Наступил ключевой момент. Денди вошел и встал у очага, спиной к каминной полке. Он был смертельно бледен, и все заметили, что руки у него дрожат. Напряжение вдруг стало почти невыносимым. Артемас Дарк попытался успокоить нервы, подсчитывая розочки на обоях. Рэйчел Пенхаллоу сразу же почувствовала, что что-то должно случиться. Миссис Говард, задыхаясь, размышляла, что окна в этом доме не открывали лет сто. Зачем миссис Денди развела такой сильный огонь, пусть за окном и холодный октябрьский день? Впрочем, она всегда была немного себе на уме.

Когда-то Денди с нетерпением ждал этой минуты: облеченный властью, он выступит перед кланом и объявит решение тети Бекки. Но теперь он желал умереть. Он резко повернулся к Перси Дарку.

– Ты не мог бы перестать постоянно барабанить по столу? – раздраженно спросил он.

Перси подскочил и замер. Он начал было что-то говорить, но Утопленник Джон свирепо ткнул его локтем.

– Заглохни, – сказал Утопленник Джон.

Перси заглох.

– Ну же, ну же, Денди, – нетерпеливо сказал Уильям И. – Поднажми. Хватит с нас неопределенности. Скажи, кто получит его, и покончим с этим.

– Я… я не могу, – сказал Денди, облизнув губы.

– Что не можешь?

– Не могу сказать, кто получит кувшин. Я… не знаю. Теперь… никто никогда не узнает.

– Послушай, Денди, – Уильям И. угрожающе поднялся, – что это значит?

– Это значит… – Худшее уже позади, и Денди немного осмелел. – Я потерял письмо, которое вручила мне тетя Бекки… письмо с именем. В нем было имя, это она мне сказала.

– Потерял! Где ты его потерял?

– Я… не уверен, – промямлил несчастный Денди. – То есть… я почти уверен, оно выпало в загоне для свиней. Я всегда носил его в конверте в нагрудном кармане. Никогда не выпускал из виду. Однажды, около двух месяцев назад, я сбрасывал сено с чердака в амбаре. Знаете, там же пол из бревен, а между ними щели. Мне стало жарко от работы, я снял пиджак, а когда закончил, надел обратно. Когда вернулся домой… не нашел конверт. Я искал везде – везде. Наверное, он упал в загон для свиней – прямо под чердаком – и свиньи сожрали и письмо, и конверт разом.

Несколько минут все молчали. Затем…

– Черт подери! – взорвался Утопленник Джон.

В это восклицание он вложил все многомесячное воздержание. Его простили. Тит Дарк позавидовал ему. Он так отвык сквернословить, что боялся, не сможет вновь взять это в привычку. Даже его лошади научились понимать более мягкий лексикон. И ради чего все это было?!

Том Дарк вспомнил, что по пути к Денди черная кошка перебежала ему дорогу. Уильям И. окинул взглядом круг потрясенных лиц. Что это, если не дьявольское открытие? Ситуация требовала деликатного подхода, и он чувствовал, что именно он, Уильям И., сумеет с ней справиться.

– Ты уверен, что оно было у тебя в кармане, когда ты отправился на чердак? Ты точно не мог выронить его раньше?

– Почти наверняка, – заикаясь, выдавил несчастный Денди, который теперь не был уверен даже в собственном имени. – Я искал везде. Потратил все силы. Жена сказала молиться об этом. Черт побери, я молился, пока не охрип.

– И ты не знаешь, чье имя там было указано?

Поразительно, что Денди этого не знал.

– Понятия не имею, – признался Денди. – Конверт был запечатан. Я никогда не видел такой огромной восковой печати на письме. Тетя Бекки заставила меня поклясться, что я не стану вскрывать его.

Утопленник Джон решил взять инициативу в свои руки. Нельзя позволять Уильяму И. указывать им, что делать.

– Придется бросить жребий, – сказал он.

– Это не по-христиански, – возразил Уильям И. – У кого-нибудь есть другие предложения?

– Давайте проголосуем – тайным голосованием, – сказал Юниус Пенхаллоу.

– Каждый напишет собственное имя, – заметил Уильям И., холодно улыбаясь в знак презрения к подобному предложению. – Нет, я скажу, как нам поступить…

– Смотрите, по двору бежит Лунный Человек, – перебил дядюшка Пиппин. – И он очень торопится.

Те, кто имел возможность выглянуть в окно, так и сделали. Они увидели Лунного Человека в длинном черном пальто, которое развевалось на ветру, словно мантия древнего пророка. Через несколько секунд он вошел в дом, пересек прихожую и остановился, тяжело дыша, в проеме двери. Всему клану стало ясно, что Лунный Человек охвачен одним из приступов помешательства.

– Когда я проходил мимо амбара, то слышал, как хихикал дьявол, – сказал Лунный Человек. – Он доволен этим грешным собранием, где правят зависть и корысть.

Он ожег всех взглядом, будто обратив в кучу пепла.

– Мне открылось, что я должен сделать.

Лунный человек шагнул к столу между двумя окнами… подхватил кувшин тети Бекки… и в ярости метнул его в каминную полку. Роджер раньше всех остальных понял, что задумал Лунный Человек; он вскочил и схватил того за руку, но все же слишком поздно. Кувшин ему спасти не удалось, но он слегка изменил траекторию полета. Кувшин полетел в сторону Лоусона Дарка. И Лоусон Дарк, не встававший на ноги уже одиннадцать лет, увидел его и вскочил, чтобы уклониться. Кувшин попал ему точно в голову, треснул, как яичная скорлупа, ударился о стену камина и обрушился на пол сотней крошечных осколков. Возможно, Гарриет Дарк перевернулась в гробу. Может быть, и тетя Бекки тоже. Но Лоусон Дарк, у которого из пореза на лбу сочилась кровь, повернулся к жене, будто в тумане.

– Наоми! – воскликнул он, протянув к ней руки. – О, Наоми.