Мы въехали во двор. Чало заглушил двигатель, фары погасли, и все вокруг снова утонуло в темноте. В доме нас ждали. Из распахнутой двери на крыльцо упал широкий прямоугольник света. Педро, опираясь о косяк, шагнул навстречу и спустился по крыльцу.

— ¿Cómo les fue? (Как прошло?) — спросил он подходя к машине.

— Нормально, — я вылез из кабины и открыл заднюю дверь. — Пеппе зацепило. Нужно звонить Мануэлю. Для него работы много.

Педро чертыхнулся, но ничего не сказал. В салоне сзади было темно и тесно. Пеппе полулежал на боку, как мы его туда положили. Голова на спинке заднего дивана, рука свесилась на пол, пальцы уткнулись в резиновый коврик.

Чало потянулся к нему:

— Vamos, gordo, ya llegamos. (Давай, толстяк, мы уже приехали.)

Он подхватил его под плечи, потянул на себя. Пеппе не отозвался. Чало дернул сильнее, тело не поддавалось — тяжелое, бесформенное, чужое.

— Oye, ya despierta. (Эй, просыпайся.) — в голосе Чало прорезалась злость.

Я уже, понимая что произошло, положил руку ему на плечо.

— Подожди.

Чало дернулся, сбросил мою ладонь, снова полез внутрь, схватил Пеппе за ворот, тряхнул.

— ¡No te hagas! ¡Ya llegamos! (Не притворяйся! Мы уже приехали!)

Пеппе не ответил. Только рот остался приоткрытым — как будто не успел договорить.

Я отодвинул Чало, наклонился, нащупал шею. Там, где должна биться жилка. Ничего. Только остывающая кожа.

— Se nos fue. (Он ушел.) — говорю очень тихо.

Чало замер. Секунду смотрел в темноту салона, туда, где лежало тело. Потом выдохнул — почти беззвучно — и медленно осел. Уткнулся лбом в край спинки сиденья, рядом с головой Пеппе, и замер.

— Descansa en paz, cabrón. (Отдыхай с миром, козел.) — потрясенно прошептал он.

Педро стоял в стороне, тяжело привалившись корпусом к машине. Взяв себя в руки он выпрямился и коротко бросил:

— Hay que sacarlo de aquí. (Надо убрать его отсюда.)

Я кивнул.

— В дом не тащим. Давай в сарай.

Чало не двигался. Он сидел, сжавшись, и тихо, почти беззвучно, шевелил губами. Я наклонился к нему:

— Чало, братишка. Нас могут увидеть. Давай сначала отнесем его в сарай. А потом сделаем все, как надо. Со всеми почестями. Él se lo merece. (Он заслужил.)

Чало медленно поднял голову и посмотрел на меня.

— Lo merecía. (Заслужил.) — повторил он. — Era un buen carnal. (Он был хорошим братом.)

Он поднялся. Я подхватил Пеппе за плечи и потянул на себя. Чало взял его за ноги. Вдвоем мы перетащили тело в сарай, положили на грубый стол из потемневших от времени неструганных досок. Педро остался у входа подсвечивая нам фонарем.

Чало выпрямился, взял Пеппе за руку и застыл. Секунду стоял молча, потом тихо сказал:

— No te voy a dejar aquí. Te lo prometo. (Я тебя здесь не оставлю. Обещаю.)

— Сегодня утром, — я подошел к нему. — Позовем священника. Вывезем туда, где нас никто не увидит. У вас же есть место для таких случаев?

Чало кивнул.

— Hay un lugar. (Есть такое место.)

Он еще раз посмотрел на лицо Пеппе, перекрестился и вышел из сарая, не оборачиваясь.

* * *

К полудню все было готово. Место похорон было за городом — старое кладбище у старой часовни. Полузаброшенное: несколько свежих холмов, остальное — заросшие, осевшие могилы и кривые потемневшие от времени кресты. Дорога — заброшенная заросшая грунтовка. Сразу видно, что по ней редко кто ездит. Мы привезли на пикапе тело Пеппе, а потом вместе с Чало выкопали могилу.

Священника привез Педро. Невысокий, седой, в выцветшей сутане. Он, без лишних вопросов, взял конверт, не пересчитывая.

— Я сделаю, что должен, — сказал спокойно, как говорил, наверное, уже много раз.

Настоящего гроба не было. Мы с Чало еще утром сбили ящик из досок, положили туда тело, забили на пару гвоздей крышку, и поставили в пикап, хорошенько закрепив чтобы не болтало по дороге. Сверху кузов плотно затянули брезентом

От пикапа к яме ящик с телом тащили втроем. Никто не разговаривал. Солнце стояло высоко. Было жарко. Пот грязными струйками стекал по нашим пыльным лицам. Мы положили ящик прямо на землю и вытащив не до конца забитые гвозди, открыли грубо сбитую крышку.

Священник стал у изголовья импровизированного гроба, открыл маленькую книгу. Читал тихо, по-испански. Слова тянулись ровно, без нажима. Ветер лениво шевелил края страниц.

— … que descanse en paz…

Чало понурившись стоял рядом, руки в грязи, ногти сбиты. Смотрел вниз себе под ноги, часто моргая. Педро встал рядом со священником. Я расположился чуть в стороне и смотрел на спокойное умиротворенное лицо Пеппе. Скольких я уже потерял… Со многими даже не смог проститься. Так что, Пеппе здесь, можно сказать, повезло. У него хоть настоящая могила и его в последний путь провожает настоящий священник…

Молитва закончилась быстро. Священник перекрестил, закрыл книгу.

— Que Dios lo reciba. (Да примет его Бог), — сказал он.

Мы снова заколотили крышку, потом на длинных веревках опустили ящик вниз. Мне пришлось с одной стороны управляться самому. С другой стороны были Чало и Педро. После Чало взял лопату, секунду подержал, а потом отложил в сторону и просто набрал землю руками. Бросил в яму. Раздался глухой звук.

— Descansa, hermano. Ya no vas a sufrir más. (Отдыхай, брат. Ты больше не будешь страдать.) — тихо пробормотал он.

Мы с Педро тоже бросили по горсти теплой сухой земли. Потом все взялись за лопаты. Засыпали яму быстро и без слов. Через несколько минут на месте ямы остался холмик.

Чало вбил в изголовье простой деревянный крест. Без имени. Только дата, выжженная на дереве раскаленным на огне ножом.

Священник не задержался. Кивнул и ушел к машине не оборачиваясь. Педро потянулся следом, чтобы отвезти его назад.

Чало постоял еще минуту, потом сказал:

— Vamos. (Пошли)

И, чуть сгорбившись, не оборачиваясь, пошел к нашей машине…

* * *

В доме было намного прохладней чем снаружи на палящем солнце, но все-таки тоже жарко. После похорон Пеппе все были молчаливыми и задумчивыми. Но дело не может ждать. Нам нужно выезжать уже в эту ночь, поэтому требуется обсудить план действий.

Вопросительно смотрю на Педро.

— Ты же из тех мест. Знаешь, где находится поместье дона Альберто?

— Да, кивает он. В небольшом горном поселке. Там у него самый большой и красивый дом. Все в поселке ему обязаны, поэтому нас по дороге туда, никто не должен будет увидеть. Сдадут сразу же.

— Как можно незаметно туда подобраться?

— От границы до Ла-Крус на машине. Там ее оставим и дальше уже пешком по горам около десяти — двенадцати миль. Само поместье находится неподалеку от горного склона с лесом, там можно незаметно подойти практически вплотную.

— Ты осилишь такую дорогу? — С сомнением смотрю на Педро — все же горы, дорога тяжелая, а ты еще недостаточно пришел в себя после ранения.

— Дойду. — Уверенно отвечает Педро и на его лбу пролегает упрямая складка.

— Хорошо. Мы тебя грузить особо не будем. Понесем снарягу вдвоем с Чало. — киваю в ответ и интересуюсь. Что с охраной поместья?

Педро пожал плечами.

— Когда я там бывал, видел несколько человек охраны, и еще собаки. Там много людей и не нужно. В случае проблем могут подтянуться еще солдатос из поселка. В тех местах против дона Альберто никто и помыслить не может. В поместье постоянно живет племянник Дона Альберто — Альфонсо. Он сын его младшей сестры и ведает охраной. Очень самодовольный и высокомерный тип.

— Покажешь поместье на карте? — кивая спрашиваю его.

Разворачиваем большую карту и Педро подробно объясняет маршрут, как от границы нужно добираться до Ла-Крус, а потом показывает, где находится поселок и местоположение самого поместья и примерный путь.

— Хорошо, значит будем собирать снаряжение под конкретную задачу. — Я убрал карту и разложил на стол все оружие, что у нас было, в одну кучу.

— Смотрим и режем лишнее, — говорю уставившимся на меня Педро и Чало. — Мы туда идем не воевать. Нужно зайти, быстро сделать дело и чисто выйти. Чисто уйти после всего, думаю, будет тяжелей всего

Чало молча протер лицо ладонью и кивнул. Педро сел на стул рядом со столом. Беру узи, кручу в руках и откладываю в сторону.

— Этот не берем. Шумный, жрет патроны, прицельная дальность небольшая. А нам в горах дальность очень важна

Педро усмехнулся краем рта.

— Да, это чисто городская штучка

Киваю, продолжая:

— Как основное оружие, берем два калаша, плюс по три запасных магазина на каждый. М-16 со снайперским прицелом и глушителем, и запасными магазинами — тоже. Хоть это не настоящая снайперка, но пригодится в горах и в поместье очень может. Мало ли кого нужно будет снять без шума.

— Entendido.(Понятно)

Раскладываю вспомогательное оружие

— Берем три револьвера, как второе оружие, плюс кольт — с глушителем для работы в самом поместье.

— Гранаты? — спросил Педро.

— По две на каждого. Не больше. На всякий случай… Это не штурм а тихое проникновение.

Теперь тянусь к небольшому коробку с минами. Педро сразу поднял взгляд и ухмыльнулся.

— Когда припечет как следует. Eso sí nos puede salvar el culo. (Это может спасти нам задницу.)

— Может, — согласился я. — Возьмем три штуки, на всякий случай…

Чало с уважением посмотрел на меня:

— Ты умеешь с ними обращаться?

Усмехаюсь, вспоминая одиночный выход район перевала Асадабад — Бара-Кот в Афганистане, уничтожение вертолетами душманского схрона и погоню «черных аистов» у себя на хвосте. Тогда мины, можно сказать, и спасли мою задницу.

— Умею. — отвечаю коротко, не вдаваясь в лишние подробности.

Провожу рукой по столу, сдвигая остатки в сторону.

— По оружию все. Теперь по дополнительному оборудованию. Три рации — расстояние уверенного приема пара километров, но нам должно хватить. Два мощных бинокля, прибор ночного видения. Что еще?

Повисла короткая тишина.

Чало первым нарушил:

— Вода. Там есть ручьи, но лучше взять с собой большие фляги.

— Да. — кивнул я. — Возьмем.

— Еще еда, — добавил Педро. — Простая. Sin latas grandes. (Без больших банок.)

— Возьмем шоколадные батончики с орехами, фасоль, лепешки и сушеное мясо. — предлагаю ему. — Питательно, быстро, и без готовки.

— Пройдет. Запас еды и воды нужен минимум на сутки. — кивает Педро.

— Отлично. — отвечаю ему. — В горы с собой снарягу возьмем по минимуму. Нам грузиться как мулы нет необходимости. Нужна будет скорость передвижения.

Чало нахмурился.

— А как мы от границы доберемся до Ла Крус? Машину там на месте брать будем?

Теперь мы оба смотрим на Педро, который много раз ходил на ту сторону.

— Да. — кивает он — На нашей тачке доберемся до границы. Я знаю где ее можно буде спрятать в сухом русле — arroyo, где вода бывает раз в два года — туда даже местные не сунутся. Перейдем ночью границу, а там купим другую. Дешевую. Доедем до гор и оставим в укромном месте.

Чало отложил автомат в сторону.

— Где будем переходить границу?

— Через пустыню Imperial Valley, миль 40–60 восточнее Мехикали. Там граница длинная, пустая, патрули проезжают раз в час-два. Между Los Algodones и El Centenario — там есть сухие русла, можно пройти с грузом. Ночью, без фонарей, пешком всего миль пятнадцать. — Усмехается Педро

— Va a ser duro. (Будет тяжело.) — говорит Чало.

— Да. — спокойно отвечает Педро. — С оружием и снаряжением по-другому никак. После перехода будем выбираться к федеральной трассе номер два Mexicali — Tijuan. Там нужно будет спрятать оружие и снарягу, поймать попутку до Сан-Луис-Рио-Колорадо. В городе есть рынок подержанных машин. Возьмем что-то приличное, но недорогое и тогда вернемся за грузом. Из Сан-Луиса надо идти на юг, через Сан-Фелипе, потом сворачивать в горы. Но не по главной трассе — там много военных блокпостов (retenes), особенно после того, как в прошлом году прихлопнули агента DEA Камарена. После Сан-Фелипе уйдем на пустынную дорогу через Сьерра-де-лос-Гигас — это грунтовка, идет до Эль-Туле, а оттуда уже на Ла-Крус. Дорога паршивая разбитая, но зато машин почти нет. Только там иногда появляются военные патрули на пикапах, и они берут mordida (взятку) за любой проезд. Заранее нужно будет заготовить деньги на взятки. Если нас примут и найдут оружие, для начала предлагаем не больше двухсот долларов, говорим, что больше нет. Если не верят — достаем вторую пачку, но уже с лицами людей, отдающих последнее… Зарплаты там у военных низкие и двести долларов для них целое состояние.

Педро сделал паузу задумавшись, а потом продолжил

— На последнем отрезке пути, на дорогу от Ла Крус до поместья, уйдет не меньше пяти часов. Потом нужно будет разведать издали подходы и посмотреть за поместьем. Заходить туда лучше ночью перед рассветом.

Мда… Подробный расклад. Без Педро туда хрен доберешься. Хорошо, что теперь мы работаем в плотной связке. Когда мы в первый раз ехали в Сьерра-Мадре с Паулиной, все было гораздо проще. Но нам не нужно было проникнуть туда тайно, и у нас тогда и не было с собой целого арсенала.

План Педро звучит весьма здраво. Если выедем сегодня в ночь и перейдем границу, то пока утром на той стороне купим машину, пока вернемся за оружием, пока доберемся по объездным дорогам до Ла Крус. Будем там, в лучшем случае, к вечеру. Дальше оставляем машину, делаем переход по горам и выходим к поместью. Это еще пять или даже шесть часов, потому что идти придется скрытно. Значит, около самого поместья окажемся уже к утру. Нужно будет днем отдохнуть, произвести разведку и проникнуть на территорию уже ночью. Там есть собаки, которые могут поднять шум, но, на этот случай, у нас есть оружие с глушителями.

Убивать никого не хочется. Напав на поместье, мы и так станем врагами для картеля. А убив людей картеля, мы выведем эту вражду на самый высший уровень. Сейчас рано строить окончательный план проникновения в поместье и освобождения заложников. Сначала нужно будет хорошенько все осмотреть и прикинуть варианты на месте. Но если даже надо будет вырезать в этом поместье всех, я пойду на это. Не я это первым начал…

— Отлично — киваю Педро, не посвящая его и Чало в свои сомнения — Теперь по делу. Время собраться у нас до вечера. Выезжаем засветло чтобы перейти границу в темноте.

Чало согласно кивнул.

— Я займусь машиной. Проверю все как следует…

— Да, проверь все, — смотрю на него. — Чтобы не встали в дороге.

Он коротко ответил:

— Сделаю.

Перевожу взгляд на Педро.

— Мы с тобой поедем за покупками.

Тот сразу поднял бровь:

— Что еще берем?

— Нам нужны: рюкзаки, туристические ботинки, тактическая одежда для горного перехода простая но прочная, разгрузки. Еще вода, фляги, еда, аптечка.

Педро кивнул, уже мысленно собирая список.

— Сколько у тебя еще денег?

— Около восемнадцати тысяч осталось. — говорю ему. — Лишнего не берем. Но и не экономим на важном.

Педро посмотрел на меня внимательно.

— Машина в Мексике тоже из этих денег?

— Да.

Он кивнул.

— Нормально, хватит еще и останется.

Я взял один из АК, разобрал, начал чистить. Педро принялся за другой. Чало уже вышел во двор, хлопнула дверь пикапа, заскрипел капот.

Какое-то время мы работали в тишине, если не считать звуков чистки оружия, потом Педро тихо спросил

— Después de esto… no hay vuelta, ¿verdad? (После этого назад дороги нет, да?)

Я не поднял головы.

— Ее уже нет.

Он подумал немного и кивнул сам себе.

— Bueno (Хорошо).

Мы молча продолжили чистить оружие. Металл щелкал, тряпки скрипели по стволам. А нам еще нужно успеть докупить остальную снарягу. К вечеру все должно было быть готово.

* * *

Запах свежей гари стелился над землей и забивал ноздри. Пепел хрустел под ногами. Черные остовы трейлеров тянулись в линию, как выбитые зубы.

Монтано остановился у первой выгоревшей площадки.

— Где началось? — спросил он.

— Здесь, — тут же ответил местный сержант. — Три трейлера. Выгорели почти полностью.

— Второй очаг?

— На другом конце. С разницей в несколько минут.

Монтано кивнул, ничего не сказав. Прошел вперед, присел, поднял гильзу. Покрутил…

— Смешали все

— Да, сэр, — отозвался криминалист. — Тут каша.

Монтано повернулся к нему:

— Разложи.

Тот кивнул, достал планшет, пролистал фото.

— Смотрите. Вот этот сектор, — показал он, — много гильз 7.62×39. Лежат кучно. Почти одна точка.

Монтано прищурился:

— Позиция для стрельбы.

— Да. Похоже на укрытие. Мы нашли их в овраге. Удобный сектор обзора на площадку.

— Тела?

— Нет. Есть следы крови и волочения. Триста метров по оврагу вверх, потом следы волочения пропадают. Дальше шли двое. Один, судя по глубоким отпечаткам на земле, нес тяжелый груз. Думаю, тело раненного или убитого сообщника.

Пауза.

— Дальше, — продолжил криминалист, — вот здесь и здесь — 5.56. Разбросано. Несколько направлений. Эти гильзы находятся немного выше места где сидела вторая группа, которая вела огонь из карабинов и nine mil (9 мм) пистолетов.

— AR-платформа?

— Скорее всего. Гражданский карабин или, возможно, М-16.

Монтано кивнул.

— Дробовики?

Криминалист перелистнул:

— Есть. Twelve gauge (12 калибр). В нескольких местах. Ближняя дистанция.

— Пистолеты?

— Да. Девять миллиметров. Отдельный сектор. Меньше гильз, но кучно и чисто.

Монтано посмотрел на него:

— Чисто?

— Контролируемая стрельба. Без паники. Не «поливали», а скорей грамотно отбивались.

Монтано медленно перевел взгляд на площадку.

— Сколько всего было сторон?

Криминалист пожал плечами:

— Минимум две. Если с полицией то три… Но…

— Но?

— Эта позиция, — он ткнул в овраг, — выбивается из общей картины. Там сидели отдельно. И стреляли по всем, кто двигался в секторе. Очень похоже на провокацию со стороны.

Пауза. Монтано снова с интересом посмотрел в сторону оврага.

— Думаешь, был кто-то еще?

— Возможно.

— Или, кто-то оказался умнее остальных.

Криминалист промолчал. Монтано пошел дальше. У обгоревшего трейлера лежали мешки с телами.

— Все отсюда?

— Да, — ответил сержант. — Четверо. Не забрали. Рядом с ними лежали лопаты и металлические щупы. Вот эти.

Сержант кивком указал на инструменты, лежавшие отдельной кучей.

— Похоже эти парни шли сюда с целью покопаться в старом пожарище. Отсюда эти щупы и лопаты.

— Похоже на то. Их застали врасплох на подходе. Они залегли и открыли огонь. Здесь полно гильз twelve gauge (12 калибрf). — подтвердил сержант

Монтано кивнул. Перевел взгляд в сторону дороги.

— А там?

— Кровь. Много. Но тел не было. — ответил криминалист и предположил.

Монтано прошел туда. Остановился и внимательно осмотрел позицию, с которой били по тем, кто шел с лопатами к парку.

Пятна крови тянулись полосами. Где-то густо, где-то размазано. Поломанные кусты, осколки разбитого стекла, четкие следы шин.

Он остановился.

— Эти ушли на машинах и забрали всех своих и убитых, и раненных.

— Похоже на то. — кивнул сержант.

Монтано обернулся к криминалисту:

— Дистанции?

— Тут, — тот показал на землю, — ближний контакт. Дробь, пистолеты. А вот оттуда, — он указал в сторону оврага, — били из автоматов. И, судя по углу, снизу вверх.

Монтано кивнул.

— Их прижали.

Он провел взглядом линию: овраг, площадка, дорога. Задумался. И медленно взвешивая каждое слово проговорил.

— Вот какие у меня мысли по поводу произошедшего. Первая группа сюда приехала как следует покопаться в старом пожарище. Они хорошо знали, что здесь находится полиция. Сначала сработала группа, устроившая поджог трейлеров в дальнем конце, чтобы отвлечь внимание полицейских, находящихся в парке. После поджога и поднявшейся в парке суеты, к давнему пожарищу пошла первая группа с лопатами и щупами. На этой позиции, где обнаружены следы шин и гильзы 9 мм находилась вторая группа чужаков, наблюдавшая за всем действием со стороны. Дальше, кто-то открыл огонь по группе поисковиков. Те залегли и ответили. В фланг чужакам ударила поддержка поисковиков, которая находилась неподалеку для контроля. Потом началась всеобщая свалка…

— Похоже на то, — подтвердил криминалист. — А потом вмешалась полиция и ситуация для поисковиков стала совсем критической.

Сержант кивнул:

— Наши тоже попали под перекрестный огонь. Двое были ранены.

Монтано коротко взглянул на него:

— Вы накрыли поисковиков с тыла. И они оказались зажаты между вами и группой нападавших.

— Мы стреляли, чтобы выйти, сэр.

— Я понимаю. — Кивнул Монтано.

Пауза. Спецагент повернулся к криминалисту и спросил.

— Что по поджогу?

— Есть следы ускорителя, — ответил тот. — Очаг искусственный. Кроме того, найдено множество обгоревших гильз. Их явно подбросили специально, чтобы создать дополнительный источник шума.

— С этим все сходится. Он пожар был нужен для отвлечения внимания. — Кивнул Монтано и продолжил задумчиво. — Три недели назад здесь был бой и первый пожар от взорвавшихся бочек с бензином. На пожарище нашли тела Габриэля Мендосы и его пятерых солдатос. Мы знаем, что в бою участвовали три стороны. Первая — Габриэль и его люди. Вторая — военные пытавшиеся произвести задержание Габриэля и третья — конкурирующая банда Игнасио, которая шла в парк и наткнулась на военных. Трупы людей Игнасио были обнаружены на пустыре.

— Да, так все и было — подтверждает криминалист.

— Теперь, спустя три недели, новый бой и новый пожар. Причем, первая группа шла сюда с явным намерением что-то найти. На это указывают найденные лопаты и щупы. — продолжил Монтано, проговаривая свои мысли вслух. — Они были уверенны, что здесь есть что-то очень важное, что осталось от Габриэля. Видать их поджимало время, поэтому они и пошли на такой риск проникновения на охраняемую полицией территорию. Судя по трупам, оставшимся у парка, это мексиканцы и очень возможно, что это снова люди Игнасио…

Он замолчал на секунду.

— Несколько дней назад в городе появился новый человек — Аугусто, который, вместе с остатками банды Габриэля, обследовал его бывшие точки. К нему на встречу приезжали Томазо Мессина и Игнасио. Томазо разговаривал с Аугусто и одним из людей Габриэля. После, посадил Аугусто своих людей на хвост, которые глупо спалились и помешали нам вести свою слежку. Следом к Аугусто приезжал Игнасио, который прибрал к рукам территорию Габриэля. Они поговорили, а на следующий день Аугусто убили… В эту же ночь, неподалеку от места убийства Аугусто, произошел налет на дом, где находились люди Игнасио. Там убили четверых и, судя по всему, освободили какого-то пленника. Возможно, это был кто-то из людей Аугусто, которого захватили на месте убийства… Похоже, что это именно Игнасио вступил в игру, убрал Аугусто взял и допросил пленника, а потом решил наложить свои лапы на то, что тот искал…

— Тогда это его люди, — сказал сержант, кивая на тела.

Монтано посмотрел на мешки.

— Возможно.

Он перевел взгляд на место откуда велась стрельба по убитым.

— Но он был не один.

Пауза.

— Кто-то еще пришел за тем же.

— Картель? — спросил сержант.

Монтано не спешил.

Он снова обвел взглядом площадку: гильзы, кровь, пепел.

— Возможно. Кто-то ведь убил людей Игнасио в доме и освободил пленника… Из-за какой то мелочи так не дерутся, — сказал он тихо. — Я думаю, что у Габриэля был товар картеля и люди картеля, после гибели Габриэля, пришли за своим. Они точно не знали где тот держал товар, поэтому искали везде… Тут то и появился Игнасио и сел им на «хвост», в надежде перехватить партию…

Криминалист кивнул:

— Согласен. Все звучит очень логично.

Монтано сделал несколько шагов, остановился.

— Но есть проблема.

— Какая? — спросил сержант.

Монтано посмотрел на овраг.

— Кто сидел там?

Тишина.

— Возможно, какая-то неучтенная сила? — Нерешительно предположил один из людей Монтано.

Спецагент пожал плечами

— Очень возможно. Они и начали всю заварушку со стрельбой, а после того, как все закрутилось, тихо ушли. Но у них, судя по следам волочения, а потом переноски, был один раненный, или убитый….

Пауза.

Монтано опустил взгляд. В памяти всплыли обрывки: гаражи, Аугусто, Педро, Томазо, Игнасио…

Он медленно выдохнул.

— Слишком много людей знали про это место, — сказал он и продолжил — И не все из них лежат здесь.

Он повернулся к сержанту:

— Перерыть все.

— Сэр… — тот замялся. — Там уже все сгорело.

Монтано посмотрел на него спокойно.

— Этой ночью за это стреляли и жгли. — небольшая пауза — Значит, то что искали, может еще быть там.

Криминалист тихо добавил:

— Придется снимать слой за слоем.

— Снимайте, — отрезал Монтано. — Парк должен быть обыскан полностью.

Он развернулся и пошел к машине.

Позади уже зашевелились люди, пошли команды, заработали рации. Монтано не оборачивался. Картина была еще очень неполной. Но этого хватало, чтобы понять главное, вся эта кутерьма как-то связана с поисками неуловимого русского…

* * *

Временное убежище, которое подыскал им Рицци, находилось в глубине старого жилого квартала, затерянного между авторемонтными мастерскими и обветшалыми домами, где даже утром было тихо, как в склепе. Дом — одноэтажный, с глухими ставнями и запущенным палисадником, заросшим сухой травой. Внутри пахло дешевыми сигаретами, бинтами, лекарствами и кровью. Возвращаться в таком состоянии в гостиницу было категорически нельзя. Ищейка Монтано обязательно туда наведается после ночного переполоха в парке. А если там в перестрелке еще в добавок убили полицейского, то это вообще туши свет…

Томазо сидел на краю жесткого дивана в дальней комнате, куда его уложил врач — молчаливый итальянец в очках, которого Рицци прислал вместе с машиной скорой помощи. Пуля скользнула по ребру, застряла в мягких тканях; врач вытащил ее быстро, профессионально, наложил швы, сделал укол, оставил антибиотики и уехал, не задав ни одного вопроса. В соседней комнате лежали еще двое раненных.

Томазо посмотрел на свои руки. Ладони были чистыми — медсестра, приехавшая с врачом, вытерла кровь, забинтовала касательную рану на предплечье. Но он все еще чувствовал ее. Липкую, горячую, чужую… Кровь Алонзо которого он под обстрелом тащил к машине. Томазо закрыл глаза и снова увидел вспышку.

Они сидели в кустах на позиции, откуда просматривался южный край парка. Алонзо был справа и смотрел в бинокль на разгорающийся пожар. Томазо смотрел в пнв, на то как как засуетились полицейские в парке, и как группа мексиканцев с лопатами и щупами осторожно выдвинулась к старому пожарищу.

— Пошли что-то искать— тихо сказал он.

Алонзо только кивнул, не отрываясь от бинокля.

А потом все вдруг пошло не по плану. Сначала раздалась короткая очередь откуда-то из-за спины. Мексиканцы с лопатами сразу попадали, в панике, когда пули взрыли землю у их ног. Кто-то из них открыл ответный огонь. Томазо не успел оценить направление откуда началась стрельба, как со стороны мексиканцев, но немного левее, ударили автоматные очереди уже по их позиции. Алонзо, стоявший рядом, без звука ничком упал на землю. Посыпались автомобильные стекла, разбитые пулями

— Всем на землю — крикнул Томазо, падая вниз и открывая огонь из своего автоматического MP5 в сторону откуда по ним били из автоматов.

Оружие используемое американским SWAT и британским SAS — MP5 от компании Heckler Koch — это очень точный пистолет пулемет. Он особенно хорош на дистанциях 100 —м 150 метров, и судя по тому, что автоматчики замолчали, он не промахнулся.

Мексиканцы тоже стали отчаянно палить по их позиции. Люди Томазо отвечали, заставив мексиканцев глубже вжаться в землю. Стрельба нарастала. Из парка в тыл мексиканцам ударили полицейские, и в этот же момент, с другой стороны, добавились новые стволы — это резерв Игнасио заходил с фланга, зажимая его людей в клещи.

Томазо, отстрелявшись по автоматчикам, перекатился к Алонзо, пощупал шею. Пульса не было. В голове пронеслось: «Это ловушка! Надо уходить». Он скомандовал отход. Часть его людей отстреливалась от наседающих мексиканцев, а другая грузила раненых в машины. Он сам подхватил тело Алонзо, и потащил к «Линкольну», не чувствуя тяжести. В этот момент, он почувствовал сильный удар в бок, но не бросил тело друга и дотащил его до машины. Там ему помогли закинуть тело внутрь и сесть самому. Потом машина, взревев двигателем, рванула с места вынося их из-под огня.

Стрельба стихла, когда они уже выехали на шоссе. Томазо оглянулся: позади горел парк, языки пламени плясали над трейлерами, а над пальмами поднимался черный дым.

Он открыл глаза. В комнате было тихо. Где-то на кухне тихо переговаривались люди Рицци, оставленные для охраны. Снаружи, за ставнями, начинался день слышались далекие голоса, лай собаки, гул заведенного двигателя. Обычная жизнь, которая не имела к нему никакого отношения.

Томазо медленно поднялся, подошел к окну, осторожно отодвинул край шторы. Свет резанул по глазам, он поморщился, но не отступил. Во дворе никого. Только его разбитая машина, прикрытая брезентом, и пикап охраны.

Он отошел к столу, налил себе стакан воды, выпил залпом. Боль в боку напомнила о себе глухой пульсацией. Врач сказал — несколько дней покоя. У него нет этих дней. Томазо снова сел, опустил голову, заставил себя думать. Кто это был?

Люди Игнасио? Нет. Стрельба началась из-за спины и били как раз по мексиканцам. Потом автоматчики открыли огонь уже по их позиции и только потом, по ним стали стрелять мексиканцы, когда его люди открыли огонь в ответ.

Игнасио сам потерял в той мясорубке как минимум четверых, а может, больше. Их тела остались лежать у парка. Игнасио не стал бы жертвовать своими людьми, чтобы подставить его. Слишком дорогая цена.

Полиция? Они начали стрелять, когда бой уже был в разгаре, и били по мексиканцам, а не по его людям. И полиция не стала бы бить с двух сторон, подставляясь под ответный огонь.

Значит, вмешалась какая-то третья сила. Это те, кто первыми открыл огонь по поисковикам, у нас из-за спины, спровоцировав их на ответ, а потом, через несколько секунд, ударили с другого направления уже по моим людям. Они били коротко и точно. Такое впечатление, что они хотели именно стравить. Ведь после того, как бой разгорелся, ни со спины, ни с оврага больше никто не бил.

Томазо перебирал в уме всех, кто мог это сделать. Люди Габриэля? Но его банда разгромлена, остатки возглавил Аугусто, который что-то искал в гаражах Габриэля… Аугусто убили несколько дней назад… Может, Педро?

Он замер. Аугусто и Педро что-то искали в гаражах. Игнасио что-то искал в парке… Если он прав и Аугусто — это картель, то интересы Игнасио и картеля пересеклись. Игнасио убрал Аугусто и захватил Педро, а потом, кто-то убрал людей Игнасио и освободил Педро.

Вспышка. До Томазо стало доходить.

— Вот дерьмо, — потрясенно прошептал он.

Это не Игнасио. Это не Педро. Это люди, которые умеют работать чисто и знают, как заставить врагов уничтожать друг друга. Это могли быть только… Он не хотел произносить это вслух. Но мысль уже сформировалась, холодная и тяжелая. Картель.

Они пришли за своим товаром. Они ждали, пока Игнасио и его люди сделают всю грязную работу — подожгут парк, отвлекут полицию, пойдут на пожарище. А потом просто устроили зачистку.

Томазо почувствовал, как внутри все холодеет. Если это картель — значит, они знают, кто он. Знают, на кого работает. И если они решат, что он представляет угрозу, его не спасет ни семья Милано здесь, ни Дино, который находится в Чикаго. В Синалоа другие законы, а они считают Лос-Анджелес своей территорией.

Он вспомнил лицо Аугусто. Тот не был похож на простого бандита. В нем чувствовалась та же холодная уверенность, что бывает у людей, которые привыкли, что за их спиной стоит настоящая сила. И Аугусто убили. Не его люди — люди Игнасио. После этого началась охота за товаром картеля, и теперь картель вышел на поле сам.

Томазо медленно провел ладонью по лицу. Они ищут русского? Нет. Им плевать на русского. Им плевать на Педро. Им плевать на него. Им нужен их товар. И они уже показали, что готовы убивать всех, кто встанет на пути.

А ему что нужно? Найти следы Фредо. Узнать, что случилось с людьми Дино. Поймать русского, который ограбил инкассаторов. Все это было важно. Но не настолько, чтобы положить еще кучу своих людей и не достичь результата. Нужно уметь вовремя остановится и зафиксировать убытки, вместо того чтобы бесконечно повышать ставки, рискуя потерять все…

Он посмотрел на дверь, за которой лежали его раненые люди. Двое. А еще Алонзо, чье тело уже отправили в Чикаго люди Рици. Алонзо, который больше никогда не сядет рядом с ним на переднее сиденье.

— Прости друг — тихо сказал он.

Алонзо был с ним уже десять лет. Начинал просто водителем, потом стал его правой рукой. Он был надежным, преданным, молчаливым. С ним можно было говорить откровенно и ни слова не уходило на сторону. Никому. И теперь его нет. Томазо закрыл глаза, давая боли накрыть себя. Не физической — другой, которая была хуже. Он позволил себе минуту, не больше. Потом выпрямился, сжал челюсть.

Он должен был решать.

Факты, которые он знал: Аугусто, человек картеля, убит. Игнасио охотится за товаром картеля. Картель вышел на поле и устроил зачистку в парке. В перестрелке он потерял Алонзо, трое ранены. Монтано уже знает, что он здесь, и дал понять, что второй раз церемониться не будет. След русского потерян. Единственная зацепка — Педро, но он, скорее всего, либо мертв, либо ушел с картелем, либо скрывается так глубоко, что найти его невозможно. Его люди измотаны, ранены, деморализованы. Он находится на чужой территории. Рицци помог, но воевать за него не будет. Семья Милано в Лос-Анджелесе слишком слаба, чтобы тягаться с картелем.

И самое главное: он не наемник. Он не солдат чтобы вести войну. Он — человек, который хорошо делает свою работу. Но теперь работа стала смертельно опасной и бесперспективной. Продолжать — значит, терять людей без всякой гарантии успеха. А он и так потерял слишком многих.

Дино Марчелло будет в ярости. Дино потерял Фредо, потерял людей, и теперь Томазо возвращается с пустыми руками и с трупом Алонзо. Но Дино — реалист. Он поймет, если Томазо объяснит. Картель — это не уровень уличной банды. Воевать с ними на их территории, не имея поддержки, — это самоубийство. Дино может быть жестоким, но он не глуп.

Томазо закрыл глаза. В голове еще раз пронеслась картина: вспышка, Алонзо падает, крики, грохот. Он знал, что будет возвращаться к этому снова и снова. Но сейчас он сделал то, что должен был. Он вывел своих людей из мясорубки. Это было единственное правильное решение.

Перед тем как провалиться в тяжелую, лекарственную дремоту, он подумал о Дино. О том, что скажет ему. О том, как объяснит потерю Алонзо. Он найдет слова. А если не найдет — значит, такова цена работы, которую они выбрали. Но сегодня, в этом душном доме, среди запаха крови и лекарств, он решил, что заплатил достаточно.

— Basta, — прошептал он одними губами и позволил себе уснуть.

* * *

Ночь, которую Игнасио готовил как звездный час, обернулась для него кровавым фарсом. Он сидел в дальней комнате своего дома, куда стянул остатки людей после того, как вырвался из трейлерного парка. Рубашка была расстегнута, на груди, под золотой цепью, и подмышками — темнели пятна пота. Перед ним на столе лежал бинокль, рация, которую он так и не использовал, и полная пепельница.

— ¿Cuántos? (Сколько?) — спросил он, не поднимая головы.

— Cuatro, patrón. (Четверо, босс.) — голос одного из солдатос был глухим. — Тела остались в парке. Полиция уже там. Там их понаехало столько, что стало светло как днем от фар и мигалок. И еще трое раненных.

Игнасио медленно кивнул. Он уже прокрутил все в голове десятки раз. Поджог сработал как надо. Федералы рванули на дальний край. Его поисковики пошли на старое пожарище. И в этот момент… В этот момент все рассыпалось.

Сначала короткая очередь с той стороны, откуда, по идее, никто не должен был стрелять. Люди упали. Кто-то закричал. А потом… потом по его позициям ударили уже с двух сторон. Сначала оттуда, где прятались неизвестные стрелки, а следом — с фланга, куда он сам поставил подкрепление. И вдобавок полиция ударила по поисковикам с тыла.

Игнасио закрыл глаза, восстанавливая картинку. В ней не было места случайностям. Кто-то сидел в засаде. Кто-то ждал, пока его люди полезут вперед. Кто-то открыл огонь первым. Его люди ответили, а потом, им в тыл ударили полицейские примчавшиеся на звуки стрельбы. А те, кто начали эту бойню, когда все смешалось, просто исчезли.

— ¿Quién? (Кто?) — прошептал он, открывая глаза.

Первая мысль была о гаденыше Педро. Но тут же отмел ее, как нелепую. Педро — его враг, это да. Педро мечтает перерезать ему глотку — понятно. Но Педро не смог бы организовать такое. У Педро нет денег, нет людей, нет оружия, чтобы устроить засаду с двух сторон и уйти чисто. И, главное, у придурка Педро нет столько ума. Нет. Это не Педро.

Может, кто-то из его же людей решил сыграть свою игру? Тоже нет. Слишком много стволов работало против него. Слишком чисто. Слишком профессионально. Игнасио встал, подошел к карте, висящей на стене. Взгляд скользнул по знакомым местам: Уилмингтон, гаражи Габриэля, трейлерный парк, дом, где держали Педро. Он замер. Дом. Там убили четверых его людей. И освободили пленника. Тогда он тоже думал, что это остатки банды Габриэля вытащили своего. Но теперь…

Он медленно провел пальцем по карте, соединяя две точки.

— La misma mano. (Одна и та же рука.) — тихо сказал он.

В доме очень чистая работа. Часового сняли ножом, троих в подвале застрелили так, что они даже не успели дернуться. И ушли, забрав Педро. Как профессионалы. Как люди, которые делают такое не в первый раз. Сегодня в парке — то же самое. Засада, провокация, удар с двух сторон, а потом они просто растворились, оставив его людей и полицию выяснять отношения.

Игнасио почувствовал, как внутри все холодеет. Он вспомнил Аугусто. Тот появился в городе, когда все уже думали, что банда Габриэля мертва. Аугусто приехал с остатками банды и начал шарить по гаражам. Аугусто был спокоен, уверен в себе, разговаривал с ним, Игнасио, как с равным. Он убил Аугусто за его наглость и считал, что это останется тайной. Ему нужно было понять, что они так упорно ищут. Поэтому он сохранил жизнь Педро, чтобы допросить его и так узнал о товаре… Это был его шанс…

А потом — освобождение Педро. Бой в парке.

— El cártel de Sinaloa (Это картель Синалоа), — сквозь зубы злобно выдохнул Игнасио, и в голосе его не было вопроса.

Все встало на места. Аугусто был человеком Синалоа. Он искал товар Габриэля. Игнасио перехватил Педро, узнал про сумку, убил Аугусто. Картель не прощает такого. Они освободили Педро, потому что он был единственным, кто знал, где Габриэль мог спрятать товар. А сегодня устроили зачистку, чтобы больше никто не мешал искать.

— Puta madre… (Твою мать…) — прошептал он.

Он рассчитывал быстро найти сумку, продать кокаин по рознице, выручить не меньше двух с половиной миллионов. Половину он отдал бы Гвадалахаре — тем, кто дал ему зеленый свет на эту территорию. И они прикрыли бы его. А он остался бы с полутора миллионами и контролем над портом.

Теперь у него нет ни сумки, ни защиты Гвадалахары. Он не принесет им товар или деньги, значит, они не станут за него впрягаться. А Синалоа уже дважды нанесла удар. Игнасио не дурак. Третий раз он может не пережить.

Он отошел от карты, сел на край стола. Руки слегка дрожали — не от страха, от ярости. Его переиграли. Использовали как пешку. Его люди гниют в парке, а он сидит здесь и понимает, что у него не осталось ходов.

— Patrón… — осторожно подал голос один из тех, кто был с ним на холме. — ¿Qué hacemos? (Что будем делать?)

Игнасио поднял голову. Взгляд у него был тяжелый, но уже не растерянный.

— Nos vamos. (Мы уходим.)

— ¿A dónde? (Куда?)

— Lejos. Подальше от этого дерьма. — Он встал. — Слушай меня внимательно. Собери все, что у нас есть. Наличку. Всю. Золото, что я прятал. И… — он на секунду задумался. — Еще забери весь товар. На продажу. Хватит, чтобы начать где-нибудь в другом месте.

— Patrón, pero si nos encuentran… (Босс, но если нас найдут…)

— Не найдут. — Игнасио усмехнулся одними уголками губ. — Синалоа получит, что хотели. Они пришли за товаром, они его ищут. Им не нужен я. Пока.

Он подошел к столу, взял рацию, покрутил в руках и бросил обратно. Бесполезная вещь. Если картель начнет его искать, никакая рация не спасет. «Сколько у нас времени?» — спросил он у самого себя. Ответа не было. Может, день. Может, два. А может, его уже ждут на выезде из города. Но ждать и гадать — не его метод.

— Собирай все, что нужно. Через час выезжаем.

— ¿Hacia dónde, patrón? (В какую сторону, босс?)

Игнасио посмотрел на карту. Не на Лос-Анджелес, не на границу. Туда, где его не будут искать.

— На юг. Сначала в Сан-Диего, потом в Мексику. Но не в Синалоа. Никогда больше в Синалоа. В Гвадалахару. Там у меня есть знакомые. Заплатим, пересидим. А там… — он пожал плечами. — Там будет видно.

Он вышел из комнаты, прошел мимо своих людей, которые косились на него с тревогой. Не глядя на них, бросил:

— Я уезжаю по делам. Старшим, пока меня нет, будет Поко.

— Да шеф, — кивнул седой мужчина и его глаза блеснули из под густых бровей.

— Пока вы тут без меня лягте на дно. Не отсвечивайте. Никаких стрельб, никаких разборок. Ждать. Деньги с точек собирайте по-прежнему, но никуда больше не лезьте. — продолжил Игнасио, и добавил с глухой угрозой— смотрите мне, если что не так, вернусь и за все спрошу…

Через час старый пикап, за рулем которого сидел его водитель, вырулил со двора. На заднем сиденье, между коробками, лежали деньги, золото и пол килограмма колумбийского кокаина. Игнасио сидел впереди, смотрел в зеркало заднего вида, пока склад не скрылся из виду, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Он еще вернется. Или нет. Как сложится… Но главное, сегодня он остался жив. А для человека, который полез в чужую игру, это уже победа.

— Vámonos, Y rápido. (Поехали. И быстро.) — сказал он водителю.

Пикап нырнул в утренний свет, растворяясь в потоке машин. Игнасио не оборачивался. Он смотрел только вперед.