Едва клан собрался с мыслями после примирения Хью и Джослин, как впереди замаячил последний день октября – день, когда станет известно, кто же получит кувшин тети Бекки. Недавнее волнение, которое слегка поутихло в преддверии грядущих свадеб – «все в этом году переженятся», как выразился дядюшка Пиппин, – вспыхнуло с новой силой, подпитываемое размышлениями о том, отчего же так переменился Денди.

Ибо Денди переменился. Этого никто не мог отрицать. Он стал скрытным, угрюмым, недружелюбным, рассеянным. Огрызался на людей. Церковь посещал регулярно, но не задерживался после службы, чтобы поболтать. На собраниях в кузнице не появлялся. В городе субботними ночами замечен не был. Некоторые думали, что так на него подействовал пожар, но большинство оспаривало это мнение. Денди практически ничего не потерял в огне, кроме мебели из гостевой. Он был хорошо застрахован и мог временно переехать в старый дом на нижнем поле. Наверное, это как-то связано с кувшином. Может, Денди и впрямь должен был сам решить, кому он достанется, и его пугали последствия?

– Он похож на человека с нечистой совестью, – сказал Стэнтон Гранди.

– Быть не может, – ответил дядюшка Пиппин. – У Денди никогда не было совести.

– Тогда у него, должно быть, нервная прострация, – сказал Гранди.

– Я бы не удивился, – согласился дядюшка Пиппин. – Хранить кувшин целый год, еще и решать, кому он достанется, – испытание не для слабонервных.

– Вы не думаете, – с ужасом предположил Сим Дарк, – что миссис Денди разбила кувшин?

Октябрь подходил к концу, и напряжение нарастало. Утопленник Джон и Тит Дарк оба думали, что, с кувшином или без, они смогут через неделю дать себе волю. Уильям И. купил в Шарлоттауне новый стол из красного дерева; ходил слух, что он намерен приспособить его под кувшин. Старый Миллер Дарк держал недописанной последнюю главу семейной истории, рассчитывая внести туда имя счастливчика. Крис Пенхаллоу с любовью поглядывал на заброшенную скрипку. Миссис Алан Дарк, до сих пор живущая благодаря силе духа и воли, с усталым вздохом отметила, что после тридцать первого октября сможет умереть спокойно.

– А Эдит как раз на той неделе рожает, – взвыла миссис Сим Дарк.

Вполне в духе Эдит – рожать в столь неподходящее время. Могла бы получше распланировать, в самом деле, с горечью думала ее мать.

Наконец этот день наступил. В серый день дул серый ветер. Осенние рощи, блиставшие золотом и зеленью хвои, теперь стояли серые и голые. Красные вспаханные поля на склонах Лесной Паутины свидетельствовали о том, как славно потрудился Хью. Во дворе Гомера Пенхаллоу сияла золотом огромная пирамида из тыкв. Воды залива стали темно-синими, а пастбища уснули.

Все собрались у Денди, за исключением бедной миссис Сим – Эдит вот-вот готовилась родить, как и следовало ожидать, – и семьи Джима Трента – те сидели дома на карантине из-за кори и горько гадали, чем же прогневили Бога. Бульдог Денди, Альфонсо, уселся столбиком у передних дверей, словно всю жизнь только об этом и мечтал.

– В общем и целом, ты – самое уродливое чудище, которое я когда-либо видел, – сообщил ему Питер, ничуть, впрочем, не ранив чувств пса. Тот лишь издал вой, от которого кровь стыла в жилах, заставив миссис Тойнби содрогнуться.

– Угостишь нас чем-нибудь, Денди? – прошептал дядюшка Пиппин.

– Жена, кажется, приготовила закуски, – взволнованно ответил Денди.

Он сомневался, что, когда гости услышат то, что он собирался сказать, у кого-то еще останется аппетит.

Мюррей Дарк, как обычно, пожирал взглядом Тору – с одним различием: он размышлял, как скоро будет прилично начать ухаживать за ней. Если бы Крис умер естественной смертью, Мюррей выждал бы всего три месяца. Но ввиду обстоятельств лучше, наверное, подождать шесть. Маргарет была одета в очаровательное платье из серого шелка – изначально оно задумывалось как свадебное – и выглядела столь молодой, изящной и счастливой, что Пенни ощутил еще один ужасный укол сомнения, а Стэнтон Гранди подумал, не будет ли разумным вновь жениться. Наверняка от тех десяти тысяч осталась еще солидная сумма, даже после глупой покупки той развалюхи и новой мебели, которой Маргарет ее заставила. Стэнтон решил все обдумать. Нет, пожалуй, все же не стоит. Это было к лучшему, поскольку Маргарет больше не собиралась замуж. У нее были Шепот Ветров и Брайан, и она была совершенно счастлива. Теперь ей не было дела даже до кувшина.

Донну кувшин все еще волновал, но не слишком сильно. В конце концов, не возьмешь же кувшин с собой в Африку. Ее мысли чаще занимали свадебный завтрак и украшения в церкви. Ибо Питер, прирожденный странник, оказался втянут в традиционную свадебную церемонию со всей сопутствующей этому суетой и излишествами. На этом настаивал Утопленник Джон. Он любил пышные, шумные свадьбы, соответствующие семейным традициям. Его лишили праздника, когда Донна поспешно сочеталась браком с уходившим на войну Барри, но во имя всего святого, второй раз он свой шанс не упустит. Слава богу, в моду опять вошли приличные платья! Свадебное платье Донны, решил Утопленник Джон, должно быть в пол. Донна не возражала. Там, куда она едет с Питером, она будет носить только бриджи. К счастью, Утопленник Джон об этом не подозревал. Это показалось бы ему более скандальным, чем львы.

Роджер в открытую, бесстыдно боготворил Гэй – ее сияющие волосы, золотисто-карие глаза, очаровательные жесты ее прелестных рук. Он выглядел таким счастливым, что некоторым сделалось не по себе, словно он дразнил провидение.

Нэн была здесь, метая вокруг насмешливые взгляды зеленых глаз, но избегая смотреть на Гэй. Томас Эшли из Галифакса был здесь с женой, хотя весь клан считал, что им тут нечего делать. Они не были родственниками, а лишь гостями Уильяма И. Никто, глядя на лунообразное лицо Томаса, его поджатые сморщенные губы и очки в черепаховой оправе, не догадался бы, что его сюда привели романтические воспоминания. Он хотел вновь увидеть миссис Клиффорд Пенхаллоу. Он был отчаянно влюблен в нее в юности и, как с горечью признавала его жена, не до конца избавился от этого чувства. Томас втайне поглядывал на всех присутствующих женщин. Миссис Клиффорд еще не пришла. Он гадал, что за мрачная скромная женщина сидит у камина.

Хью и Джослин были здесь. Была здесь и Рэйчел Пенхаллоу, счастливая, насколько это возможно в ее случае. Пенни Дарк прослышал, что разлилась ее вода из Иордана, и тут же послал ей свою бутыль, радуясь возможности избавиться от этой дурацкой штуки. Рэйчел тут же забросила молочную диету. Кейт и Фрэнк с ребенком были здесь. Младенец постоянно плакал, и Стэнтон Гранди сурово смотрел на него. Пришел Темпест Дарк. Пришли также Лоусон и Наоми Дарк. Наоми выглядела немного старше, немного более усталой и безнадежной. Был здесь и Дэвид Дарк, спокойный и уверенный, что Денди хотя бы не попросит его открыть встречу молитвой. Дядя Пиппин был здесь и размышлял, почему, несмотря на еле сдерживаемое волнение, все кажется скучноватым. Не то что приемы тети Бекки. Он решил, что причина в том, что все слишком вежливы. Излишняя вежливость скучна. Тетя Бекки никогда этим не отличалась. Вот потому ее приемы были такими интересными.