Интерлюдия

В 1987 году Гвадалахарский картель и картель Синалоа еще не были конкурентами. Они представляли собой единую структуру, отношения в которой можно описать как «центр и периферия» или «материнская компания и дочернее предприятие».

Гвадалахарский картель (часто называемый просто «Федерацией») в 1980-х годах был фактически монополистом мексиканского наркобизнеса. Он контролировал практически все маршруты поставок наркотиков в США. Основатель картеля Мигель Анхель Феликс Гальярдо («Эль Падрино») сумел объединить под своим началом большинство региональных криминальных структур.

Картель Синалоа, как самостоятельная организация, не существовал до 1987 года. Существовала лишь территория (штат Синалоа) и люди, которые на ней работали на Гвадалахарский картель. Ключевые фигуры будущего картеля Синалоа — такие как Хоакин Гусман Лоэра («Эль Чапо») и Исмаэль Самбада Гарсия — в то время были полевыми командирами и региональными руководителями в структуре Гальярдо.

1987 год стал переломным именно потому, что Гальярдо принял решение разделить свой картель на несколько самостоятельных организаций. Причины этого были чисто прагматическими:

Первая — это давление со стороны США. После убийства агента DEA Энрике Камарены в 1985 году американские спецслужбы оказывали колоссальное давление на Мексику, требуя уничтожить картель. Гальярдо понимал, что единая структура слишком уязвима — одним ударом можно было обезглавить весь мексиканский наркобизнес

Вторая — эффективность управления. Разделение на автономные «плитки» (plazas) позволяло каждому региональному боссу действовать более гибко и самостоятельно, при этом сохраняя лояльность центру.

Именно в 1987 году Гальярдо собрал ведущих наркобаронов на встрече в Акапулько, где официально распределил территории. Согласно этому плану: Маршрут через Тихуану отошел братьям Арельяно Феликс (будущий Картель Тихуаны). Маршрут через Сьюдад-Хуарес — семье Каррильо Фуэнтес (будущий Картель Хуареса). Маршрут через Сонору — Мигелю Каро Кинтеро (Картель Соноры). Контроль над Матаморосом остался за Хуаном Гарсиа Абрего (будущий Картель Гольфо). Тихоокеанское побережье, включая штат Синалоа, отошло Хоакину Гусману и Исмаэлю Самбаде.

Люди дона Альберто (картель Синалоа) в 1987 году формально все еще подчинялись Гальярдо, но на деле, это были люди Хоакина Гусмана. Они были его «вассалами», контролирующими свою территорию, но признающими верховную власть «Крестного отца». Это объясняет, почему Габриэль в Лос-Анджелесе и люди дона Альберто в горах, должны были считаться с Гвадалахарским картелем — тот был старшим партнером.

Конкуренция и вражда между картелями началась позже, уже после ареста Гальярдо в 1989 году, когда его бывшие подчиненные начали борьбу за наследство.

Конфликт Игнасио с Габриэлем — это локальная «разборка» за контроль над портом Уилмингтона, которая не затрагивает интересы картелей напрямую. Но когда в это дело вмешиваются федералы, ситуация выходит из-под контроля местных банд и поднимается на уровень картеля. Игнасио, со своей стороны, захотел подняться на ступеньку выше и начать вести дела через голову куратора, в лице дона Альберто, напрямую с Гвадалахарским картелем.

* * *

Аугусто заглушил двигатель старого «шеви» метрах в двухстах от въезда в трейлерный парк, за чахлой рощицей эвкалиптов, чтобы не светить машину на дороге. Дальше мы уже пошли к парку пешком, петляя между колючими кустами.

То, что три недели назад было трейлерным парком «Sunset Vista», теперь больше напоминало декорацию к фильму о конце света. Черные, покореженные огнем остовы трейлеров торчали из земли, как ребра гигантских доисторических животных. Обгоревшие пальмы, лишенные листвы, тянули к небу обугленные стволы. Выгорела как бы не треть всего парка. Людей нигде не было видно.

Я остановился напротив того места, где еще недавно стоял трейлер в котором я находился вместе с Паулиной после ранения. От него осталась только груда спекшегося металла, пепла и почерневших досок. Перед глазами возникла Паулина, какой я видел ее в последний раз в горах Сьера-Мадре. Прямая спина, тугой хвост перетянутых резинкой волос и взгляд — упрямый и полный стали. Сглотнул ком застывший в горле и заставил себя смотреть дальше. Здесь и сейчас совсем не место сантиментам.

Место, где раньше стояли бочки с бензином, выделялось четким опаленным кругом, где не было ничего живого, и какими-то скрученными в адском пламени кусками уже поржавевшего железа, в беспорядке валяющимися по периметру.

Педро, хмурый и злой, крутил головой, узнавая и не узнавая знакомые с детства места. Он кивнул в сторону закопченного покосившегося трейлера стоящего на отшибе, до которого, каким-то чудом, огонь не добрался.

— Там живет дон Пабло. Его трейлер вроде уцелел. Если кто и видел что-то в ту ночь, то только он. Он всегда здесь сидит, как старый филин. Никакой пожар его отсюда не выкурит.

— Иди, посмотри, — коротко бросил ему Аугусто, настороженно зыркнув по сторонам. — Только быстро.

Педро, спотыкаясь о головешки, зашагал к домику старика. Мы с Аугусто остались бродить среди пепелища, поддевая носками туфель обгоревшие палки и разный мусор. Краем глаза слежу за дорогой, за кустами, за уцелевшими трейлерами. Интуиция, за годы прокачанная на выживание, противно заскребла где-то под ложечкой. Голову даю на отрез, что за нами сейчас наблюдают.

— Здесь подозрительно тихо, — говорю Аугусто.

Аугусто только нервно дернул плечом и ничего не ответил.

И тут, из немного обгоревшего, но не разрушенного трейлера, который мы изначально сочли брошенным, вышли люди. Двое. Оба в штатском, но с той особенной, неуловимой выправкой, которую не спрятать под гражданской одеждой. Один, чуть постарше, сразу направился к нам. Второй остался у входа, держа руку на поясе.

— Полиция! Всем стоять! Не двигаться! — Голос негромкий, но уверенный и привыкший командовать. — Руки держать на виду.

Аугусто замер, медленно поднял руки. Делаю то же самое. Педро, успевший подойти к трейлеру дона Пабло, оборачивается и застывает столбом, тоже подняв руки. К нему подходит третий парень в штатском, с оружием в руках.

Через минуту мы, со скованными браслетами руками, уже сидим внутри другого трейлера, соседнего с тем из которого вышли люди, задержавшие нас. Внутри пахнет дешевым кофе, все той же глубоко въевшейся всюду гарью. За складным столиком в обшарпанном кресле сидит плечистый мужик с квадратной челюстью и волевым лицом. Прямо перед ним лежат вытащенные у нас при обыске вещи и документы, а так же полицейская рация, которая тихо шипит. По всему видать мужик за столом здесь старший.

Коп, из тех что нас задерживали, садится рядом со столиком на старый пластиковый стул. Еще один встает у двери, демонстративно поигрывая черной резиновой дубинкой. Все молчат, давая напряжению нарасти до нужной кондиции. Наконец, тот что сидит за столом, изволил раскрыть рот.

— Итак, господа хорошие, — голос его звучит устало, но глаза смотрят цепко. — Что вы забыли на этом пепелище в такую рань? Увас тут экскурсия? Или вы туристы? А, может, решили цветочки возложить?

Педро дернулся было ответить, но Аугусто легким движением остановил его и взял слово сам. Говорил он спокойно, с легким, почти незаметным акцентом.

— Меня зовут Аугусто. Мы ищем своего друга, сеньор. Его зовут Хосе. Он задолжал нам деньги. Приличные деньги. — Аугусто развел руками. — Нам сказали, что он здесь жил… ну или тусовался. Мы приехали спросить о нем у людей.

— Друг, значит, — коп усмехнулся. — Должник. А вы, стало быть, коллекторы? Ну, и из какой вы конторы?

— Мы не контора, — Аугусто оставался невозмутим. — Мы просто обычные люди, которые только хотят вернуть свое. Вы же знаете, как это бывает… Когда человек берет деньги и потом не возвращает вовремя…

Полицейский перевел взгляд на Педро. Тот сидел, набычившись, но молчал, только желваки ходили под кожей.

— А ты кто? — Ткнул он в него пальцем.

— Я Педро, его кузен, — буркнул Педро кивая на Аугусто. — Тоже деньги давал… Хосе.

— Ясно, — коп посмотрел, на меня, сидевшего в тени, с краю. В трейлере было темновато, и мое новое лицо с усиками и горбинкой на носу не сразу привлекало внимание. — А ты?

Подаюсь вперед, в полосу света, падающего из мутного окна. Старший меня внимательно рассматривает и видит перед собой типичного мексиканца лет тридцати-тридцати пяти.

— Хесус, — представляюсь ему, с характерным акцентом, растягивая гласные.

— Что скажешь, Хесус? Какого черта вам здесь нужно?

— El mismo pinche pendejo. (Тот самый чертов придурок). Мы его уже неделю ищем. — Сплевываю на пол, вызвав легкую брезгливую гримасу у второго копа. — Me debe una lana, y no es poca cosa. (Он мне денег должен, и немало). Мы все ему верили, как брату. А он…

Машу рукой показывая как разочарован

— Ты на пол тут не плюй, козел. Не у себя в хлеву… А то я быстро эти плевки твоей же усатой рожей вытру. — хмыкнул старший обращаясь ко мне, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на скуку. — Так вы все трое, значит, типа вкладчики? Дружно приехали сюда свое бабло выбивать…

— Ну а чего тут такого? Он нам должен, мы его ищем — снова отвечает Агусто — Чем больше народу, тем быстрее найдем. Если он здесь был, кто-то мог его видеть. Мы хотели у местных спросить. Вон, у старика в трейлере…

Аугусто кивает в сторону, где в открытую дверь виден трейлер дона Пабло.

— Старики всегда все видят.

Старший переглянулся с напарником сидящим на стуле рядом. Тот едва заметно пожал плечами. Обычная история. Местные разборки, банальные долги, придурковатые мексиканцы, которые суются туда, где еще вчера работали криминалисты.

— Так… Ладно. Теперь проверим ваши документы, — коротко бросил старший и взял со столика первые попавшиеся.

Первый Аугусто. Он спокойно смотрит на копа, на лице у него выражение полного безразличия. Старший долго вглядывался в карточку, сверял фото с лицом. Отложил документы в сторону. Следующий Педро… Тоже все в порядке. Наконец, подошла моя очередь. Спокойно, смотрю как полицейский крутит в руках права на имя Хесуса Рамиреса. Их мне дал Габриэль, еще до всего этого ада. Вчера, после того как со мной поработал Элвис, я аккуратно переклеил на права фото с новым лицом и немного его затер, Чтобы фото ничем не отличалось от бумаги. Старший внимательно посмотрел на фото, на лицо, снова на фото. Пауза затягивалась.

— Давно в Штатах? — Спросил он меня вдруг.

— Пять лет. Работаю в Лос-Анджелесе, в порту. — Не моргнув глазом, вру ему и киваю на спутников — А это… кузены моей жены. Хосе нам всем должен…

— У вас семейный подряд, значит, — старший хмыкнул и, к моему облегчению, положил мои права обратно на столик. — Ладно. Можете искать своего Хосе где угодно, но только не здесь. Это место — территория полицейского расследования. Понятно?

— Si, claro, — В унисон отвечаем все втроем

— Как сюда добрались? — Буравит нас глазами старший. — Только не врите мне, что пришли пешком.

— На машине, — поясняет Аугусто и кивает на ключи лежащие на столике. — Мы ее в двухстах метрах от парка рядом с деревьями поставили.

Старший кивает тому, что стоит у двери.

— Джо, сходи проверь их машину.

Тот в развалку подходит к столику, берет ключи от нашей машины и выходит из трейлера. В ожидании возвращения Джо, старший задает нам разные каверзные вопросы, обращаясь ко всем по очереди. Наконец, Джо грузно топая входит в трейлер и, кинув ключи обратно на столик, коротко докладывает

— Все чисто.

Конечно чисто. Мы, перед тем как сюда приехать, заранее вытащили из карманов и из машины все компрометирующее, и теперь чисты перед полицией как младенцы.

— Валите отсюда на хер! Чтобы через пять минут вашего духа тут не было! И старика не трогать, — Рявкает на нас старший — Он уже нам все рассказал, что знал. А знает он немного. Идите, ищите своего горе должника в другом месте.

Нас расковали, вернули документы и выпустили. Аугусто, не оборачиваясь, зашагал на выход из парка. Педро, зло сплюнув на черную от гари землю, поплелся следом. Задерживаюсь на мгновение, окидывая взглядом обгоревшие руины. Вспоминаю, как мы с Паулиной стояли здесь на крыльце и… спешу за остальными.

* * *

В трейлерном парке детектив, тот, что помоложе, проводил взглядом уходящих мексиканцев и вернулся в штабной трейлер. Начальник уже сидел за столиком и что-то помечал себе в блокноте.

— Странные они какие-то, — сказал молодой, подсаживаясь ближе. — Обычные мексиканцы на должников не так реагируют. Эти спокойные слишком. Особенно тот, который Аугусто.

— Может, и странные, — начальник пожал плечами. — Но документы чистые, говорят они складно. Таких тут сотни шастают. Делать нам больше нечего, кроме как каждого встречного задерживать и проверять. У нас тут другие задачи.

— А может, все таки, пробьем их по базе? На всякий случай?

— Смысла нет. Нет там ничего, — начальник вздохнул и потянулся к рации. Давай, если тебе совсем делать нечего, пройдись по округе, посмотри как эти парни уедут.

Старший дождался пока подчиненный выйдет из трейлера, и тоже вышел, направляясь к себе в машину, стоявшую метрах в ста за трейлерами. Сев внутрь, он закрыл дверь, достал из бардачка громоздкую трубку мобильного телефона, набрал номер и, дождавшись ответа, коротко бросил:

— Рицци? Это сержант Моррисон. Тут у меня ребята нарисовались… Да, из твоего списка. Один из них, кажется, Педро, подходит под описание… С ним двое еще… Тоже мексы. Нет, никого не взяли. Просто проверяли. Мы тут шугнули их как следует. Думаю, что они поехали по направлению к городу… Нет, оружия ни при них ни в машине не было… Пиши номер машины… Лады, будь на связи.

Нажав кнопку отбоя связи, он тихо пробурчал.

— Думаю, если дельце выгорит, куплю Монике новое колечко.

* * *

Наш обшарпанный «шеви», не спеша катил по разбитой дороге, все дальше удаляясь от пепелища. В салоне висела тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая только гулом двигателя да шорохом гравия под колесами. Аугусто вел машину молча. Я сидел сзади, смотря в окно на проплывающие мимо пейзажи.

Педро, устроившийся рядом с Аугусто, сильно нервничал. Он то принимался грызть ноготь на левой руке, то нервно барабанил пальцами по торпедо. Наконец, он не выдержал и взорвался, выплескивая наружу то, что накопилось у него за все это время.

— ¡Chingada madre! (Твою мать!) — Он со всей силы врезал кулаком по приборной панели, и та даже жалобно хрустнула. — ¡Todo está perdido, cabrones! (Все сгорело! Ублюдки!) Вы видели это пепелище? Там даже если товар и был, от него теперь осталось одно воспоминание! А эти долбаные копы… они там уже все перерыли вдоль и поперек. Козлы! Если что и уцелело в огне, то они давно отправили в свой чертов полицейский участок!

Педро резко обернулся ко мне. В его глазах горело отчаяние пополам с ненавистью.

— Мы опоздали, güey! Понимаешь? Теперь нам кранты!

Аугусто даже не повернул головы в его сторону. Он вел машину все так же ровно, и только желваки на скулах выдавали напряжение. Когда Педро замолчал, переводя дух, Аугусто заговорил. Голос его был тихим, спокойным, но от этого спокойствия по спине пробежал холодок. В нем не было ни капли эмоций, только холодная, угроза.

— ¿Has terminado, Pedro? (Ты закончил, Педро?)

Педро поперхнулся и замер.

— Entonces escúchame atentamente (Тогда слушай меня внимательно), — продолжил Аугусто, по-прежнему глядя на дорогу. — Мне плевать, что там сгорело, или что нашли копы. Мне плевать, что ты там видел, или не видел. Меня интересует только одно — товар дона Альберто. Или он будет найден, или…

Аугусть сделал паузу, и в салоне повисла звенящая тишина.

— Или ты можешь прямо сейчас начать мысленно прощаться со своей сестрой. И со своей собственной головой, которая очень скоро украсит кактус где-нибудь в пустыне Сонора.

Педро дернулся, хотел что-то возразить, но Аугусто, не повышая голоса, оборвал его:

— Сállate! ¿Me entiendes? (Заткнись! Ты понял меня?) Заткнись и думай. Думай, где еще может быть этот чертов товар. Где его мог спрятать Габриэль. У тебя есть на это ровно столько времени, сколько мы едем до мотеля. И если твои куриные мозги не выдадут мне результат, то пеняй на себя.

Он замолчал. Педро сидел ни жив ни мертв, вжавшись в сиденье. От его недавней истерики не осталось и следа. Аугусто, выдержав паузу, чуть повернул голову, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Его глаза встретились с моими.

— Это касается и тебя, técnico, — сказал он все тем же ровным, не предвещающим ничего хорошего тоном. — Не думай, что ты здесь просто пассажир. Ты в этой чертовой лодке вместе с ним. И грести придется всем. Ты вроде башковитый парень, может, у тебя есть идеи получше, чем у этого перепуганного щенка.

Я выдержал его взгляд, не отводя глаз. Паника это роскошь, которую я не могу себе позволить. Слишком многое сейчас поставлено на карту. У меня уже зрела одна идея, которую я пока приберегу на самый крайний случай. А пока, нужно время, чтобы как следует все обдумать и произвести некие подготовительные действия. Нам нельзя злить Аугусто, нужно ему что-то дать, чтобы продемонстрировать свою лояльность. Я перевел дыхание и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

— Идеи есть. Но они не про трейлерный парк. Там мы пока обломились, это факт. Копы там теперь засели основательно. Если товар и был там, они его либо нашли, либо он сгорел к чертям. Значит, надо искать в другом месте.

Аугусто едва заметно кивнул, мол, продолжай.

— Габриэль не был идиотом, — я говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Он не мог хранить товар картеля в таком уязвимом месте, как трейлерный парк. Слишком рискованно. У него должны были быть и другие точки. Гаражи, склады, может, еще какие-то схроны, о которых знали только он и Карлос, или те, кому он доверял.

Я перевел взгляд на Педро.

— Ты знаешь его людей, Педро. Тех, кто остался верен, кто не переметнулся к Игнасио. — Я говорил жестко, припечатывая каждое слово. — Нам нужно собрать всех, кто еще может что-то знать. Объехать все его точки, которые ты знаешь. Перетрясти каждый гараж, каждую подсобку, каждый тайник, про который ты хоть краем уха слышал. Это наш единственный шанс.

Педро судорожно сглотнул, в его глазах мелькнула тень надежды, смешанная со страхом.

— Я… я знаю несколько мест, где Габриэль иногда прятал товар… Ничего особенного, то что мы грабили на складах, но может там есть еще тайные места, о которых я не знаю — пробормотал он.

— Вот и отлично, — кивнул я. — Значит, поедем и посмотрим. Если повезет, то найдем что-то. Если нет, значит, будем думать дальше.

Аугусто слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он наконец оторвал взгляд от дороги и посмотрел сначала на Педро, потом снова в зеркало на меня. В его глазах была появился интерес.

— Звучит разумно, — наконец произнес он. — Собери своих людей, Педро. Всех, кому хоть немного доверяешь. Завтра же начнем объезжать точки Габриэля.

Потом немного помолчал, и добавил, чеканя слова:

— Но это не отменяет необходимости вернуться в трейлерный парк. Мы должны быть уверены на все сто процентов, что там ничего нет. Может, копы что-то проморгали. Может, товар был спрятан так, что его не нашли. Вы должны придумать, как обыскать это место.

Аугусто перевел взгляд на дорогу и закончил, глухо, но с той же непреклонностью в голосе:

— El tiempo pasa, señores. El reloj corre. (Время идет, сеньоры. Часы тикают.) И у Паулины, и у сестры Педро Эрнесты, и у вас самих, его остается все меньше. Дон Альберто не любит ждать. И не прощает неудач. Grábeselo a fuego. (Зарубите это себе на носу.)

В салоне машины снова стало тихо.

* * *

Отель «Ambassador», Лос-Анджелес. Номер Томазо Мессины.

Томазо сидел в кресле у окна, глядя проезжающие машины и рассеянно помешивая давно остывший кофе. В голове у него прокручивались обрывки информации, собранной за последние дни. Габриэль Мендоса мертв. Игнасио получил порт Уилмингтона целиком, но ничего не знает о пропавшем белом парне. Остается только Педро — брат убитого Хулио, который, по словам того же Игнасио, должен был знать о белом больше всех.

Зазвенел звонок телефона, заставив его вздрогнуть. Томазо с чашкой кофе подошел к столику и поднял трубку.

— Слушаю.

— Томазо, — голос Рицци звучал деловито, без лишних эмоций, но с ноткой удовлетворения. — Есть разговор. Кажется, я нашел твоего Педро.

Томазо мгновенно выпрямился, поставил чашку на стол.

— Отлично! Когда его видели?

— Сегодня утром. Он был в трейлерном парке «Sunset Vista». Том самом, где все сгорело. — Рицци сделал паузу, давая информации осесть в мозгу собеседника. — Один из копов, которых оставили там на всякий случай, сообщил мне эту информацию.

— Понимаю. Что Педро там делал?

— Искал что-то. Вместе с ним было еще двое. Мексиканцы, по виду обычные работяги. Их взяли прямо на пепелище парни из полицейского оцепления. Допросили, проверили документы. Легенда у них была простая, сказали ищут человека по имени Хосе, который задолжал им деньги и, по слухам, тусовался в этом парке.

Томазо только усмехнулся:

— Хлипкая легенда. И что, им поверили?

— А какая разница, поверили или нет? — в голосе Рицци проскользнула усмешка. — Документы у всех троих были в порядке. Машина чистая. Оружия нет. За что их задерживать? Ну, работяги, ищут должника. Бывает. Копы их, конечно, шуганули для порядка, но и только то.

Томазо молчал, переваривая информацию. Потом спросил:

— Ты сказал, что с ним вместе были двое. Кто такие? Описание есть?

— Есть. Старший у них, видимо, тот, кого называли Аугусто. Спокойный, жесткий, говорит с акцентом, не местный. Похож на профессионального охранника, или бывшего военного. Потом, тот самый Педро, что подходит под твое описание: молодой, злой, с разбитой мордой. Вел себя нервно, но больше молчал. И третий…

Рицци сделал паузу, как-будто сверяясь с записями,

— Третий назвался Хесусом. Типичный мексиканец, лет тридцати, усы, смуглый, по виду обычный работяга из порта. Говорил мало, в глаза не лез. Ничего особенного.

— Аугусто, Хесус, — повторил Томазо, садясь в кресло перед столиком и записывая имена в блокнот. — И что, они так просто уехали?

— Уехали. Но мои люди взяли номер машины. Старый серый «шеви», потрепанный, местный номер. Я сейчас тебе его продиктую.

Рицци продиктовал номер машины, Томазо аккуратно записал. В голове уже выстраивалась цепочка действий: пробить машину, установить владельца, найти этих троих. Если повезет — выйти на Педро раньше, чем они найдут то, что ищут.

— Сальваторе, ты не представляешь, какую услугу мне оказываешь, — сказал Томазо, и в голосе его прозвучала искренняя благодарность. — Если этот Педро приведет меня к белому парню, я твой вечный должник. И Дино будет знать, кто ему помог.

— Мы помним свои долги, Томазо, — Рицци говорил ровно, но в тоне чувствовалось удовлетворение. — И своих друзей не бросаем. Что ты думаешь делать дальше?

— Пробивать машину. Ставить людей на возможные точки Габриэля: гаражи, мастерские. Если Педро там появится, мы его возьмем. Поможешь людьми, которые хорошо ориентируются в Уилмингтоне и не будут там выделяться?

— Да, конечно. Все что нужно.

— Спасибо, Сальваторе. Я ценю это.

— Не за что. Удачи. Мои люди подъедут к гостинице и будут в твоем распоряжении.

— Еще раз благодарю.

Томазо положил трубку и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на записанный номер машины. Потом взял блокнот и набрал другой номер.

— Алонзо.

— Томазо? — раздался в трубке собранный голос.

— Слушай внимательно, — отчеканил Мессина. — У меня есть номер машины. Серый «шеви», старый. Нужно пробить по базе, найти владельца и его адрес. Только быстро. И собери людей. Нужно будет через полчаса выдвигаться в Уилмингтон.

— Понял, Томазо. Сделаю.

Мессина продиктовал собеседнику номер, отключился и откинулся на спинку кресла. Выезд только через полчаса, а пока, можно немного собраться с мыслями.

* * *

Окна кооперативного кафе «Уют», на углу улицы Ленина и проспекта Мира, светились мягким оранжевым светом. Внутри играла негромкая музыка, пахло свежей выпечкой, жареным мясом и кофе. Немногочисленные посетители сидели за столиками, накрытыми клетчатыми скатертями.

Вика расплатилась с таксистом, поправила легкое пальто и прошла по тротуару. Глубоко вздохнув, она толкнула тяжелую деревянную дверь. Вика не знала, чего ждет от этой встречи. Иван Карабанов — друг Юры. Юра, в свой последний приезд в Москву, говорил ей о нем. Валентина Сергеевна тоже считает, что Ивану можно доверять.

Войдя в зал Вика осмотрелась. Из всех кто находился внутри под описание подходил только один человек. У окна, положив локти на стол, сидел широкоплечий мужчина с короткой стрижкой и открытым, жестким лицом. Черная кожаная куртка, темно-синий свитер под горло. Взгляд цепкий, внимательный, из тех, что не просто смотрят, а сразу прикидывают все вокруг.

Он поднялся сразу, как только увидел ее и двинулся ей навстречу. Именно в этот момент Вику что-то болезненно резануло внутри. Лицо и фигура мужчины показались ей смутно знакомыми.

Не так, чтобы она сразу вспомнила где она его могла видеть. Может просто похож на кого-то. Вот только на кого? Она замедлила шаг, почти незаметно, но только на секунду. Мужчина идущий навстречу, тоже смотрел на нее чуть пристальнее, чем следовало бы при первом знакомстве. Будто у него в памяти тоже что-то шевельнулось. Несколько секунд они стояли друг напротив друга, разглядывая друг друга уже вблизи.

— Виктория? — спросил мужчина.

Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, спокойный.

— Иван? — ответила она.

Он кивнул. И в этот момент Вике вдруг показалось, что он изучает ее не как незнакомую девушку, а чуть иначе. Как будто что-то вытаскивает из памяти.

— Валентина Сергеевна сказала, что вы хотели встретиться, — сказал Иван. — Я… рад, что вы пришли.

— Спасибо, что согласились.

Она протянула руку. Он осторожно пожал ее — бережно, но крепко. Ладонь у него была теплая, широкая, с жесткими мозолями. Сразу видно, что не кабинетный человек.

Иван принял у нее пальто, повесил на вешалку и подождал, пока она сядет. Сам сел напротив. Почти сразу подошла официантка в белом фартуке. Вика заказала кофе со сливками. Иван — черный кофе без сахара.

Когда официантка отошла, между ними повисла короткая пауза. Вика первой нарушила молчание.

— Валентина Сергеевна мне много о вас говорила. И Юра тоже.

Иван едва заметно усмехнулся.

— Надеюсь, не только плохое.

— Плохого они о вас не говорили вообще.

— Это, значит, они были ко мне слишком добры.

Вика чуть улыбнулась. Вблизи он производил сильное впечатление. Не внешней красотой, хотя с этим у него было все в порядке, а внутренней собранностью. В нем чувствовалась та порода мужчин, которые умеют молчать, держать удар, которым наплевать на одобрение или неодобрение окружающих. Дед учил ее замечать подобные вещи. По походке, по осанке, по тому, как человек смотрит на собеседника. Этот смотрел спокойно, уверенно, с внутренним достоинством.

И еще одно она поняла сразу: Иван опасен. Не истерично, не показушно, не так как расплодившаяся в последнее время уличная шпана. А серьезно. По-настоящему. Иван, видимо, в свою очередь, тоже уже успел ее оценить. Но липкого мужского любопытства, природу которого можно легко понять. Он смотрел на нее уважительно, но видно, что она произвела впечатление.

— Юра говорил, что вы его друг, — сказала Вика. — Настоящий.

Иван опустил взгляд, будто тянул секунду.

— У нас с ним… немного странная дружба.

— Он тогда сказал мне почти тоже самое.

— Тогда, значит, врать не стану. Да… немного странная.

— В чем именно?

Иван поднял на нее глаза и чуть улыбнулся.

— В том, что объяснить это я вам все равно не смогу.

Вика помолчала, потом сказала:

— Или просто не хотите.

— И не хочу тоже.

Это было сказано спокойно, без грубости. Просто как факт. Официантка принесла кофе. Они оба дождались, пока она отойдет. Вика взяла чашку, но пить не спешила.

— Странно, — сказала она, будто самой себе.

— Что именно?

— У меня все время чувство, что я вас уже где-то видела.

Иван замер ровно на миг. Потом потянулся к своему кофе.

— Может быть, — ответил он слишком ровно.

— Вы тоже так подумали?

Он посмотрел ей в глаза.

— Подумал.

— И?

— И решил не спешить с выводами.

Вика кивнула. Это ей понравилось. Не стал юлить, не начал отмахиваться.

— Ладно, — сказала она. — Тогда пока оставим.

— Пока — да.

Они сделали по глотку кофе.

— Чем вы сейчас занимаетесь? — спросила Вика.

Иван слегка усмехнулся.

— Кооператив. С ребятами. По-разному крутимся. Грузы, машины, сопровождение…

Он говорил спокойно, но слишком уж гладко как-будто заученно. И от этого гладкого тона фальшь была слышна еще сильнее. Вика посмотрела на него поверх чашки.

— А на мой взгляд, вы не очень похожи на человека, который просто торгует запчастями.

Иван чуть поморщился, но потом открыто улыбнулся.

— А на кого похож?

— На человека, которого зовут не когда нужно что-то продать, а когда нужно, чтобы рядом стояли правильные люди, умеющие решать чужие проблемы.

Он смотрел на нее несколько секунд. Потом кивнул.

— Примерно так.

— Вот так уже больше похоже на правду.

— Я же не сказал, что хочу вам врать.

— Нет. Вы просто не хотите рассказывать лишнего.

— Вы очень умная и наблюдательная девушка, — негромко сказал Иван.

— Меня дед хорошо учил. Он у меня хорошо разбирается в людях.

— Это заметно.

Вика чуть опустила глаза, потом снова посмотрела на него.

— Тогда и вы не считайте меня дурой, Иван. Я вижу, что у вас не тот род занятий, о котором говорят на первой встрече.

— Я не считаю. — улыбнулся Иван

— Хорошо. — кивнула Вика.

Пауза после этих слов получилась уже другой. Более ровной.

— А вы? — спросил Иван. — Чем занимаетесь?

— Заканчиваю МГИМО. Последний курс.

— Серьезно.

— Для кого как.

— Нет, правда серьезно, — сказал он. — Это не комплимент. Я уважаю людей, которые умеют работать головой.

Она заметила, что это было сказано без привычной мужской игры. И именно поэтому звучало весомее.

Несколько минут они говорили о пустяках — о весне, которая в этом году затянулась, о Москве, о дорогах, о том, как быстро меняется жизнь. Но Вика понимала что нужно объяснить зачем она захотела встретиться. И Иван, судя по тому, как иногда напрягался его взгляд, тоже ждал главного.

Наконец она поставила чашку на блюдце.

— На самом деле я хотела встретиться с вами по одному важному вопросу.

— Я понял. — кивнул Иван

— Юра жив.

Иван не дернулся. Только взгляд стал жестче, и плечи чуть напряглись.

— Откуда вы знаете?

— Мне сказал дед. Он раньше занимал очень высокий пост и руководил операцией в которой пропал Юра…

Иван коротко кивнул. Значит, понял, о каком уровне идет речь.

— Он жив, — повторила Вика. — Был жив на тот момент, когда дед получил сведения. Потом я сама говорила с Юрой по телефону.

— Когда?

— Недавно. Несколько недель назад.

Иван смотрел молча. Только правая рука, лежавшая на столе, медленно сжалась в кулак, потом так же медленно разжалась.

— Он сейчас в очень тяжелой ситуации, — продолжила Вика. — После плена его вывезли в Америку. Он сумел уйти. За ним сейчас охотятся. Подробностей я не знаю и знать не хочу. Но это уже не слухи и не домыслы. Юра точно жив.

Иван отвел взгляд в сторону окна, потом снова посмотрел на нее.

— Дальше.

— Самое главное не это. Самое главное — дед сказал, что здесь, в Союзе, для Юры все улажено. Его старая история больше не актуальна. Тема его… странностей, «снов» и прочего — теперь официально считается легендой. Все, что могло его здесь ждать, закрыли сдали в архив. Если он вернется, ему помогут. Он теперь может свободно вернуться домой.

Иван долго молчал.

— Вы в этом точно уверены?

— Если бы не была уверена, я бы не пришла.

— Это слова вашего деда?

— Да.

— А вы сами ему верите?

Вика ответила не сразу.

— Я с ним очень близка и мы много общаемся. Я вижу, когда он что-то скрывает, когда проверяет и когда врет. Здесь он не врал.

Иван кивнул. Очень медленно.

— И вы хотите, чтобы я передал это Юре, если он выйдет на меня.

— Да.

Она подалась чуть вперед.

— Если он даст о себе знать, передайте ему главное: здесь он больше не нужен никому как объект интереса. Пусть просто возвращается. Домой. К матери.

Секунду помолчала и добавила тише:

— И ко мне.

Иван не отвел глаз. В его взгляде мелькнуло понимание.

— Передам, — сказал он.

— Спасибо.

Он отпил кофе, уже остывший, и поставил чашку обратно.

— Иван… Я вас еще об одном хочу попросить. — Вика немного замялась.

— Слушаю.

— Если он выйдет на вас, сообщите об этом мне. Даже, если он все же решит не возвращаться, не скрывайте это. Лучше скажите сразу.

— Скажу сразу, — ответил Иван.

Вика посмотрела на него внимательно и кивнула.

— Спасибо!

Еще несколько минут они сидели молча. Но это молчание уже не было молчанием совершенно чужих людей.

Вика смотрела на его руки, на жесткую шею, на спокойное лицо. И все сильнее чувствовала, что дед был прав. Юра умеет выбирать людей. Этот Карабанов был не прост. И опасен. Но в нем было то, что не купишь и не изобразишь — внутренняя надежность. Даже если весь остальной его мир был мутным.

Иван, в свою очередь, смотрел на нее и думал, что теперь понял, почему Юра выбрал эту девушку. Красивая — да. Но это было не главное. Главное в ней было другое: ум, порода, умение держать лицо.

Когда они вышли из кафе, на город уже опустилась ночь. Горели фонари, по мокрому асфальту проезжали редкие машины. Ветер был прохладный, с сыростью. Вика зябко запахнула пальто.

— Вам такси поймать? — спросил Иван.

— Да. Если можно.

Он шагнул на край тротуара и поднял руку, останавливая проезжавшую машину. Рядом остановилась семерка с пожилым водителем. Иван открыл перед девушкой заднюю дверь. Вика уже хотела сесть, но задержалась и посмотрела на него.

— Иван.

— Да?

— Если мы и правда уже где-то виделись раньше… — она чуть прищурилась, вглядываясь в его лицо. — Когда-нибудь вы мне это скажете?

Он спокойно выдержал ее взгляд.

— Когда будет время для таких разговоров, — сказал он. — Скажу.

Она кивнула. Без улыбки.

— Хорошо.

Села в машину. Дверь захлопнулась. Семерка тронулась с места.

Иван стоял на тротуаре и смотрел ему вслед, пока красные огни не растворились в темноте. Потом медленно повернулся и пошел к своей машине, припаркованной у обочины. Юра жив. И все стало сложнее. А еще была эта девушка, с которой, как ни крути, судьба уже сводила его раньше. И сейчас был явно не тот случай, чтобы вспоминать подробности этой встречи…