На границе
709 г. ab Urbe condita
На границе тучи ходят хмуро
Край суровый тишиной объят
На высоких берегах Альбийских
Часовые римские стоят…
Но разведка доложила точно
И пошел, отвагою силен
По земле германской, по восточной
Наш Восьмой Бельгийский легион
(Изменено автором)
Публий Лициний Каниций по прозвищу Канис* принюхался, стараясь понять что ему не нравится в принесенной ветром смеси запахов. Сидящая вместе с ним в засаде тройка друзей с трудом, но сумела удержаться от смеха. При этом нечто, похожее на приглушенное хмыкание, у них все же вырвалось, заставив Публия разозлиться. Он молча показал им кулак. После чего бесшумно пояснил, условными знаками на пальцах, что где-то неподалеку идет двое или трое германцев. Преторианцы тотчас подтянулись и приготовили оружие, готовясь к предстоящей схватке.
* напомню, что «canis»
с латинского переводится
как — пес, собака
Германцы наскочили на засаду буквально через пару ударов сердца. И если бы не Канис, имели бы не неплохие шансы прорваться, пусть и не без потерь. Теперь же двое сопровождающих гонца с грузом воинов схватились на мечах с Атосом и Портосом. А сам гонец, завидев бросившегося ему наперерез Арамиса, попытался удрать. Левой рукой бросив ему в лицо довольно тяжелой мешок. Германец ловко скользнул в сторону, укрываясь от возможного удара преторианца. Одновременно правой он вытащил длинный меч, похожий на спату. И стремительно обогнув дерево атаковал Арамиса. Заставив того не просто защищаться., а еще и уклоняться от удара более длинного клинка гонца. При этом преторианец запутался в кустарнике и чуть не упал. Казалось, что германец сейчас добьет Арамиса. Но гонец поступил иначе. Резко отпрыгнув назад и в сторону, он подхватил брошенный мешок. И рванул в сторону от тропинки, в редколесье, почти как бегун-олимпиец. Вот только на его пути сидел Публий, спрятавшись среди редких, но густых, кустарников. Германец его не заметил и поэтому наброшенная на плечи сеть стала для гонца полной неожиданностью. Варвар попытался выбраться из- под нее, но только еще больше запутался. И упал, рыча от злости и пытаясь что-то выкрикивать. Видимо требовал помощи от сопровождающих. Вот только тем было не до гонца. Один, с трудом отбиваясь от могучих ударов Портоса, пытался спрятаться от напора силача за стволом ближайшего дерева. Второй, уже получивший несколько неглубоких, но болезненных порезов, как раз в этот момент хотел отбить колющий удар Атоса. Не смог. Гладиус вошел в точно живот германца. Уклонившись от пролетевшего мимо клинка противника, Атос привычно повернул меч в ране. И отскочил, уклоняясь от неуклюжей попытки смертельно раненого германца нанести последний удар. В это же мгновение Портос, отбив спату своего противника, нанес мощный колющий удар ему в горло. И попал.
Гонец в это время упал. Извиваясь, он снова и снова пытался выбраться из сети, но только еще больше запутывался. Не помог даже кинжал, который он ухитрился достать из ножен. Сеть оказалась не простой рыболовной снастью. Это была прочная круглая сеть ретиария, испытанная в боях ан арене цирка. Специально приспособленная для ловли вооруженного гладиатора. Со свинцовыми грузиками, связанна из тонких, но прочных кожаных канатиков. Силы германца и остроты его кинжала хватило чтобы перерезать один из них. Но Публий не стал ждать и гадать, сможет ли варвар выбраться из сети. Подскочив, он ловко ударил германца по голове дубинкой. Варвар обмяк. Сразу после этого Канис просунул руку в прорезанную дыру и вытащил из руки пленника кинжал. Арамис также подошел и остановился рядом с добычей. На всякий случай он держал меч наготове.
Публий присвистнул, осматривая трофейный кинжал.
— Ого! Хорошая работа… А лезвие… Острее, чем бритва легионного брадобрея! Глянь, что натворил, такую веревку перерезал! Железо явно не германское. Да и работа смахивает на дакскую. А у них металл отличный — я заметил.
Он наклонился, потянул было на себя сеть, чтобы опробовать лезвие на одной из веревок.
— Не порти вещь, — остановил его Арамис. — Пригодится.
Публий раздраженно фыркнул, но уступил. Дакийский кинжал он засунул за пояс и вновь наклонился над пленником. На всякий случай поводил тыльной стороной руки у германца под носом. Проверяя, не помер ли тот. Ему повезло — пленный еще дышал. Значит, засада наконец-то закончилась удачей.
«Язык» с той стороны был нужен живым и способным говорить. Потому что то, что творилось в провинции Германия уже год после смерти Императора Красса, было весьма необычно. До этого набеги из-за Альбы буйной готской молодежи или бежавших за реку изгоев случались редко. И никогда не длились больше нескольких дней. Теперь же отдельные отряды ухитрялись проходить всю провинцию до самого Ренуса*, убивая по дороге римских легионеров, торговцев и чиновников.
* напомню: Альба — Эльба, Ренус — Рейн
Причем население их поддерживало, даже переселенцы из той же Галлии. Ведь местных они старались не трогать и обычно за все услуги платили. Что выглядело совсем уж невероятно и вызывало законные вопросы у всех, посвященных в подоплеку событий. Еще интересней выглядела ситуация с вражеской разведкой. В отличие от прежних времен, когда сведения о римлянах германские вожди получали в лучшем случае от перебежчиков и местных жителей, сейчас в провинции явно действовала целая разведывательная сеть. И действовала довольно профессионально: даже захватив отдельных шпионов, развалить ее не удалось. И узнать что-то важное у пойманных шпионов, несмотря на все меры воздействия, не удалось. Кроме, пожалуй, нескольких интересных подробностей о гонцах, приносивших деньги и приказы от неведомого главы этой сети шпионов. Но до сих пор успехов в перехвате гонцов никому добиться не удалось. Несколько трупов и одна погибшая до последнего человека засада — вот и все итоги усилий местных фрументариев, отрядов тайной канцелярии, легионеров и прибывших им на помощь из Города от всех этих служб, усиленных к тому же преторианцами из Особой когорты. Да, Марк Виниций, префект провинции Германия, попросил у императора подкреплений практически сразу. Как только понял, что местными силами с этой проблемой ему не справиться.
К несчастью, отправить на помощь Виницию много подкреплений император не мог. Большую часть свободных легионов пришлось отправить в Азию, для борьбы с парфянской опасностью и новым иудейским восстанием. К тому же большую часть конницы, имевшейся в Галлии, пришлось оставить на на побережье, для борьбы с высаживающимися пиратскими шайками. Поэтому в Германию прибыл только один легион, Третий Италийский. С ним отправили часть преторианцев, из тех, что уже воевали в Германии. И усилили когортами ауксилариев, набранных в Галлии. Что оказалось в итоге ошибочным решением. Галлы совсем не собирались разбираться, кто из живущих в провинции мятежник, а кто лоялист. Убивали и грабили всех подряд. Пришлось даже парочку самых отъявленных повесить на крестах, а три когорты расформировать. Однако положение от этого почти не улучшилось. Теперь даже благонамеренные колонисты частенько относились к входящим в их поселение войскам с неприкрытой враждебностью…
Вот так и оказались Публий и трое его друзей, которых он смог перевести в преторианцы, в этом лесу и в этой засаде. Закончившейся закономерным, по мнению Публия, успехом…
— У германцев головы крепкие, — успокоил Арамис Публия. — Крепче даже, чем у нас, кельтов. Сплошная кость… Недаром они часто выходят на бой без шлемов… Подержи-ка его, пока я связываю. А то вдруг он притворяется и, как только я займусь сетью, тут же вскочит, как мой приап по утрам.
Публий наклонился и крепко ухватил локти пленного. Тем временем Арамис аккуратно вытаскивал, распутывая сеть, меч и ножны германца из ячеек. Только обезоружив пленного преторианцы вытащили его из сети и связали ремнями. Впрочем, Арамис опасался зря. Германец не притворялся и действительно был без сознания. Пока они возились с пленным, Атос и Портос закончилиосмотр трупов. Подойдя, Портос сбросил собранное на им и Атосом на траву. Атос, посмотрев на пленника, подумал мгновение, и предложил.
— Я сбегаю к воде, погляжу, что там…
Публий кивнул головой и Атос побежал к берегу, чтобы осмотреть место, где причаливала лодка.
Публий подумал, что он зря так спешит. Лодка с гребцами наверняка не ждет эту компанию у берега, а давно отчалила и скрылась на той стороне. Но если даже и ждала, то сидящие в ней наверняка расслышали шум. До реки не так уж далеко и удары мечей не похожи на обычные звуки леса. Так что Атос просто пробежится после боя и посмотрит, не оставлен ли где-то на берегу тайник. Если заметит, конечно.
Пока Атос осматривал берег реки, Арамис еще раз прошелся по месту схватки. Подхватил брошенный мешок и невольно охнул. Небольшой мешок оказался очень увеститым. А когда Арамис подтащил его к Публию и Портосу, удивились уже все трое. Мешок оказался набит новенькими серебряными сестрециями. Очень похожими на настоящие, выпускавшимися до реформы Красса.
Но те должны были быть тусклыми и потертыми от использования и прошедшего времени. А не блестящими, как эти, словно совсем недавно вышедшие из-под пресса.
— Квестор будет рад, словно пьяный раб во время Сатурналий, — усмехнулся Портос.
— Да уж, теперь мы знаем откуда появилась такая куча поддельных монет, — ответил ему Публий. Арамис ничего сказать не успел. Очнулся пленник и сразу же попытался сбить ногами стоящий на земле мешок. Но Арамис оказался проворней и успел подхватить мешок, заодно подтянув завязки. А Портос утихомирил пленника, легонько пнув его под ребра. Легонько по понятиям самого Портоса. У германца же от удара вырвался невольный стон, сменившийся злобным рычанием. Но урок даром не прошел, пленный затих. Молчал, зло зыркая на римлян.
С осмотром места причаливания лодки Атос управился быстро. Вернувшись бегом, доложил, что кроме следов высадки трех человек, на берегу больше ничего не обнаружено. Все, как ожидал Публий. Который за это время отправил Арамиса за заранее срубленным деревцем. Очищенное от ветвей, оно сыграло роль жерди, пропущенной через специально оставленные под нее петли. Выдохнув, трое римлян подхватили жердину и пленный, связанный по рукам и ногам, повис на ней, словно пойманная рыбаками большая рыба.
— Пошли, побыстрее, — скомандовал Публий и небольшая процессия тронулась сквозь заросли.
— Спешишь узнать, что скажет пленник? — задал Публию вопрос подпиравший плечом вместе с ним заднюю часть жерди Арамис. Шедший впереди Портос, в одиночку державший на плече свою часть жердины, гулко захохотал.
— Конечно спешу, — ответил Публий. — Мне эта дикая страна еще во время завоевания надоела хуже горькой редьки. Хочу поскорее закончить все дела здесь и вернуться в Город.
— Тоже хочу, — заявил идущий последним Атос, готовый сменить любого из уставших товарищей. — Термы Красса, болтовня торговцев на Бычьем форуме… Соскучился, клянусь Юпитером Капитолийским. Пленный висел молча, но, как заметил Публий, явно вслушивался в разговор.
Дорога до ближайшего поселка, в котором четверку друзей, как и еще несколько подобных отрядов, ждало две турмы легионной конницы, прошла без происшествий. Пленного у преторианцев забрал инквизитор* Марк Петроний, невысокий крепкий римлянин, серебро осталось у друзей. Его Публий должен был сдать квестору провинции лично.
* inquisitor — лат. следователь
Пока дождались еще трех высланных в засады групп, инквизитор с помощниками пытались разговорить пленника. Впрочем, к самым серьезным пыткам пока не прибегали, отложив до прибытия в центральный городок провинции. Да, со времени завоеваний в Большой Германии появилось несколько довольно крупных городов. Один из которых, Оппидум Марсов* и стал фактической столицей провинции. Туда и отправился отряд Публия.
* Оппидум Марсов (Oppidum Marsi) — лат. Город Марсов
АИ город в Германии, на месте средневекового города
Минден на реке Везер.
Назван в честь жившего там в то время
германского племени Марсов
Двигались они размеренно, но быстро, стараясь останавливаться на ночь в поселках и укрепленных сторожевых постах. Пленника вообще охраняли как золотую казну императора. Принятые меры помогли избежать возможных засад. Только уже совсем недалеко от городка из ближайшего леса рванули в атаку на их отряд сотни полторы германских всадников. Примерно треть из которых выглядела вооруженными однообразно, словно воины из какой-то ауксилии. Остальные выглядели настоящими варварами, да и вооружены оказались попроще. Большинство — без доспехов и даже шлемов, только со щитами. К тому же на таких клячах, которые в самую захудалую ауксилию возьмут лишь в качестве вьючного транспорта в обозе. При этом почти все эти конники ездили без стреямян. Для двух турм хорошо вооруженных всадников и двух контуберний преторианцев враг не слишком опасный. Но сложный — из-за превосходства в силах. Впрочем, бой продлился недолго. Почти полусотня аркбаллист и три десятка луков проредили атакующих еще до того, как они доскакали до отряда Публия. Потом был нестройный залп дротиков и короткая рубка. В которой римляне потеряли восемь убитыми и полтора десятка ранеными, а германцы — до полусотни убитыми и ранеными.
Так что пленного они доставили целого и даже готового отвечать. После того, как его пытались убить атаковавшие отряд повстанцы…
Декуриона Особой Когорты Преторианцев префект провинции Марк Виниций принял лично, как и по прибытию его из Рима.
— Здравствуй, декурион, — еще в первую встречу Марк первым поздоровался с Публием. Пояснив тем самым, что знает о личном знакомстве Каниса с новым принцепсом Республики.
— Здравствуй, префект Марк Виниций, — вытянувшись, словно легионер перед центурионом, ответил Публий. Заставив префекта провинции понимающе улыбнуться.
— Мне доложили, что ты первым достиг успеха в перехвате гонцов от изменника, — продолжил правитель провинции разговор, жестом предлагая преторианцу сесть за стол. — Изменника? — непритворно удивился Публий. — Ты еще не знаешь? — ответно удивился префект. — Ты же из… э… Особой центурии…
— Я прислан сюда для других дел, — честно ответил Публий на намек главы провинциальных чиновников и военных.
— Хм… понятно, — предпочел согласиться Виниций. — Допросы перехваченных гонцов и нескольких пойманных главарей шпионской сети позволили выяснить, что во главе всех наших неприятностей стоит изменник и перебежчик, из викариев мятежного Капитона…
— Интересно. Дай подумать, — нагло прервал местного владыку Публий. На что тот лишь понимающе улыбнулся. Несколько ударов сердца Канис сидел с остановившимся взглядом и лишь изредка его губы шевелились, словно он хотел что-то произнести вслух.
— Секст Помпей, — наконец произнес Публий вслух
. — Откуда?.., -удивился Марк Виниций. — Ты прав, фрументарии подтвердили, что это он. Один из пойманных шпионов оказался римским гражданином и его давним клиентом.
— На кого он работает, интересно, — задумчиво произнес Публий.
— Пока никто не может этого сказать, — ответил Виниций. — Возьмешься за его поимку? Я отдам под твое начало всех, кого ты попросишь. Любые силы из любых служб…
— Плохие сигналы из Города? — понимающе спросил Публий.
— Да, — подтвердил Марк. — Появились недовольные, которые доказывают принцепсу, что расходы на удержание провинции слишком велики. А сама провинция не приносит и не сможет в будущем принести таких доходов, как восточные провинции. Которые надо удержать обязательно, отправив туда все свободные войска и все необходимые деньги. Которые окупятся потом… Поэтому нам нужно решить все проблемы быстро, пока эти мнения не окрепли. Конечно, императору, получившему почетное прозвище Германик за покорение этой провинции будет сложно уступить ее варваром. Но рано или поздно убытки станут настолько велики…
— Я понимаю, — согласился Публий. — Мне тоже не нравится отдавать землю, политую кровью моих друзей. Поэтому я согласен на твое предложение. Думаю, что и император согласился с ним Я прав?
— Угадал, — улыбнулся Виниций. — Он прислал по телеграфу свое согласие… Что же, раз так — выпьем вот этого великолепного фалернского и я позову секретаря, чтобы оформить мой приказ. За успех и да помогут нам Марс, Гермес и остальные боги Рима! — они подняли чаши и поставили на столик, только осушив их до дна.