Иудейская война

704 г. ab Urbe condita

…верное политическое чутье

настраивало его против евреев.

Мир был римским, в мире царило равновесие

благодаря единой греко-римской системе.

И только евреи мутили,

не желали признавать неоценимое благо

этой мощной, объединяющей народы организации.

Великий торговый путь в Индию,

предназначенный вести… культуру

на самый далекий Восток,

не мог быть открыт,

пока этот надменный, упрямый народ

не будет окончательно растоптан

Л. Фейхтвангер

Марк Красс неторопливо поднялся с кресла, недовольно поморщившись. Все-таки возраст сказывался и даже это простое действие теперь требовало усилий. Боги позаботились о его благополучии, но как видно и они бессильны перед временем. Он сделал несколько шагов по шатру, обойдя стол, заваленный табличками и свитками, лежащими поверх карты. За двойными стенками завывал холодный зимний ветер, но внутри было тепло и уютно. Впрочем, остальные римляне, включая самого последнего обозного, зимовали в не менее комфортных, хотя и не столь роскошных условиях. Красс, приведший на войну свои самые лучшие легионы и Первую преторианскую когорту, позаботился о своих лучших и самых переданных бойцах.

Шестой Победоносный и Девятый Молниеносный, надо признать, еще раз подтвердили свою репутацию, наголову разбив войска иудеев и с минимальными потерями захватив Иерусалим. Сделав это всего лишь за полгода. Хотя и не полностью уничтожив мятежников и не сумев захватить их предводителя Александра, сына Аристобула. К тому же в самом Иерусалиме мятежники пока удерживали центр города — Храм. Так что царство в противниках числилось не слишком большое, но с весьма задиристое и вредное. К тому по его «воспоминаниям из будущего» именно иудейская вера, ставшая основой новой религии привела Рим в упадок. Чего Красс планировал избежать…

Впрочем, эти негодяи успели немало нагадить народу Римскому. В первые дни восстания погибло немало римских граждан, имевших несчастье оказаться на территории Иудеи. Надо признать, погибли не только римляне, убиты или покалечены были также греки, арабы, египтяне и прочие иноземцы. Не трогали только парфян, которые якобы поддерживали независимость Иудеи. На самом деле часть парфянских Великих Родов, недовольных правлением Митридата III, прозванного Филоромеем (любителем римлян), действительно пыталась поднять мятеж и заодно взбунтовать приграничные царства. Но с этим мятежом полководцы Митридата справлялись своими силами. Причем опять отличился Фраат Сохайя, разбивший самый крупный отряд мятежников из рода Сурены. В Осроене и Армении дураков не оказалось, никаких волнений не было. Попытки же поднять волнения в Междуречье Антоний подавил железной рукой в зародыше. И только упрямые иудеи устроили настоящий мятеж и войну. Причем нигде, даже в ожесточенно сражавшейся в гражданско й войне Парфии, никто не трогал купцов, продолжавших как ни в чем не бывало вести свои караваны. И только в Иудейском царстве убивали всех подряд, не разбирая, купец это или нет. Отчего прервался торговый путь на Восток на одном из удобных направлений. Что также не добавило Крассу хорошего настроения, учитывая его вложения в торговые дома…

Красс вернулся к столу, взял один из свитков и, развернув, начал перечитывать. После чего громко выругался и бросил свиток на стол.

«Не зря я его подозревал, изменника и клятвопреступника, — с горечью подумал Марк. — Ни одного сотрудника Тайной Службы в Ордене и Сиротской Сотне — и ни одного предателя. Эх, Капитон… и чего тебе лично не хватало?.. Надо будет дать команду фрументариям и морякам, пусть проверят, кроме всего прочего, причастность Капитона к успешному бегству Александра из римского плена. Что-то мне подсказывает, что обязательно найдутся доказательства…»

Вообще, Александр, сын царя Аристобула, в памяти Красса сохранившийся, как один из мельком упоминавшихся в книге Иосифа Флавия*, на деле оказался не самым плохим полководцем, в общем-то достойным своего имени. Упорный, сумевший организовать солидное войско, причем из новобранцев. Неплохо, кстати его подготовив. В решающей битве у горы Итавирион Крассу удалось победить с большим трудом и немалыми потерями.

* В нашей исторической последовательности

Александр, сын Аристобула

также поднял восстание против Рима.

Разбит префектом Габинием.

По приказу Помпея позднее

обезглавлен в Антиохии.

Описано историком И. Флавием

в 75 году, после

Иудейской войны 66–73 годов

в книге

«История Иудейской войны против римлян»

Александр, поставив в центре восьмитысячный отряд лучших тяжеловооруженных воинов, прикрытых легкой пехотой из иудейского ополчения, спрятал на правом фланге большой отряд арабской конницы. Присланные царем Петры Аретом конники должны были ударить во фланг и тыл увязших в бое с центром римлян. Одновременно с левого фланга в обход пошли бы ополченцы, слабо вооруженные, но многочисленные. Два легиона, с учетом неполной численности когорт и турм ауксилариев, и тысячная Преторианская когорта более чем вдвое уступали по численности войскам иудеев. Выручило римлян только лучшее вооружение и подготовка легионеров, да предусмотрительность Красса. Оставившего в резерве всю легионную конницу, объединив ее в единую вексилляцию с преторианцами. Кроме того, на флангах он поставил за линией ауксиллариев когорты легионеров. А в тылу построившихся войск, дополнительно разместил по полудюжине бомбард, заряженных картечью. До их применения в бою, слава богам, так и не дошло. Красс очень хотел применить их неожиданно и только при штурме Иерусалима, особенно его храмового комплекса, и сильно защищенных крепостей, наподобие Махерона или Масады.

Бой прошел почти так, как задумал Марк. Атака легионов против тяжеловооруженного центра заставила иудеев немного отступить. Но они дрались с упорством фанатиков и довольно умело. Особенно учитывая практическое равенство в вооружении с легионной пехотой. Зато на флангах для восставшие оказались намного слабее, чем представлялось их полководцу. Левый фланг, состоявший из практически незащищенной доспехами ополченческой пехоты, при попытке атаковать сразу понес большие потери от огня баллистариев и ауксилариев-лучников. А подойдя поближе, получил в лицо залп дротиками и плюмбатами, и побежал, не сумев даже вступить в рукопашную схватку. На правом фланге арабы и легкая пехота иудеев сначала были задержаны пехотой и конницей ауксилариев и легионеров, а потом им во фланг ударила сводная вексилляция. Легкоконные арабы, сидевшие на своих конях без стремян, неожиданного удара не выдержали и побежали. Вместе с ними пыталась бежать и пехота восставших. Вот только убегающий от кавалериста пехотинец всего лишь умирает уставшим…

Надо отдать должное, Александр сумел удержать управление центром и даже, перестроившись в некое подобие каре, прорваться сквозь ряды римских войск. А затем уйти, отбивая все попытки преследования, во главе пятитысячного отряда в сторону крепости Махерон. Еще примерно десять тысяч восставших бежало в сторону Иерусалима и Красс запретил их преследовать. Справедливо полагая, что вести о страшном разгроме подорвут моральный дух жителей столицы. Тысяч примерно двенадцать восставших осталось трупами на поле боя, а пять тысяч попало в плен. Часть ополченцев разбежалась небольшими группами, засев в укрепленных городках. Их тоже преследовали не слишком старательно, но еще примерно пять тысяч трупов на дорогах они и прочие отступающие отряды оставили.

После этой битвы часть мятежников прислала делегации с изъявлениями покорности. Красс принял их, пообещал решить все справедливо и, договорившись о сдаче ими оружия, отпустил. Александр со своим отрядом добрался до Махерона, а пока римляне наводили порядки в остальной части страны и выдвинули основные силы на осаду Иерусалима, даже усилился за счет прибывающих к нему отрядов непокорившихся мятежников. Причем усилился настолько, что разбил отряд префекта Секста Цезаря из состава Шестого легиона. Отряд понес потери, большие, чем в бою у горы Отчего в недавно появившейся песне легиона первые строки первого куплета были посвящены этому бою:

— Пусть я погиб под Махероном

И кровь моя досталась псам —

Орел Шестого легиона,

Орел Шестого легиона

Все также рвется к небесам…

Но долго радоваться этой победе ни евреям, ни их самозванному царю не пришлось.

Хотя Иерусалим, мощнейшая крепость Иудеи, казался восставшим неприступным. «Тройной стеной обведен город, и только в тех местах, где находились недоступные обрывы, стояла одна стена. Сам город был расположен на двух противолежащих холмах, отделенных посередине долиной, в которую ниспадали ряды домов с обеих сторон. Тот из двух холмов, на котором находился Верхний город, был выше и имел более плоскую вершину… Второй холм, названный Акрой, на котором стоял Нижний город, был, напротив, покат с обеих сторон. Против него лежал третий холм, ниже Акры, от природы и прежде отделенный от нее широкой впадиной; но Хасмонеи во время своего владычества заполнили эту долину, чтобы связать город с храмом; вместе с тем была снесена часть Акры; высота ее понижена для того, чтобы храм возвышался над нею. Долина, называемая Тиропеоном, простирается от Силоама, каковым именем называтся пресный и обильный водой источник. Снаружи оба холма города окружены глубокими обрывами и вследствие своих крутых спусков нигде с обеих сторон не доступны» — описывал в своем донесении один из фрументариев укрепления Иеурсалима*.

Кроме того, подкрепление, подошедшее за это время к армии Красса из Сирии, в составе Четрынадцатого легиона с его ауксилариями и нескольких сводных когорт тиронов для восполнения потерь, увеличило численность римлян на треть. Но Алекандр все же надеялся, укрепившись в Махероне, за время осады римлянами столицы усилить и обучить свои войска и потом деблокировать Иерусалим нападением с тыла.

* использован адаптированный отрывок из книги

«История Иудейской войны против римлян»

Между тем, главные силы Красса в составе Девятого и Четырнадцатого легиона и преторианцев подошли к Иерусалиму вплотную и начали строить лагерь. Шестой легион с конницей Красс отправил к Махерону под командованием легата Квинта Фабия Максима.

Осажденные иудеи показали немалое мужество, решившись на ряд вылазок и даже сумели разбить часть ауксилариев Четырнадцатого легиона. Но римляне настойчиво, отбивая вылазки, очищали территорию вокруг города. Окрестности Иерусалима были сплошным садом. Войска Красс вырубили деревья, оливковые и фруктовые, срубили виноградные лозы. Они снесли заборы, засыпали оросительные каналы и сровняли с землей виллы и склады, превратив местность вокруг города в е пустынную равнину. На это ушло целых пять дней.

После чего баллистарии установили на нескольких построенных вне дальности обстрела из города укреплениях-бастионах бомбарды и начали обстрел стен. Под прикрытием огня бомбард ближе к стенам придвинулись новые укрепления, в которых установили баллисты и скорпионы. И добавили к ядрам громыхавших, словно гнев Юпитера, пушек, тяжелые камни и огромные стрелы. Через два дня часть стены рухнула и легионеры ворвались в Нижний город. Добыча была знатной, хотя по приказу Красса пленных не брали, за исключением маленьких детей, ростом не выше тележного колеса. Детей скупили парфянские, сирийские и египетские купцы, слетевшиеся в римский лагерь как стервятники на запах падали. Потери оказались незначительными, иудеи ничего не могли противопоставить выучке опытных солдат, огню бомбард и болтам арбалетов.

Еще через три дня пала вторая стена. К сожалению Красса на нее пришлось потратить много огнеприпасов и третью стену брать почти без помощи бомбард. Поэтому потери при штурме третьей стены были самыми высокими и солдаты на этот раз не брали в плен никого. Кровь текла по улицам древнего города рекой. Отвлекаясь на погоню за беззащитными жертвами, легионеры двигались вперед слишком медленно и множество защитников города вместе с самыми шустрыми жителями скрылись в храмовом комплексе. Который Красс приказал пока не трогать. Остальной город он отдал своим бойцам на поток и разграбление. Повторив свой приказ — не брать взрослых пленных.

Грабеж происходил организованно — каждой когорте выделяли квартал и свободные от нарядов легионеры и ауксиларии отрядами очищали очередные дома. После чего разрушали их, дерево шло на растопку печей и жаровень, а уцелевшие кирпичи собирались и затем использовались для укрепления стен, опоясывающих оставшуюся у мятежников часть города. Так продолжалось уже несколько месяцев и великий город постепенно превращался в пустыню.

Тем временем Фабий Максим внезапным ударом разбил в полевом бою авангард войска Александра, заставив его скрыться с уцелевшим войсками в крепости Махерон. Но надежды Александра отсидеться за стенами не оправдались. Несмотря на наступающую зиму, Красс отправил на помощь Фабию баллистариев со всеми бомбардами. К которым как раз пришел дополнительный комплект зарядов и снарядов, который Красс предусмотрительно заказал еще в начале похода. Бомбарды помогли. Войска Фабия Максима разбили армию Александра, разнеся стены Мохерона обстрелом из бомбард. Успеху способствовала и примененная Максимом новая тактика. Он применил легкие бомбарды, которых у него было восемь, в уличных боях, рассеивая отряды противника градом каменной и свинцовой картечи. И разрушая дома, в которых пытались обороняться мятежники, ядрами. Сам Адександр погиб как раз от ядра, снесшего ему голову. Тело погибшего иудейского царька опознали только по роскошным доспехам и оружию. Надо заметить, что пленных в результате оказалось совсем немного. Поэтому выполнять приказ Красса и разрушать крепость Мохерон до основания пришлось в основном силами легионеров. Пленных, конечно, на этих работах тоже использовали. Закончив же работы, перебили большую часть, оставив лишь несколько ближайших сподвижников Александра для будущего триумфа императора в Риме…

Впрочем, войска Красса в Иерусалиме тоже не теряди времени даром. Кроме стен, полностью отрезавших осажденных со всех сторон и лишивших их даже малейшей надежды на успешные вылазки, к этому времени для осажденных приготовили еще несколько сюрпризов. Римские инженеры и саперы смогли прорыться к подземным ходам, ведущим в Верхний город. А кроме того, прорыли ход к воротам храмового комплекса. В заложенных под стены ходах подготовили мины, созданные из нескольких зарядов для бомбард. Протянули огнепроводные шнуры и назначили дежурных бойцов. Которые должны были подорвать мины в случае опасности захвата их иудеями. Легионеры приготовили также штурмовые лестницы и сколотили тяжелые осадные щиты, которые должны были катить несколько человек. Такие щиты укрывали сразу несколько десятков человек и могли выдержать обстрел из легких метательных машин. Которых, надо отметить, у осажденных было совсем немного. Но Красс не хотел, чтобы его лучшие легионы несли большие потери. Особенно в свете донесений из Италии. Которые он пока откладывал в сторону, рассчитывая на Луция Лонгина и его либурнариев. Но готовился к любому капризу Фортуны, включая и необходимость вновь завоевывать власть с имеющимися под рукой легионами.

К сегодняшнему дню войска были почти готовы к штурму. Почти, потому что полной готовности достигнуть никогда не возможно. Оставалось только дождаться прихода Фабия Максима. И по последним донесениям, Шестой легион должен был не сегодня, так завтра вернуться в основной лагерь.

Красс прошелся по палатке, несколько раз обогнув стол и прислушиваясь к звукам, пробивавшимся через двойное полотно палатки. Он никак не мог решить, ему показалось, или действительно где-то неподалеку прозвучал сигнал трубы? В нетерпении он повернулс я к входному полотнищу. Которое внезапно дернулось. Отведя его в сторону, в основное отделение палатки зашел контубернал, по внешнему виду почти мальчик. Марк Випсаний Агриппа, ставший контуберналом императора по его личному распоряжению, несмотря на молодость и провинциальное происхождение, исполнял свои обязанности весьма успешно. По мнению же большинства знакомых с ним трибунов и центурионов, у Агриппы уже сейчас можно было заметить задатки хорошего полководца.

— Аве, император! — поприветствовал он Красса по всем правилам. — Получено донесение от префекта претория, что к лагерю подходит колонна Шестого легиона.