Три преторианца

704 г. ab Urbe condita

Не раз и не два я слышал слова

Про долг, идеалы, честь

Но есть у меня своя голова

Прошу этот факт учесть.

Меня не влечет посмертный почет,

Бряцание литавр и лир,

И тонких интриг далекий расчет —

Я проще смотрю на мир

Ю. Нестеренко

Предательство — это вопрос даты.

Вовремя предать — это значит предвидеть.

Морис де Талейран

В политике нет убеждений,

есть обстоятельства.

Он же

Зима в Городе в этом году выпала тяжелая. Причем не только из-за погодных условий. Сразу после праздника Январских календ Рим поразила новость о захвате власти «сторонниками Сената». Объявив о возвращении к «исконным традициям Римской республики», заговорщики сумели добиться, как говорили, угрозами и подкупом, созыва всех оставшихся в Риме сенаторов. На заседании Сената единогласно приняли закон о временном отстранении от власти избранных консулов с передачей их полномочий коллегии «децемвиров с консульской властью для написания законов».

Заговорщиков поддержали обе расквартированные у стен Рима преторианские когорты и городские вигилы. Город затих в ожидании очередных кровавых событий и проскрипций. Но пока децемвиры внешне ограничились лишь домашним арестом нескольких сенаторов и рассылкой своих заявлений по телеграфу в остальные города и провинции. Ходили неподтвержденные слухи об исчезновении и даже гибели самых активных противников новой власти. Но точно никто ничего не знал и никаких официальных сообщений в «Акта Диурна» так и не появилось. Как и не появились вывешенные списки проскрипций. Наоборот, децемвиры издали указ о замораживании выплат всех долгов и дополнительной раздаче хлеба малоимущим сверх обычных списков. Но и эти меры не повысили их популярности среди квиритов. Тем более, что цены на продукты угрожающе ползли вверх с каждым днем. Тем более, что децемвиры, непонятно почему, приказали закрыть большинство ворот, а у оставшихся открытыми выставить сильную стражу из вигилов и преторианцев. Слухи по этому поводу ходили самые разнообразные, от скорого появления проскрипционных списков до рассказов о либурнариях из Мизенума, идущих свергнуть децемвиров силой оружия.

Надо признать, что и погода квиритов не радовала. В календы февраля разразилась страшная буря, сопровождавшаяся ливнем и выпадением снега. Снег падал целых два дня и растаял только на третий. За это время на улицах Города и в еще не снесенных трущобах Субуры замерзло несколько десятков бродяг. И на острове Тиберин, куда по-прежнему, несмотря на недавний запрет принцепса и императора, свозили к стенам храма Эскулапа больных и старых рабов, почти половина их, около полусотни также замерзли. В канун праздника Квириналий* вместо ожидавшегося квиритами теплого весеннего ветра фавония, вновь задул северный холодный ветер и выпал мокрый снег. Так что праздник прошел уныло, совсем не в праздничной атмосфере.

* Квириналии — праздник в честь прародителя римлян Квирина,

справлялся 17 февраля

Видимо поэтому владелец небольшой попины* у Капенских ворот обрадовался зашедшим в его заведение преторианцам. Последнее время отношение к воинам из первой и второй когорт, поддержавшим по приказу своих начальников восстание децемвиров стало довольно прохладным. Квириты отлично понимали, что без поддержки преторианцев даже с учетом предательства секретной Службы и ее главы, никто из мятежников даже и не подумал открыто выступать против власти Красса. Кроме того, большинство горожан считало преторианцев клятвопреступниками, нарушившими сакраментум, торжественную воинскую клятву. В общем, квиритам было за что недолюбливать «отборных бойцов императора», которые к тому же были для них чужаками. К вигилам, набранным из своих, надо отметить, квириты относились намного лучше. Из-за чего, кстати, стычки и драки между вигилами и оставшимися в Городе преторианцами происходили все чаще и чаще. Но сегодня трем декурионам Второй Преторианской благоволили боги, они добрались до таверны без приключений.

* Попина — городская таверна, в которой

посетителей только поили и кормили.

Для более состоятельных посетителей

обычно имелась гостевая комната,

в которой гостей обслуживали «официанты».

Трактирщик, увидев преторианцев, сразу крикнул прислуге, чтобы подготовили гостевую комнату. После чего с почтительным видом выслушал заказ. Трое друзей переместились в гостевую. К удивлению двоих из них оказавшейся весьма чистой и уютной комнатушкой, в которой могло спокойно разместиться пять — шесть человек. На чисто выскобленном столе уже стоял кувшин с подогретым вином, три глиняных кружки и две глиняные тарелки, одна с оливками и вторая — со стопкой лепешек.

— Отлично, — потер покрасневшие от холода руки самый рослый и толстый из тройки. — Но этого нам на один зуб… Что есть из горячего? — спросил он у ожидавшего гостей слуги.

— Тебе лишь бы поесть, — беззлобно проворчал самый старший из них, одновременно ловко достав откуда-то из-под плаща приятно набитый позвякивающий медью мешочек. — Давай, Приск, тащи на стол все что есть горячего и вкусного. Мы голодны, словно целый контуберний легионеров. И вина, из того бочонка, что твой хозяин откупорил позавчера.

Третий, самый молодой и худощавый из преторианцев, с простодушным и несколько слащавым выражением лица, с черными глазами и румянцем на покрытых легким пушком щеках, промолчал. Но первым снял тяжелый плащ, повесив его на торчащий из стены изогнутый крючок. После чего ловким и слитным движением проскользнул за стол поближе к кувшину. Слуга, обиженно покосившись на него, убежал на кухню. Молодой, не обращая ни на что внимания, быстро разлил по кубкам приятно пахнущее и парящее в прохладной комнате вино.

— Молодец, Ариомарос, — похвалил его старший. — Выпьем, друзья.

Они пили, неторопливо цедя горячее вино, подливая в кубки из кувшина и обсуждая погоду. Наконец, служанка притащила еще кувшины вина и подогретой воды, а Приск- новомодный поднос, уставленный блюдами и горшочками.

— О, наконец-то, — обрадовался старший. — Все, Приск, иди, дальше мы сами справимся , — дождавшись, пока слуга выйдет и закроет дверь, он перешел на кельтский. — Друзья, мы попали в переделку. Вчера поговорил со старым знакомым, работающим на телеграфе… Никакие легионы принцепса не отвергали, провинции отмалчиваются, либурнарии и в Мизенуме, и в Равене стоят за императора. Нас обманывают… Ариомарос. Потита, подумайте сами… Мы перед богами клялись служить императору и принцепсу. А теперь, из-за этой неверной собаки Сульпиция Руфа мы станем клятвопреступниками… Поэтому надо срочно решать, что будем делать.

— Что ты предлагаешь, Атис? — спросил Ариомарос.

— Что тут думать, бежать надо, — предложил, оторвавшись от жареных ребрышек, Потита.

— Куда и когда, ты бы подумал своей головой, — махнул рукой Ариомарос. — Зима. Путешествовать сложно… Никто сейчас воевать не начнет, пока весна не наступит.

— Вот тут ты не прав, — ответил ему Атис. — Обычные воины в поход зимой не ходят, но либурнарии в прошлом году в Германии спокойно воевали зимой. Причем зима там намного тяжелее, чем даже у нас в Галлии. Понимаете?

— Конечно, — тут же отозвался Ариомарос. — Если уж они в Германии в гораздо худших условиях воевали, и весьма успешно, то ничто не помешает им явится в Город и навести здесь порядок.

— Отчего же тогда их еще нет здесь? — удивился Потита.

— Причин может быть много и ведают о них лишь префекты флота и боги, — спокойно разъяснил своему другу-тугодуму Ариомарос. — Например, ждут приказа от императора или вождя флота… Могут поджидать подкрепления, потому что после отправки целого легиона в Германию у них осталось мало сил. Я не гадальщик, поэтому угадать конкретную причину не смогу…

— Гадать не будем, — прервал его Атис. — Новые друзья у вас не появились? Всем из старых можем доверять?

— Ничего не изменилось. Полностью могу довериться только троим, — ответил Ариомарос.

— Тоже самое, по прежнему со мной двое соплеменников, — добавил Потита.

— Значит нас трое и дюжина готовых пойти за нами бойцов, — подвел итог Атис. — Л ошадей я купил две дюжины, пенул * и зимней одежды на двадцать человек, мечи и по тройке плюмбат на бойца. Кольчуги возьмем свои, щитов не будет. Все хранится в каупоне* Тересия.

* пенула — римский плащ с капюшоном без рукавов.

Напоминает пончо, мог быть шерстяным или кожаным.

Обычная зимняя одежда.

Каупона — постоялый двор, таверна

с номерами для проживания

— Думаешь, дорогу Фламиния морские пехотинцы не перехватят? — угрюмо спросил Ариомарос.

— В первые дни отправят туда небольшой отряд, скорее всего, — ответил Атис. — Но не сразу, поэтому после получения новостей о приближении морской пехоты, у нас будет время незаметно уйти.

— Куда же мы хотим поехать? — наконец дошел смысл разговора до Потиты.

— Недалеко, друг мой. Всего-навсего до Вольсиний, куда, по слухам, отступили остатки Сиротской центурии после штурма их городка на Марсовом поле, — ответил Атис.

— Зачем? — опять удивился Потита.

— Запишемся к ним. Они берут к себе не только сироток из римлян и италийцев, но наемников. Сейчас, полагаю, дюжину опытных бойцов возьмут без лишних расспросов. Особенно если за нас походатайствует мой знакомый германец. Вы его должны помнить, он из третьей когорты ауксилариев — Арт, высокий такой худощавый сакс.

— А, Сокол, — усмехнулся Потита. — Помню его. Ловко управляется своими ножами…

— Еще бы, — усмехнулся Атис, припомнив как познакомились Потита и Арт. Впрочем, все ограничилось улыбками двух друзей. Озвучивать воспоминания никто не стал, зная обидчивость своего товарища. Который уже и так нахмурился, уловив в словах Атиса скрытый смысл. Но его тут же отвлек от переживаний Ариомарос, спросив у Атиса:

— Ты полагаешь, что уходить надо будет в день прихода морской пехоты?

— Конечно, — ответил Атис. — Лучше бы в тот самый момент, когда начнется бой… Но это сложно. Поэтому, я считаю, уходить надо в день, когда к стенам подойдут первые дозоры войск вождя моряков.

— Если… — задумался Ариомарос, — договориться, чтобы три наших контуберния поставили охранять эти самые ворота. Порта Фонтиналис, рядом с Капитолийским холмом — это же такое важное место что минимум три десятка опытных преторианцев для охраны просто необходимы.

— Пойдешь к Марку, — сразу понял суть интриги Атис.

— Сколько выделишь? — спросил, на мгновение задумавшись, Ариомарос. — Пожалуй… Думаю, две… ну три сотни сестерциев ему хватит.

— Отдам тебе дома. Договаривайся сам, — ответил Атис.

Все было решено и трое друзей допивали вино, собираясь уходить. Но если боги действительно следят за мир людей, как за театральным представлением и любят посмеяться наж озвучивающими свои планы, то кажется сейчас они буквально рыдали от смеха. Атис допивал последние глотки, когда дверь внезапно распахнулась в проем попытались втиснуться два вигила. Эти вигилы служили в городской когорте давно. Поэтому успели приобрести не только обширные связи среди населяющих их квартал квиритов, но и соответствующую их положению солидность. Подкрепляемую соответствующими подношениями от охраняемых граждан. В результате в дверном проеме, в который могли спокойно войти два человека обычных размеров, эти пожарно-полицейские чины вместились с большим трудом, закупорив вход в комнату.

Не растерявшийся Ариомарос метнул в них свой кубок. Немного замешкавшийся Потита изо все сил бросил в голову сумевшего протиснуться вперед вигила кувшин. Вигил упал, заливая пол кровью и вином. Второго успокоил ударом кинжала в горло развернувшийся лицом ко входу Атис. Однако вслед за первыми двумя вигилами в комнату уже пытались проникнуть еще двое. Размерами они были поменьше, да и вооружены получше. Не кинжалами и дубинками, а гладиусами. Ждать, пока они преодолеют внезапно возникшую преграду из двух толстяков, валяющихся на полу, преторианцы не стали. Атис перебрался к Потите и Ариомаросу, втроем они сбросили столешницу с козлов. Повернули боком и и, используя ее как своеобразный скребок, «задвинули» двоих лежащих и двоих едва удержавшихся на ногах вигилов в проход. В коридор выпихнуть увы, не получилось. Но пока ошеломленные вигилы пытались сообразить, что происходит, кто виноват и что делать, трое друзей похватали висящие плащи. И коротким коридорчиком, предназначенным для прислуги, выскочили на кухню. Где их ждали всего четверо вигилов и хозяин таверны Тиресий. Ни Приска, ни поварихи с помощницами в небольшом, забитом столами и печами помещении уже не было. Очевидно, они оказались более благоразумны, чем Тиресий. Который, увидев вбегающих в помещение преторианцев, пафосно закричал, приняв обличающую позу, явно подсмотренную в театре.

— Вот враги народа и Сената римского! Хватайте… А-А-А!..хр-р-р

Крик быстро сменился хрипом, так как бегущий первым Потита не только снес на бегу одного из вигилов, с грохотом свалившего один из столов, но и успел воткнуть кинжал в брюхо откормленного хозяина таверны. Одновременно Атис сумел метким ударом кинжала ранить не успевшего поднять свой гладиус вигила и толкнуть его на стоящего рядом напарника. Ловкий Ариомарос на ходу сумел подхватить с ближайшего столика тонкий вертел, на который обычно нанизывали голубей, и метнул его как дротик. В результате четвертый из вигилов упал, получив неожиданный подарок точно в глаз. Ворвавшиеся в кухню через пару мгновений вигилы обнаружили в ней лишь двоих истекающих кровью раненых соратников, два трупа и едва хрипевшего в агонии хозяина таверны. На улице, на которою они толпой выбрались через дверь, валялся оставленный на страже вигил, к счастью всего лишь без сознания. Который после того, пришел в себя, заявил, заикаясь, что на него упал с неба камень. На самом деле его всего лишь ударил кулаком Потита…

Кажется, богам все же понравилось представление, устроенное преторианцами в таверне. В благодарность за него они подкинули друзьям немного удачи, выпросив ее у капризной богини Фортуны. Пробежавшись по улице, друзья заметили на перекрестке двух новомодных перевозчиков, носивших странное, но уже ставшее привычным для квиритов, наименование — рикша. Один из них рысью повез тяжелого Потиту прямо к дому, в котором размещались с недавних пор преторианцы. Второй, двигаясь не столь быстро, но уверенно, уносил Атиса и Аромароса подальше от опасного места, к воротам Фортиналис. У которых они собирались дождаться Потиту с остальными соратниками.

Но увы, на этом их везение закончилось. Оказалось, что вигилы успели передать сообщение о «вражеских лазутчиках» центурионам Второй преторианской когорты. И последние собрали всех «подозрительных» преторианцев и заперли в инсуле. Потиту спасло от ареста настоящее чудо — он отпустил рикшу заранее и подходил к их инсуле осторожно, всматриваясь в прохожих и внимательно слушая шум улицы. Поэтому хорошо расслышал, как один из центурионов слишком громко командуя, требовал немедленно разыскать «этих негодяев — галлов». Сообразив, что здесь ему уже нечего делать, Потита бегом рванул назад, перехватил неподалеку еще одного рикшу и добрался до Порта Фортиналис всего на на четверть часа позже двух своих товарищей. Они, как обычно, заплатили ничего не подозревающим вигилам за возможность выйти за ворота и быстрым шагом двинулись к каупоне Тересия. Когда же погоня из верных децемвиру преторианцев добралась сначала до ворот, а потом до каупоны — их ждал пустой дом, пустые хозяйственные постройки и ни одного человека вокруг. А сели учесть, что букально через полчаса пошел очередной дождь со снегом, скрывший все возможные следы. То и в погоню отряд всего лишь из двух контуберний не двинулся. Вернувшись к каупоне, они переждали в ней непогоду, заодно обшарив все возможные тайники. Ничего, к общему разочарованию, не нашли. Когда же они вернулись в Рим, всем стало уже не до трех дезертиров — предателей. Так как городу, несмотря на погоду и неудобства зимней дороги, подошел целый легион либурнариев.

Трое же друзей двинулись по дороге на Вольсинии…

Впереди их ждала свобода и даже слава. Не зря три века спустя один литератор из Мизенума, Гней Кассий Лонгин Анатолий написал популярный роман под названием «Три преторианца»*.

* Обязательно напишу такой вбоквел в этом цикле