мимо меня.

— Пей, — сказал я.

Он послушно сделал глоток.

Когда он был Волоком, он мог позволить себе переживать о сделанном и пугаться смерти людей.

Сейчас, став Адреаном Итвис, — нет.

Я улыбнулся и заставил его пить.

Мы много пили, разговаривали, смеялись. Долго спали на здоровенной, покрытой шкурами кровати.

На следующий день взгляд у него снова стал тем самым — сосредоточенным, спокойным, почти невозмутимым.

Как будто вчера он не сжигал людей.

Как будто ничего особенного не произошло.

Некоторые люди удивительно быстро учатся жить дальше.

Обычно это бездушные чудовища.

А мы, мужчины, умеем ловко притворяться, что тоже так можем.

Ближе к обеду в дверь вежливо, но настойчиво постучали. И повторяли это каждые три-четыре минуты.

Мы с Адреаном успели выбраться на балкончик и наслаждались видом, заодно дегустируя медовый напиток откуда-то из Железной Империи. К несчастью, для моего чуткого слуха даже такое удаление от двери оказалось недостаточным — я всё равно слышал этот стук. Разумеется, после раза третьего я не выдержал и отправился к двери с твёрдым намерением выяснить источник и сделать ему больно.

Это оказался Зартан. Как и следовало ожидать.

— Разрешите мне осмотреть вашу рану, — умудрился он сказать прежде, чем я хоть что-то успел с ним сделать, даже несмотря на всю мою скорость и реакцию. Чем, разумеется, в значительной степени меня обезоружил.

Я коснулся шрама на лице. Похоже, это становится привычкой. Рана почти не болела, хотя внутри иногда отчаянно чесалась. Я отмахнулся.

— Я исцелил себя, — сказал я.

Потом тяжело вздохнул и пропустил Зартана внутрь. Он оказался один. Кроме него за дверью были мои щитоносцы, шумно поприветствовавшие меня, и несколько рыцарей из свиты — охрана.

Я уже привык, что всем от меня что-то нужно. При этом люди всегда стараются выглядеть так, будто они нужны мне. И я не ошибся и в этот раз.

— Мой герцог, — подобострастно поклонился мне Зартан после того, как прошмыгнул внутрь. — Полагаю, у меня есть для вас интересные сведения, которые позволят разрешить некоторые затруднения…

Я тяжело вздохнул и отправился к бадье. Мыться и приводить себя в порядок.

— Волок! — крикнул я. — Найди мыло и полотенце. И принеси стакан, я хочу допить.

Выходной кончился.

Адреан, принесший доспехи, замер. Я почувствовал, как поднимается моя бровь. Не знаю, как уж там хитро косился на нас Зартан, низко наклонив голову, но он почуял неладное.

— Я понял это из их слов. Возможно, я ошибся. Тогда прошу вас простить меня, сеньор Магн, — испуганно зачастил Зартан. Совершенно искренне, как мне показалось.

— Видишь? — спросил я у Адреана. — Это то, о чём я тебе говорил. Ты даже сам не заметил, что среагировал на его слова. А он уже многое понял. Это то, о чём я говорил тебе сегодня. Сохраняй невозмутимость. Что бы ни случилось, если это не требует немедленной реакции, отложи это как в сундук. Потом можешь удивиться, заплакать или засмеяться. Но не сразу. Помни: реагируя, ты даёшь всем — и друзьям, и врагам — увидеть брешь в твоих доспехах. А значит, возможность нанести удар.

Я обернулся к Зартану. И снова не удержал бровь. В этот раз она взлетела от удивления ещё выше.

Зартан смотрел на меня с неприкрытой злостью.

Выглядело это так, будто ему грустно. Но у Магна был богатый опыт. А вот Зартан, похоже, при всём своём опыте так и не освоился в этом теле и не мог хорошо скрывать эмоции.

Я некоторое время молча гладил шрам. Потом сказал:

— Я объясню, сеньор Зар… Сеньор Зар.

Зартан был из тех, кто любит считать себя умнее остальных. Возможно, лучший способ привлечь его на свою сторону — признавать его ум. А лучший способ его уязвить — показать, что он чего-то не знает.

— Это неочевидно, поскольку вы… — я показал пальцем под землю, — с таким раньше не сталкивались.

А ещё подарки. Подарки — универсальный ключ к замкам, которые люди вешают на своё сердце. Вокула делает подарки так, что это из банальной коррупции превращается в настоящее искусство. Тут важно не торопиться, а понять, что человеку действительно нужно. А это, как правило, человек не знает даже сам.

Я внимательно посмотрел в глаза Зартану, которые он забыл опустить, и начал:

— Видите ли, сеньор Зартан. Поединок — это не совсем то, чем кажется на первый взгляд. Тут есть несколько тонких смыслов, не видных со стороны.