Помимо этого, из Западных земель тянулась тонкая нить, снабжающая горцев Долины оружием и доспехами, что, несомненно, ослабит регион перед Зимой, займет заботами лорда Аррена и покажет его некомпетентность как десницы, да и лорды Сестёр всё чаще пишут сюзерену письма с жалобами на действия Северян. И, что самое интересное, в новостях, что узнают шпионы, всё чаще фигурирует некий Кошмарный Волк.

Мальчишка Неда Старка ворвался на игровую доску и в корне сменил расклад сил, попутно повлияв на правила игры. Пророчества будущего, выживание в событиях, в которых бы умер любой другой, дивный меч, чудотворное исцеление Уилласа Тирелла и Дорана Мартелла, помолвки северян с Тиреллами, финансовый взлёт дома Мормонт. Все ниточки вели к Джону Сноу, он был непредсказуем и вмешивался в игру изящно, а иногда и грубо, что, однако, было не менее эффективно.

Слишком хаотичен, слишком непредсказуем и опасен, пока такая фигура на доске, продумывать дальше, чем на три хода вперёд, нет никакого смысла. Варис принял решение. Мальчишка несёт угрозу, и если Цитадель не собирается действовать, то гильдии убийц из Эссоса с радостью решат эту проблему, как и разберутся с его выводком.

— Ещё какие-то интересные новости? — вопрос Джона Аррена вывел Паука из раздумий.

— Есть кое-что, что может вас заинтересовать, господа. Новости с далёкого Севера.

— Давай, не томи! — выкрикнул король, что был явно заинтересован. Новости о землях лучшего друга для него будут в разы интереснее государственных дел.

— Впервые за долгое время в доме Мормонт родился мальчик. Лорд Джорах твёрдо намерен назвать его своим преемником и взять на воспитание, как только придёт время.

— Разочаровываешь, Паук, я-то думал, что у тебя действительно стоящие внимания новости, — король явно был расстроен. Но, несмотря на первую реакцию, евнух продолжил:

— Родрик Мормонт родился абсолютно здоровым. Роды леди Дейси прошли благополучно. У малыша серые глаза и тёмные волосы, можно сказать, что малыш — истинный Старк, как по внешности, так и по крови, — король поперхнулся выпивкой, как только это услышал, лорд Аррен постучал бывшего воспитанника по спине.

— Эддард обзавелся ещё одним бастардом? — в голосе десницы было слышна толика осуждения.

— Правильнее будет сказать, что лорд Старк стал дедушкой.

— Леди Мормонт вышла замуж за одного из сыновей Неда?

— Нет, этого не случилось. Отец мальчика — Джон Сноу, известный как Кошмарный Волк.

— Очередная северная шлюха родила очередного бастарда, — презрительно фыркнула королева. — От другого бастарда. И почему он не зовётся «Сноу»?

— Если они не женаты, то ребёнок — пришлый от медведя, а пришлый от медведя — законный Мормонт, — подал голос Станнис Баратеон.

— Тогда уж «пришлый от волка»! — засмеялся король. — Нужно поздравить Неда и его сына, пусть прибудут ко двору.

— К сожалению, сир Сноу сейчас занят делами Перешейка и Рва Кейлин и, вероятно, не сможет прибыть ко двору без прямого приказа лорда Старка, а у самого Хранителя Севера сейчас забот не меньше, — ответил Варис.

— Тогда напишите, что король желает его видеть на турнире в честь пятнадцатых именин принца Джоффри*!

— Ваша воля, — улыбнулся лорд Варис, королева Серсея скрипнула зубами, поморщившись от отвращения.

Глава 31

Ров Кейлин, Север

Эта ночь выдалась особенно тёмной и холодной, это не было чем-то новым для Севера, но даже так строительные и все прочие работы пришлось закончить пораньше. Людям хотелось отдохнуть после изнурительного дня в тепле домов и кругу семьи, их лорд не был против. Лишь луна и звёзды составляли компанию тем, кто всё ещё оставался на улицах по тем или иным причинам.

Пара служанок быстро шагали по узкому башенному коридору крепости. В свете факелов было ясно видно местами мешковатую, бедную одежду и смуглые, как для северянок, лица. Однако походка у девушек была вполне уверенной. Они явно знали куда шли, как и знали, с какой целью. Одна из них постоянно оглядывалась по сторонам, что-то высматривая.

Девушки вышли из коридора и двинулись по внутреннему двору в сторону башни, что служила крепости чертогом. Главный зал представлял собой круглое помещение с высоким потолком и десятками колонн около стен. При необходимости зал мог вместить всех северных лордов вместе с их семьями и многочисленной свитой. Он строился с расчётом на проведение большого совета перед военным походом на врага. Как показала вековая практика, центром сбора войск Севера зачастую выступают Винтерфелл и Ров Кейлин.

Помимо главного входа, в зале было множество дверей, что вели к лестницам или коридорам для слуг. Около одной из таких дверей служанки и остановились, но, порывшись в складках юбки, одна из них достала не ключ, а отмычку. Всего полминуты, и нужная дверь была открыта. За этим последовал подъём на нужный этаж.

Девушки шли по крепостному коридору спокойно и размеренно, так, словно ходили по нему всегда и были с ним знакомы. Другие служанки ходили между помещениями, занятые работой, солдаты грелись около жаровен и отдыхали, мальчишки-поварята таскали для них утащенное с кухонь вино и отдавали в обмен на блестящие монетки. В одной из комнат ветераны травили байки о своих вылазках с Кошмарным Волком молодняку и играли в кости. Мальчишка-конюх уверял товарищей, что видел, как в реке купалась леди Уайтлинг, и ловил от друзей завистливые взгляды. Словом, в чертоге царили идиллия и покой, в которых на двух новых служанок никто не обратил внимания.

Скрывшись за поворотом, девушки вышли к новой двери и снова воспользовались отмычкой, открыв дверь к одной из лестниц, ведущих к хозяйским покоям. Туда можно было подняться и по другой лестнице, незапертой, но так их увидит гораздо больше людей, что может помешать всем планам и задумкам.

Поднявшись на нужный этаж, девушки вышли к длинному прямому коридору с множеством дверей, в центре которого стояла пара стражников. Два юноши, суммарный возраст которых не превышал тридцати пяти лет, стояли на своём посту, ответственно исполняя свой долг по охране покоя семьи лорда, ну, по крайней мере, один из них. Юнец, с серьёзным видом глядевший то в одну, то в другую сторону коридора, то и дело переводил презрительный взгляд на товарища, который посапывал в нише, оперевшись на стену. Охрана крепости считалась среди солдат престижным назначением. За неё платили больше, а к работе по строительству людей из гарнизона привлекали меньше. Хотя самое хорошее положение было у ветеранов, ходивших на вылазки и патрули. Юнец гордился тем, что работал в замке, он уже не был зелёным новобранцем, и его больше не истязали тренировками… так сильно, как раньше. Это позволяло смотреть на остальных новобранцев и прислугу свысока.

На последней мысли он понял, что не знает только что прошедших мимо него служанок даже в лицо. Да и свободно ходить по этому этажу было позволено только солдатам стражи, дорнийке Вилле и мейстеру. Стражник окликнул служанок, чтобы выяснить, что они здесь забыли, но ответа так и не получил.

Следующие события произошли буквально за пару мгновений. Девушки резко развернулись, одна из них метнула в лицо парня какой-то странный порошок. Его глаза заслезились, сам парень замешкался, но всё же потянулся к оружию, висевшему на поясе, однако вторая служанка уже вонзила в прикрытое кольчужным хауберком горло длинный кинжал. Спавший до этого момента стражник проснулся от шума, но не успел толком ничего понять, осев на землю со свернутой шеей.

Убийца убедилась, что спавший страж мёртв и осмотрела коридор, проверяя, привлекли ли они чьё-то внимание. Её соратница тем временем вытирала окровавленное лезвие кинжала о внутреннюю сторону рукава, после чего потёрла ушибленную ладонь. Пришлось сильно приложить ею по рукояти, чтобы пробить кольчугу. Первый страж хватался за кровоточащее горло и тщетно пытался остановить кровь. Его уже собирались добить, но с улицы начал доноситься шум, а крепость, судя по звукам, стала активной, как муравейник. До покоев лорда оставалось десять метров. Девушки бросили стражника истекать кровью и двинулись вперёд.

Последняя дверь была высокой и явно крепче, чем любая другая в башне, однако замок всё ещё легко поддавался взлому. Со скрипом последняя преграда отворилась, и убийцы шагнули во тьму комнаты. Почти сразу же около них просвистело лезвие меча, девушка, что вошла в комнату первой, осела наземь. Удар пришёлся на область между плечом и шеей и был настолько сильным, что успешно прорубил плоть аж до грудной клетки. Незадачливая убийца умерла почти мгновенно. Вторая увидела, что путь ей перегородил светловолосый мальчишка лет тринадцати.

Юнец рывком вытащил окровавленное лезвие из трупа и приготовился отражать атаку, однако одетая как служанка убийца не спешила бросаться с кинжалом на меч. Пол начал медленно окрашиваться в алый, а неприятный, свойственный только что умершим людям запах, с каждым мигом становился всё отчётливее. Мечник понимал, что именно он в выигрышном положении. В крепости поднялся шум, и вот-вот сюда прибудут ещё солдаты, нужно лишь выиграть время. Убийца тоже это понимала, грохот поднимающихся по лестнице людей заставил её недовольно поморщиться, а её соперника напротив улыбнуться. В другом конце комнаты послышался детский плач, доносившийся от колыбели.

В следующий миг убийца ринулась вперёд, резко замахнувшись рукой с кинжалом, юнец триумфально улыбнулся, понимая, что ей точно не уклониться от его атаки. Мгновение и триумф сменился шоком, убийца с несвойственной для девушки силой с лёгкостью отразила удар меча кинжалом, попутно успев полоснуть мечника по ноге. Не обращая внимания на боль, мечник произвёл новый замах, но поскользнулся о кровь и упал, не удержав равновесие, попутно сильно приложившись головой о пол. Последним, что юнец увидел перед тем, как потерять сознание, был убийца с кинжалом, нависающий над колыбелью вестником смерти. С её уст сорвалась одно лишь слово:

— Сожалею.

* * *

Винтерфелл, Север, восемь месяцев до покушения

В последние недели письма бесконечным потоком приходили в Винтерфелл со всех приграничных к Перешейку территорий. Лорды Трёх Сестёр предсказуемо жаловались на самоуправство и бесчинства, творившиеся на болотах и побережье залива Пасть. В письмах были как намеки на грядущие обращения к королевскому правосудию, так и деликатные просьбы держать Кошмарного Волка в узде.

Лорд Мандерли, напротив, был в настоящем восторге от стабилизировавшейся торговли в заливе и приобретённых кораблей, что пополнили восточный флот Севера и немногочисленный флот Ночного Дозора. Пираты Сестёр поумерили свой пыл и занялись отстройкой новых судов и поиском скрытых бухт в иных местах, тех, куда руки бастарда из Винтерфелла не дотянутся. В Белой Гавани шутили, что сестринцы, лишившись части кораблей, будут использовать ложные огни с новой силой, и их острова в скором времени будут напоминать звёздное небо.

Помимо этого, в резиденцию Старков прилетали и вороны из Близнецов. Дети и внуки лорда Фрея деликатно интересовались, не знает ли лорд Старк, куда пропали их братья, что имели неосторожность заблудиться, путешествуя по Перешейку. Все потерявшиеся были бастардами, и лорду Уолдеру до них не было никакого дела, все ценные потомки были на своих местах, а остальные не имели значения. Эта проблема решилась сама собой — перестав гулять по болотам, речники перестали и пропадать без вести.

Наиболее беспокойными были новости о вооружённых сталью горцах, что всё чаще донимали все территории, до которых только могли дотянуться. Неважно — Севера, Речных земель или Долины — страдали все. Но произошедшее после этого стало причиной как головной боли, так и новых седых прядей в бороде у Неда Старка.

В один из мирных деньков горцам удалось провести невероятно успешный набег и похитить леди Изиллу Ройс и ещё с пару десятков других женщин. Пока лорды Долины спешно собирали людей для карательного рейда и поиска девушек, пока они тщетно искали облюбованные горцами тропы и укрытия, к замку Суровая Песнь уже подоспел отряд Джона вместе с похищенными девицами. Согласно слухам, он не только вернул девиц, но и самолично провёл карательный рейд, вырезав две сотни горцев.

Теперь на голову Тихого Волка посыпались многочисленные письма благодарности от лордов Долины за столь хорошо обученного и воспитанного сына. Даже Джон Аррен написал бывшему воспитаннику пару писем. Воронов было настолько много, что в первый день Эддард не успел ответить на все.

Свободы для маневра становилось всё меньше. Эддарда просили о подобающей для героя, совершившего такой подвиг, награде, очевидно, какой именно. Сильнее остальных просили Ройсы, и Нед просто не имел права отказывать родственникам, по крайней мере, он так думал. Эддард терзался в сомнениях и нерешительности. Было три возможных варианта «подходящей» награды. Самым очевидным было узаконивание сына, ещё можно было даровать Джону земельный надел или достойную награду золотом.

Выбрав последний вариант, Эддард может вызвать у собственных вассалов и лордов Долины недовольство, ведь озолотить рыцаря может кто угодно, а вот дать бастарду то, о чём тот мечтает, может далеко не каждый.

Узаконить Джона — значит поставить под угрозу собственных детей, на что Нед пойти не мог, даже зная, что его племянник явно не желает быть лордом Винтерфелла. Он пообещал сестре защитить её сына, а тому будет безопаснее оставаться бастардом лорда Старка и не привлекать внимания. Да и, ко всему прочему, это испортит отношения с Речными землями. «Хотя, куда уж хуже?», — думал Эддард. Вниманием Джон точно не обделён. Затем была другая мысль, мысль, что полностью оправдывала статус Джона и давала возможность не менять его. «Джону не нужно быть Старком, чтобы добиться высот, он уже их достиг».

Размышляя об этом, Эддард Старк испытывал настоящую бурю эмоций, одна сменялась другой, а затем и третьей ещё до того, как Старк успевал это понять. Страх, эйфория, чувство вины, гнев — эта адская смесь была нестабильной, и Нед бросался из крайности в крайность. Он то писал письмо Роберту с просьбой узаконить сына и уже был готов передать его Лювину для отправки, то рвал и сжигал его в очаге. Навести порядок в голове не помогали ни тренировки, ни размышления в богороще, ни охота. В этих метаниях прошли следующие пару недель.