Помыть калиги в море

700 г. ab Urbe condita

От поселка до Империи,

Где квириты стали первыми.

Где на правый бой собрать полки-

В синем море вымыть сапоги.

Империя!

Вперёд!

почти Иван Ц.

Во время стрима в соцсетях

меня спросили,

когда мы будем

мыть сапоги в Индийском океане.

В. Жириновский

Ветер дул с юга. Порывистый и резкий, он нес с собой запахи моря и навевал прохладу. Но мешал плывущим вниз по течению кораблям использовать парус. Отряд в пару дюжин небольших и скоростных речных корабликов, украшенных разноцветными штандартами с изображением орлов, обогнал неторопливо дрейфующее по течению купеческое судно. Собравшиеся на палубе «купца» матросы с испугом поглядывали на висящие по бортам щиты и стоявших на палубах бойцов в доспехах и с оружием. Но ни один из матросов даже и не подумал вооружиться самому. На каждого из них, по самому грубому подсчету, не менее десятка воинов. Причем воинов профессиональных, явно из тех ромеев, что недавно захватили Харракс. Впрочем, римляне на одинокое судно обратили внимание не большее, чем на возможную помеху вроде мели по курсу колонны. Ловко обогнув торговца, кораблики дружно повернули к берегу. Выбранный для высадки участок речного берега возвышался над остальными и потому выглядел совершенно сухим. Еще одним плюсом для пристающих к берегу был песчаный пляж, позволявший легко вытащить кораблики на берег, не оставляя их болтаться на воде. Великая река в этом месте делала петлю, так что следить за высадкой десанта с купеческого судна было очень удобно. Быстро выгрузившись и вытащив кораблики, воины прямо на глазах удивленных матросов соорудили небольшой укрепленный лагерь, используя привезенные с собой большие щиты, погруженные на корабли. Пока ромеи сооружали лагерь, «купца» отнесло достаточно далеко и даже матросы с самым острым зрением уже не могли различить детали происходящего на берегу. Хотя всем было очень интересно…

Проводив взглядом судно, плывущее в Индию, Марк Красс повернулся к стоящему рядом Марку Антонию.

— Если бы я был молодым, я без сомнений отправился бы в Индию

— Александр Македонский там побывал, — заметил в ответ Антоний. — Но не смог покорить даже ее преддверие…

— Александр Македонский был великим полководцем, — ответил Красс, — но плохим государственным деятелем. Если бы вместо похода в Индию он занялся укреплением своей власти, то сейчас здесь стояли бы не мы с тобой, а его потомки.

— Возможно, — согласился Антоний. — Но Фортуна* решила иначе. Она посмеялась над покорителем Востока и Фатум перерезала нить его жизни раньше, чем он смог приступить к выполнению своих задумок…

* Фортуна — древнеримская богиня удачи и везения.

Считалась очень ветренной и изменчивой.

Фатум — Судьба. Всемогущее божество,

которому подчиняются даже боги

— Несомненно так и случилось, — ответил Красс. — Но запомни, Марк, одну максиму, которую подарила мне жизнь. Боги не на стороне больших легионов, боги на стороне умных полководцев. Удача любит умных и решительных…

На этом разговор прервал подошедший с докладом центурион Квинт Осторий Скапула доложил, что центурия готова к походу.

Окруженная со всех сторон выдвинутыми на расстояние видимости дозорами, колонна пехоты двигалась к морскому побережью, выбирая сухую дорогу. Воины шагали колонной, по четверо в одном ряду, старательно выдерживая равнение. Перед каждым из трех подразделений, на которые разделялась колонна, шли начальник, его помощник и знаменосец со значком в чехле. Впереди всей колонны, сразу за командиром центурии и его свитой, также пешком шли трое начальников, выделявшиеся богатой тканью одежды и легкими парадными доспехами. Воины шли настороженно, готовые с ходу вступить в бой, в легких, но прочных доспехах из кожи, учитывая жару. Местность хотя и считалась покоренной, но, как известно, боги берегут того, кто бережет сам себя.

Часть парфянских варваров, несмотря на поражения войск «узурпатора» Орода, продолжала воевать, тревожа набегами тылы и отдельные отряды римлян и парфянского войска «царя царей» Митридата. На этом море пока вообще не было ни одного римского корабля. Зато были пиратские корабли и немногим от них отличающиеся купеческие суда. Поэтому император и принцепс Римской республики Красс взял с собой на прогулку к морю манипулу из преторианской когорты.

— … То есть сразу после постройки, этот город стоял прямо у моря? Пожалуй, нет такого места в мире, где земля, приносимая реками, вторгалась в море дальше или быстрее, — удивленно заметил Марк Антоний. Прибывший в столицу бывшего вассального Парфии царства Харакена недавно, вместе с караваном судов, перевозивших когорту лучников-ауксилариев и грузы, Антоний еще не успел разобраться с тем, куда попал. Сейчас, беседуя с Крассом, он пытался точнее узнать, что так заинтересовало Красса в этом краю. Перехватить контроль над торговлей пряностями, как полагал Антоний, можно, превратив Харакену в союзное государство или провинцию Последнее проделать будет совсем нетрудно, местный царь, как уже узнал Марк, прожил уже больше девяноста лет и мог умереть в любой момент. Предварительно оставив царство римскому народу по завещанию, конечно. Но вот зачем императору еще и плыть к устью реки, а потом пешком пробираться к побережью Персидского залива, Антоний не мог понять…

— Именно поэтому я не вижу смысла строить здесь порт, — продолжил разговор Красс. — Проще поступить так, как предлагает Луций Лонгин… — он замолчал, предоставив собеседникам самим домысливать недосказанное. Антоний и молчаливо шагавший справа Нерон понимающе переглянулись. Они знали, что Лонгин и его полководцы заканчивают покорение Египта. Поэтому оба спутника императора его намек поняли, даже не зная, что конкретно предложил Крассу Лонгин. Им было понятно, что Луций Лонгин придумал способ перевести торговлю с Индией по морю на Египет.

Словам императора Антоний и Нерон последнее время доверяли без сомнений, словно откровениям Дельфийского оракула. Да и как усомниться в словах человека, который на их глазах совершил подвиги, превосходящие деяния Александра Македонского. Он не только покорил давних врагов Рима галлов, захватил власть в Городе. Но и разбил величайшего из восточных противников Рима — Парфянское царство, превратив его в вассала республики.

Впрочем, колонна уже добралась до побережья. И Антоний наконец-то узнал, зачем они здесь оказались. Построив воинов, Марк Красс объявил:

— Я, собираясь на эту войну, дал обет Марсу Сильному, что омою калиги в воде Персидского залива. Теперь, когда мы победили, исполняю этот обет… — приказав выставить дозоры, оставить дежурную манипулу, а остальным бойцам отдыхать, он развернулся и пошел к линии прибоя. Антоний и Нерон двинулись вслед за императором.

Красс вошел в воду по колено, постоял так несколько мгновений. Потом достал из кошеля на поясе пару монет и бросил в море, крикнув:

— Подарок гению этого места!

После чего прошелся вдоль линии прибоя. Иногда останавливаясь, наклоняясь и делая вид, что моет калиги. Антоний и Нерон просто вошли в море, постояли, дождавшись, пока прилив омоет их ноги по колено несколько раз. После чего бросили по монетке в воду и вышли на берег. Красс тоже бродил по воде недолго. Выбравшись на берег, он подозвал к себе Антония, одновременно жестом показав Нерону, чтобы тот не давал подслушать их разговор.

— Марк Антоний, — Красс пытливо смотрел в глаза собеседнику, — ответь мне честно. Тебе нравится Восток?

— Честно? — удивился Антоний. — Пока не думал об этом. Интересно здесь…

— А ты подумай, — произнес Красс и повернулся к морю. Там у самого берега, в полосе прибоя бродили легионеры, повторяя обряд, совершенный императором.

О чем думал в эти мгновения Антоний, осталось тайной навсегда. Может быть, он прикидывал возможности продвинуться по cursus honorum* в самом Риме, а возможно — вспоминал пейзажи Египта, Сирии, Иудеи и Месопотамии. Восток, надо признать, несмотря на все неприятности вроде пустынь, иссушающей жары и конных варваров с луками, был в целом куда привлекательней и богаче Запада. Не случайно, в той истории, о которой помнил Красс, Восточная Римская Империя продержалась дольше Западной.

* «Путь чести» — последовательность

военных и политических магистратур,

которую должен был пройти

римский политик,

чтобы стать сенатором.

— Признаюсь, император, что Восток меня интересует, — наконец ответил Антоний.

— Тогда у меня есть предложение, которое тебя заинтересует, — улыбнулся Красс. — Префект императорской провинции Месопотамия и куратор царя Харакены.

— А как же cursus honorum? — спросил с недоумением Антоний.

— Правом Высшей Императорской Власти и как Принцепс Сената, дарую тебе возможность не проходить ее полностью, — торжественно, словно выступая в Сенате, ответил Красс.

— Тогда… Я согласен, мой император, — склонил голову Антоний — Хотя и терзают меня сомнения, что я смогу справиться с возложенными на меня обязанностями. Моя молодость…

— Вот и отлично. Молодость… Молодость — это недостаток, который быстро проходит, — перебил его Красс, сделав вид, что не уловил тонкой лести в ответе Антония — Еще немного отдохнем у моря и отправимся назад, в Харакс, — добавил он, подумав: «Мальчик быстро перенимает восточные привычки. Значит приживется… Не забыть бы еще то, о чем писал Луций…»

По пути назад Антоний и Красс молчали. Первый постоянно осматривался вокруг, словно хозяин, осматривающий земли только что купленной виллы. Второй о чем-то размышлял. А Нерон, словно сторожевой пес, следил, чтобы никто не отвлекал императора от раздумий.

Красс, расположившись на носу флагманской либурны, обдуваемом легким встречным ветерком, вспоминал прошедшую военную кампанию и подводил итоги.

После эпического разгрома армии Сурены под Каррами, императорская армия вынуждено отправилась на помощь Митридату III. Незадачливый претендент на престол Парфии сумел захватить Вавилон и Селевкию-на-Тигре. Но поспешная попытка захватить столицу Парфии Ктесифон, стоявшую на противоположном берегу Тигра, закончилась поражением его армии. Во время переправы на войска Митридата обрушилась скрытно подошедшая к Ктесифону армия Орода. Переправившуюся часть войск перебили, а с уцелевшими воинами Митридат отступил в Селевкию. Войска Орода беспрепятственно переправились через Евфрат и осадили Селевкию. Царь Парфии расчитывал на своих сторонников среди горожан и голод в не успевшем подготовиться к обложению вражескими войсками городе. Ород просто не ожидал, что римляне смогут быстро появиться под стенами Севлевкии.

Армия Красса появилась у него в тылу совершенно неожиданно, пройдя Междуречье двумя колоннами вдоль Тигра и Евфрата. Войска «группы Тигра» включали практически всю конницу Красса, а основные силы евфратской группа в основном плыли по реке. Либурны строили присланные Луцием мастера в городах Зевгма и Дура — Европос. Построенные речные корабли сразу отправлялись вслед за армией, перевозя грузы и подкрепления. Поэтому снабжались колонны в основном по рекам, а связь между ними поддерживалась по старым персидским каналам и дорогам.

После занятия Вавилона войска евфратской группы, которой командовал лично Красс, форсирвованным маршем пошли к Тигру. Объединенные войска, не теряя времени, атаковало блокадную армию Орода у стен Селевкии. Гарнизон города, увидев бьющихся с армией Орода римлян, так же атаковал осаждающих. Атака римлян и встречная вылазка войск Миридата вызвала такую панику в рядах многочисленной, но собранной наспех армии парфян, что они, после непродолжительного сопротивления, бросились в бегство. Возможно, погибший под Каррами Сурена нашел бы выход из этой тяжелой ситуации, но среди полководцев царя не оказалась никого, способного его заменить. Сам царь Ород II не сумел справиться с овладевшей воинами паникой. Поэтому, собрав самых преданных воинов, царь первым переправился на левый берег Тигра. Оказавшись одним из немногих спасшихся во время этого разгрома.

Ктесифон римляне и войска Митридата взяли с ходу. Ород бежал и Митридат III со своей армией отправился вслед за ним, получив от Красса в подкрепление конных ауксилариев.

Красс добился небывалого успеха, в верхнем Междуречьи была создана новая провинция Месопотамия. Оставив в Вавилоне и Селевкии свои гарнизоны, Красс с частью армии и флотом пошел дальше и достиг города Харакс, он же — Харакс Спасину, столицы вассального парфянам царства Харакена. Впрочем, жители этого царства встретили римлян с восторгом. Особенно когда узнали, что дань, которую выплачивало царство, будет уменьшена вдвое. Потом речная флотилия спустилась вниз по течению до Персидского залива, очистив устье реки от пиратов. Поэтому и смог Красс выполнить свой обет беспрепятственно.

Теперь Марк Красс, император и принцепс Римского Сената, имел полное право именоваться также «господином Востока», так как цари Парфии, Осроены и Харакены признали себя его клиентами…

Обратная дорога в Харакс Крассу ничем не запомнилась. Зато по возвращении его ждали сразу несколько известий. Пришло сообщение из Экбатан, города, который Митридат III, царь Парфии, назначил своей столицей. Один из его полководцев, Фраат Сохая, сумел настичь отряд Орода и разбил его. Царь попытался бежать, но был убит собственными телохранителями. Которые отрубили ему голову и принесли полководцу Митридата. Тот отправил голову в столицу, где в это время проходила церемония коронации царя Парфии.

Гонец от Сохая прибыл на следующий день после коронации. В этот день Митридату III, бывшему подобно многим знатным людям Парфии, любителем эллинской культуры, захотелось посмотреть спектакль. В этот в театре прибывшая в Экбатаны труппа актеров из Селевкии ставила трагедию Эврипида «Вакханки». В конце пьесы царь Фив, Пенфей, попадает в руки взбешенных почитательниц Диониса, которые его разрывают на части из-за того, что он выступал против культа вина и веселья. Вакханками предводительствует его собственная мать, Агаве, и она-то появляется на сцене с головой сына. Играющий эту роль актер Ясон вышел на сцену с головой Орода. Которую потом бросил к ногам царя Митридата.

Услышав эту новость, Красс невольно сглотнул ставшую вдруг горькой слюну и потер шею. Он-то помнил, что в иной истории, которую знали только он и Луций, актер вынес его голову.

«Боги, оказывается у Клио* и Юпитера имеется очень интересное и извращенное чувство юмора. И она воссоздает некоторые события почти без изменений, — подумал он. — Хорошо, что не все и не вмешивается, разрешая мне менять историю. Но дело, несмотря ни на что, сделано. Власти Митридата теперь ничто не угрожает…»

* Клио в греческой религии — муза истории

Вторая важная новость пришла из Рима. Германцы пошли в большой набег на провинцию Белгику. Два расквартированных в Бельгике легиона и их ауксилии должны были справиться с любым набегом. Но они не справились. Публий Красс отправился туда, чтобы разобраться с происходящем. Также Публий сообщал, что по имеющимся сведениям, большая часть ауксилариев перешла на сторону германцев. Поэтому теперь разбитые в поле легионы заперты в лагерях. Легионы остальных провинций Галлии трогать опасно, потому что возможны беспорядки и даже восстания местного населения.

— Что же, — выслушав гонца в присутствии всех своих легатов, спокойно заметил Красс. — Публий наведет в Галльских провинциях должный порядок. Но и нам пора отправляться в Рим…

Однако Крассу и его легатам пришлось задержаться в Хараксе. Девяностолетний царь Харакены Тирей II Сотер Евергет скончался в разгар приготовлений римлян к возвращению домой.

Тело царя еще остывало в покоях дворца, а знать Харакены уже разделилась на две партии. Одна, в которую собралась большая часть придворных, настаивала передачу власти дяде царя Артабазу. Занимавший должность «хранителя печати», Артабаз был хорошо известен придворным. Поэтому они рассчитывали на сохранение прежних должностей и статуса. Вот только по возраст… Аратабаз был моложе умершего царя всего на четыре года.

Вторая партия сплотилась вокруг царя Аттамбела единственного выжившего из сыновей старого царя Тирея. Молодые «друзья и соратники» рвались к власти. К ним присоединились придворные, недовольные своими должностями. Молодой и энергичный правитель собирался не только почистить придворные круги, но и уговорить римлян передать ему часть земель Месопотамии с городом Уруком, поставив под полный контроль все торговые пути по Тигру и Евфрату. Поэтому его поддержали купцы, поделившись деньгами для подкупа сторонников.

Обе партии стремились заручиться поддержкой римлян. Их сторонники стаями кружили вокруг дворца, в котором временно поселился Красс. Они пытались подкупить его легатов и контуберналов, чтобы они повлияли на решение повелителя. Римляне подношения брали охотно, но ничего конкретного не обещали. Сам император, запершись внутри дворца сразу после похорон Тирея, никуда не выходил. Только сменялась у входных дверей стражи. Караул каждый день выставлялся из другой когорты. Таким образом, незаметно для внешних наблюдателей, организовали попадание во дворец разведчиков — фрументариев и эксплораторов, докладывающих о настроениях в царстве, городе и разговорах сторонников партий.

Наконец на пятнадцатый день после похорон Красс собрал во дворце всех присутствующих в городе знатных людей Харакены и объявил.

— … по всем законам, вашего царства и римским, наследовать трон должен сын царя Тирея Аттамбел. Прошу собрание знатных и уважаемых людей царства подтвердить законные права сего доблнестного мужа на трон.

Знать согласилась единогласно, поскольку все уже знали о присоединении с согласия римлян Урука и его хоры* при занятии престола Аттамбалом.

* Хора — сельская местность,

подчиненная какому-либо полису

Крассу пришлось еще ждать прошедшей через три дня коронации царя Аттамбала Первого Сотера Евергета. После чего он поднялся на борт либурны и отправился вверх по течению Евфрата. Вместе с ним плыли контуберналы и часть армии. Остальные войска должны были дойти до Вавилона по суше.