— Мне нужно успеть к свадьбе, — недовольно произносит Джон, но его уже никто не слышит. Дейн опять «запирается» в шатре.

* * *

Десять Башен, Железные Острова

Кампания против железнорождённых подошла к концу. Как и четырнадцать лет назад, она закончилась победой Железного трона с последующим пиром. Вот только на этот раз тот проходил в резиденции дома Харлоу. Серебряная коса, бегущий серый лютоволк, чёрный венценосный олень и пурпурная виноградная гроздь украшали главный чертог замка в равной степени.

Долгие годы островные лорды насмехались над Новым законом и его идеологом. Откровенно презирали лорда Родрика и глядели на него свысока, и где все они теперь? Канули в лету, когда региону крайне необходим новый Хранитель.

Грейджои полностью дискредитировали себя, навеки утратив доверие глав благородных и великих домов. Да и сам дом почти пресёкся. Разумеется, Аша была исключением, но вероятность того, что девушке удастся удержать власть над островами, даже при поддержке короны и глав остальных регионов была, по меньшей мере, сомнительной.

— Я клянусь вам в вечной верности. Клянусь, что прикрою вашу спину в час нужды и явлюсь по первому же зову. Не пожалею жизни, если того потребует верная служба. Клянусь Старыми богами и Новыми, — произнёс немолодой лорд, преклонив колено.

— А я клянусь, что тебе всегда найдётся место подле меня. Клянусь быть тебе защитником и не требовать от тебя ничего, что опорочит твою честь и достоинство. Клянусь Старыми богами и Новыми. Встань же, Родрик Харлоу, Владыка Десяти Башен и Верховный лорд Железных островов! — ответил ему молодой король.

Дело оставалось за малым, выплатить репарации пострадавшим от пиратских налётов регионам, сыграть свадьбу и начать оказывать всеобъемлющую помощь Стене. Поскольку вред, причинённый материку непосредственно домом Харлоу и его присяжными капитанами, был ничтожно мал, мало кто сомневался, с кого именно Чтец стрясёт необходимую сумму.

Если уцелевшие островные лорды окажутся глупы, то поднимут мятежи, дав лорду Родрику формальный повод если не истребить их дома под корень, то точно лишить их титулов и владений. А если они будут поумнее, то вычистят закрома дочиста или запросят у сюзерена займы, чем значительно ослабят себя на долгие годы вперед. В любом случае Харлоу выиграют. Но это всё уже заботы островитян.

У северян же в Десяти Башнях оставалось одно незаконченное дело.

Скрипнули открываемые железные створки решетки, тёмное помещение осветил резкий и яркий, ослепляющий свет факела, заставив принца болезненно поморщиться. Как выяснилось, узник пребывал в комфорте, пусть и находился в камере. Добротная кровать с подушками и одеялами, шкаф с одеждой, пара стульев, стол, на котором удобно разместилась посуда с недоеденной едой, даже столовые приборы были.

Словом, гораздо больше, чем заслуживает узник. Либо Родрик Харлоу был слишком мягок по отношению к племяннику, либо такова цена цивилизованности самого рационального и образованного из островных лордов.

Месяцы, проведённые в Пайке с отцом, и недели заточения в Десяти башнях изменили молодого Грейджоя. Некогда высокомерный и легкомысленный юноша, желающий выслужиться, заслужить любовь родителя и обрести то, что его по праву, многое осознал и пересмотрел свои жизненные цели. Жаль, что слишком поздно.

— Здравствуй, Теон, — первым заговорил Эддард.

— Лорд Старк, — едва вымолвил подрагивающими губами его бывший воспитанник.

Старк говорил холодно и односложно, его серые глаза были тверды как камень и холодны как лёд. Лицо Хранителя Севера превратилось в бесчувственную холодную маску, заставив сердце Теона сжаться от стыда и обиды. Обиды на самого себя, на всё, что успел натворить. Ведь он знал, каков лорд Старк на самом деле, как он добр, благороден и щедр, но только к тем, кто, по его мнению, этого заслуживает.

Теон же заслужил лицезреть лишь холодную маску. Железнорождённый опустил глаза, юноша напоминал побитую собаку, а когда он словил на себе полный презрения взгляд когда-то лучшего друга, то казалось, он сам вот-вот заплачет.

— Позвольте… — Теон хотел объясниться, попросить прощения. — Я просто хотел… — Но даже понятия не имел, как начать.

— Я пообещал лорду Харлоу сохранить тебе жизнь в обмен на его поддержку, — перебил его Эддард. — Лишь поэтому я не казню тебя.

— А жаль, я пообещал Домерику материал для нового плаща, — пожал плечами Джон. Теон вздрогнул, готовый поверить в искренность подобного заявления. Не обратив внимания на глупую шутку сына, Старк поспешил продолжить.

— Завтра из порта выйдет корабль, который доставит тебя на Медвежий остров. Оттуда ты отправишься в Чёрный Замок для принесения присяги. Возможно, судьба преподнесёт тебе шанс умереть достойнее, чем ты жил.

Произнеся эти слова, лорд Эддард развернулся и вышел, оставив камеру открытой, а вслед за ним последовали и его сыновья. Теон прислонился к холодной каменной стене и медленно осел на пол. Холодная отчуждённость тех, кто стал для него настоящей семьей, была для Грейджоя сродни пытке.

Теон хотел найти утешения и «прощения» в боли от праведного гнева Робба или лорда Эддарда, обрести заслуженное наказание, но он пал так низко, что те даже не пожелали марать о него руки. Даже Кошмарный Волк не удостоил его привычным избиением. Грейджой закрыл глаза, в уголках глаз быстро появилась влага, и совсем скоро слёзы ручейком побежали по его щекам.

Падший принц всхлипывал в агонии, и в этот раз даже любимая сестра не разделила её с ним.

Глава 82

Трудно представить, какую боль испытывает человек, на глазах которого убивают его родителя. Тирион отвернулся, когда Серсея Ланнистер начала болтаться в петле, Мирцелла наблюдала за казнью от начала до конца. Когда жизнь опальной королевы оборвалась, девушка не плакала и даже не испытывала печаль.

Слишком много плохого случилось по вине матери и её первенца. Травмы дяди Джейме, смерть дяди Ренли, кузена Ланселя и, как выяснилось после допроса Джоффа, даже дяди Кивана. Изгнание Томмена в Цитадель и смерти десятков тысяч невинных. Женщина, гордившаяся тем, что подобно львице стоит за собственную семью, по итогу стала причиной её краха, смертей родни и разрушенных судеб.

Мирцелла не печалилась смерти матери, но и не была ей рада. Ланнистеры всегда платят долги и, как выяснилось, по долгам тоже.

С Томменом Мирцелла попрощалась на пристани Ланниспорта. Оба не проронили ни слезы. Томмен демонстрировал мужественность и достоинство, а значит и его старшая сестрёнка плакать не должна, хотя обоим хотелось рыдать навзрыд, ведь, вполне возможно, виделись они в последний раз. Затем было тёплое прощание с дядей Тирионом и леди Сибиллой и очень неловкое — с отцом и леди Алисанной. Женщине удалось примерить на себя роль их родителя на порядок лучше, чем бывшему королевскому гвардейцу.

Золотые оленята всю жизнь считали Джейме дядей, быть может, их жизнь сложилась бы лучше, будь оно именно так.

Путь в Серое Древо занял у девушки чуть больше двух недель. Чем дальше на север уходил корабль, тем холоднее в нём становилось. Ночи Мирцелла коротала в одной кровати с Розамундой, так было теплее. Признаться, именно лучшая подруга помогла бывшей принцессе справиться со свалившимися на неё невзгодами и адаптироваться.

— И как ты всё это пережила? — удивлённо ахала Мирцелла рассказам компаньонки. — Северяне, одичалые, дотракийцы, наёмники, и ты была там, ты видела всё.

— Не бойся, они не кусаются, — поспешила успокоить подругу Розамунда. — Пока не попросишь. — Улыбнулась она, подмигнув.

— Ты уверена, что меня примут так же легко, как и тебя?

Почтение, с которым относились к Дочерям, могло послужить защитой от многих неприятностей, но Мирцелла справедливо опасалась, что оно не распространится на неё из-за родства с Серсеей и Джоффри.

— Возможно, так же, возможно, нет, — покачала головой Розамунда, приобнимая подругу, чтобы успокоить. — Ты росла с Джоффри, ты достаточно сильная, чтобы выстоять возможные невзгоды. Ну, при условии, что в городе не поддадутся твоему очарованию. В любом случае могло быть и хуже.

— Гораздо хуже, — поморщилась Мирцелла, вспоминая участь Фреев и дотракийцев.

Так и оказалось. Образование, манеры и прилежный труд помогли Мирцелле найти общий язык с остальными Дочерьми. Розамунда всегда находилась рядом, чтобы помочь. У девушек была общая комната в чардревном доме, и первую пару недель они не отходили друг от друга ни на шаг.

Дни шли своим чередом. Девушки переписывали книги, помогали раненым и получившим травмы, собирали пожертвования, учили городскую детвору считать и постигали таинства Старобожья.

— Пойдём, Эдрик! — услышала Мирцелла знакомое имя в толпе. — Покажу тебе пекарню, где делают лучшие пироги в городе!

Девушка оглянулась по сторонам. Действительно, совсем рядом прогуливался её старый знакомый в компании держащей его под руку наречённой. Рука Мирцеллы поднялась в приветствии, ещё до того, как та подумала, что её обществу старые знаковые могут быть не рады.

— Лорд Дейн, — улыбнулась девушка, поняв, что обратила на себя внимание. — Прогуливаетесь по городу? — уточнила она после неловкого книксена.

— Вроде того, — ответил Эдрик. — А вы?

— Вот, несу горшки к теплицам. Меня попросили помочь, узнав, что я умею ухаживать за садом. И можно на ты, — добавила Мирцелла. — Мы же друзья.

— Тебе не нужно помочь?

— Нет, я справлюсь сама.

Мирцелла перевела взгляд на Арью. Недовольную, прожигающую в ней дыру Арью, соперницу, которую она так и не поприветствовала.

— Леди Старк, — поспешила исправиться Мирцелла.

— Уотерс, — небрежно ответила ей Старк. — Или, может быть, Хилл, как правильно?

— Арья! — недовольно пробормотал Эдрик.

— Как вам угодно, леди Старк, — проигнорировала шпильку Мирцелла.

— У вас в семье всё так запутанно, что сами не знаете? — Старк изогнула изящную бровь.

— Моя семья не акцентирует на этом внимание. Мне казалось, что и вы не должны. Особенно если учесть, как вы любите старшего брата, схожего с моим происхождения.

— Сучка, не смей сравнивать себя с Джоном! — выплюнула Арья, подавшись вперёд. Её крик привлек к компании дворян лишнее внимание городских жителей.

— Почему? Кто-то перестал быть бастардом, кто-то стал им. Уотерс, Хилл, Сноу, какая разница? — уточнила девушка с наигранной искренностью. Старк не нашлась с ответом.

— Не надорвись! — фыркнула Арья, глядя на горшки, после чего развернулась на каблуках и пошагала прочь.

— Прости за это, — вздохнул Эдрик, после чего побежал догонять наречённую, оставив Мирцеллу наедине с толпой зевак.

* * *

Серое Древо, Север

Лёгкий холодный ветер раздувал паруса, ярко светило осеннее солнце, едва уловимо моросил почти незаметный, но привычный для болот Перешейка дождик. Жизнь в городе шла своим чередом, в ремесленных кварталах вовсю кипела работа, с главной площади и рынков доносился не прекращающийся ни на минуту шум. Проповеди, торговые сделки, бегающая по улицам детвора и тяжелые шаги патрулирующих улицы синих плащей лишь дополняли его.

Покачиваясь на волнах, в порт одно за одним заходили суда. На их мачтах колыхались знамёна с гербами южных домов, в основном ключевых знаменосцев Тиреллов. По Горячке удобно подыматься лишь на длинных кораблях и среднего размера транспортных и торговых судах, все лорды Простора прибыть по реке не могли физически, да и городская гавань не была способна вместить так много кораблей.

Львиной доле гостей приходилось добираться на празднества сушей через Барроутон. Лорды Трезубца прибыли ещё несколько дней назад вместе с Маллистерами через Сигард, или добирались в замок по Королевскому тракту. Что же до гостей из Долины, то те по большей части предпочли прибыть через Белую Гавань вместе с Мандерли и остальными северянами.

Когда невеста со своим кортежем начала спускаться с корабля, сердце Джона пропустило удар. Рыцарь не видел возлюбленную больше двух долгих лет. На смену её игривой девичьей привлекательности пришла другая: зрелая, грациозная, статная. С возрастом Маргери стала чуть больше походить на мать.

Тирелл вступала в брак незадолго до того момента, как её смогут зачислить в число «слишком старых» для подобного, но навряд ли хоть одна пигалица шестнадцати лет сможет посоперничать с ней в красоте.

В своём тёмно-зелёном корсажном платье с длинными рукавами, высоким воротником, украшениями, и обшитой кружевами юбкой в пол Маргери выглядела как королева, не меньше. Облачись она сейчас в те открытые платья, что носила летом в свои четырнадцать, и это непременно сочли бы за пошлость и раскованность. С такой-то услаждающей взор фигурой. Фигурой, часть которой прикрывал накинутый на хрупкие женские плечи обшитый мехом плащ с золотой розой на зелёном поле.

Вслед за девушкой с корабля спускались и лорд Мейс с супругой, а за ними и остальной ныне многочисленный семейный клан Тиреллов. Гарлан с Лионеттой и малышкой Флоренс, Уиллас с Сансой и маленькой Кейтилин, а также Лорас с Виллой, держащей на руках их первенца. Замыкали процессию прекрасные фрейлины, которые от местной погоды в восторге явно не были, и леди Оленна в сопровождении близнецов-телохранителей.

Джон грустно улыбнулся, его сестра почтила память покойной матери, назвав в её честь дочь, а Лорас назвал сына в честь покойного наставника. Смута подошла к концу, оставив раны на сердце у каждого, не важно, победил тот по итогу или проиграл.

— Лорд Дейн, — поприветствовала Джона Маргери, присев в элегантном реверансе. Брат с Морозом не без взаимного подозрения начали принюхиваться друг к другу.

— Леди Маргери, — Джон взял девушку за руку и оставил поцелуй на тыльной стороне её маленькой ладони. После чего пакостно улыбнулся, увидев, как щёки Маргери тронул румянец*.

Стоявшие подле отца, Дианна с Родриком после небольшой заминки поприветствовали леди Тирелл поклонами, затем осторожно зыркнули на Джона, чтобы убедиться, что все правильно, тот тепло улыбнулся и кивнул детям.